– Спрошу еще раз. Где Уиллем Дрейк?

Вампир искал черным взглядом спасения вместо того, чтобы ответить мне. Я прижал его к стене в сестьере Каннареджо. Может, он и не знал Дрейка, но я в этом сомневался. Я приподнял его тело, пальцы глубже погрузились в его грудь. Запах крови смешался с влажным воздухом ближайшего канала – ржавым и мокрым.

– Все закончится гораздо быстрее, если ты мне ответишь.

Вампир заскреб ботинками по камням, пытаясь найти опору.

– Я не знаю, – сказал он с сильным итальянским акцентом. Должно быть, местный. – Я понятия не имею, кто такой Уиллем Дрейк.

– Я слышал другое.

Мой пленник был в местном питейном заведении – одном из немногих, которым удалось сохранить двери открытыми, поскольку Ле Реджине не одобряли подобные вампирские пороки, – и рассказывал о своей новой работе на английского лорда-вампира, который держался особняком. В самый разгар сезона почти все чистокровные семьи заняты светскими мероприятиями и их слуги тоже.

– Тебе следует быть осторожнее с теми, перед кем ты хвастаешься за абсентом. Кто-то подслушал тебя.

– Отвали! – прорычал он.

Я едва замечал, как меня захлестывает ярость. После нескольких таких спонтанных допросов ярость стала второй натурой. Я впился пальцами еще глубже, разрывая мышцы.

– Следи за своими манерами, пока я не вырвал твое сердце.

– Ты все равно это сделаешь.

– Вижу, ты пессимист, – процедил я. – Или ты не против выполнять приказы богатых хозяев. Не лучше ли тебе попытать счастья и рассказать мне, чем встретить смерть? Ты проживешь дольше. Уиллем не будет тебя защищать.

– Меня бы только пытали. – Он попытался освободиться, но мои руки были слишком глубоко, чтобы он мог это сделать. – В любом случае я умру. Я бы предпочел, чтобы это произошло быстро.

Я негромко рассмеялся, но мне было не до веселья.

– По крайней мере, мы хоть к чему-то пришли. Ты знаешь Уиллема Дрейка.

– Я знаю, что нельзя вставать у него на пути.

– Где он? – потребовал я. – Скажи мне или…

– Он убьет тебя. – Он задыхался. Вампир опустил взгляд на свою грудь и смотрел, как растет пятно крови на рубашке. – Если ты меня отпустишь, я не расскажу ему об этом. Ты не захочешь его искать. Ты даже не представляешь, на что он способен. У него есть тварь и…

– Тварь, – повторил я. – Что за тварь?

– Я не знаю. Он держит ее под замком. Ее видит только домашний персонал.

Ее.

Это должна быть Тея. Сердце гулко забилось в груди, а магия расправила крылья и приготовилась к битве.

– Скажи мне, где он, и я смогу защитить тебя.

– Я уже мертвец. Почему я должен тебе помогать?

– Ты хочешь, чтобы я сказал «пожалуйста»? – прошипел я.

– Даже если бы я хотел, то не смог бы. Дом защищен. Я не могу отвести тебя туда. Чары тебя не пропустят.

– Какая досада. – Я отступил, позволяя ему прижаться к стене, отдернул руку и осмотрел свои перепачканные пальцы.

Вампир попытался встать. Будь он умным, то планировал бы бежать, но в этом и заключалась забавная особенность злой магии. Она может быть такой же смертоносной, как яд.

И моя магия была до чертиков зла.

– Что… – Вопрос замер на его губах, когда он захлебнулся черной кровью, хлынувшей изо рта. Вампир рухнул на колени, глядя на меня с широко раскрытыми от ужаса глазами. Его губы сложились в одно слово: – Фладжелло.

И снова моя репутация опережала меня. Я был страшилкой, которую венецианские вампиры рассказывали своим детям. Существом, которое бродило в тени и вытаскивало мужчин из постели. Я был Бичом, и Венеция помнила меня.

Глядя на жалкого вампира, я поднес пальцы ко рту, слизал с них его кровь и обдумал возможные варианты. Я мог бы отпустить его. Так бы я поступил месяц назад. Может, даже несколько десятилетий назад. Но он был крысой, а крысы всегда возвращаются в норы, из которых выползают.

– Это магия, – объяснил я, пока он безуспешно пытался подняться. – Через несколько минут она исчезнет.

– Пожалуйста. – Его толстый язык споткнулся об это слово. – Пощады.

– Пощады? – повторил я и провел языком по большому пальцу. – Я чувствую вкус твоей последней жертвы. Ее ты пощадил?

Когда-то это было моей работой – наказывать виновных и хранить покой королев. Приходили списки, и я вершил правосудие.

Пока не узнал, что меня использовали. Это произошло случайно.

Тот вампир попытался остановить меня. Он поднял окровавленную руку к моему лицу, чтобы оттолкнуть, и я попробовал его вкус – его невинность. Я никогда раньше не кормился от своих жертв. До того момента я даже не подозревал об этом. В списке оказался невинный вампир. Скольких еще невинных я убил?

Я не мог этого объяснить. И не понимал этого до следующего задания. Я напал первым и кормился, вкушая грехи вампира, которого меня послали убить, вкушая его жертв. Тогда я понял, что был пешкой. Когда мать приказала мне вернуться домой, я добровольно покинул Венецию, но на земле не было места, куда я мог сбежать от собственных деяний.

Я решил стать кем-то другим и на какое-то время даже поверил, что я не монстр, которым они меня сделали. Глупец.

Но теперь я вернулся, и в промежутке между моим уходом и смертью Джинервы, казалось, вампиры забыли о правилах.

– Ты не должен убивать, – напомнил я ему, схватил за плечо и поднял, как тяжелый мешок. Он даже не мог сопротивляться. – Ты должен просто кормиться.

– Я больше так не буду, – пообещал он заплетающимся языком. Похоже, действие яда начало ослабевать. – Никто не соблюдает правила. Ле Реджине больше не следят за их соблюдением. Мордикум…

Мои клыки впились ему в горло, не заботясь о следах. Он был прав. Никто не следил за соблюдением правил, и ничто, кроме Теи, не могло сравниться с кровью, насыщенной частыми убийствами. В ее темном, тяжелом привкусе чувствовалась магия и справедливость. Двух глотков мне хватило бы на месяц, но поскольку я не собирался позволить ему жить и нуждался в силах, то прикончил его и бросил в канал.

Знакомые шаги приближались ко мне сзади.

– Господи Иисусе. Ты такой грязнуля. Если собираешься есть вот так, надень слюнявчик.

Я повернулся, когда из тени появилась моя сестра. Тыльной стороной ладони я провел по рту и понял, что она права. Я был весь в крови, но пожал плечами:

– Я делаю только то, о чем просят королевы.

– Они попросили тебя бегать по городу и убивать вампиров? – Она приподняла бровь.

– Я иль фладжелло.

– Не позволяй задурить себе голову.

Камила вздохнула, оглядывая меня. В отличие от меня, покрытого пятнами крови, кашемировое пальто Камилы было девственно чистым, как свежевыпавший снег. Она застегнула его до подбородка, как будто холод ее беспокоил. Ее туфли – на пятидюймовых каблуках, которые выглядели так, будто ими можно заколоть кого-нибудь, – были менее практичными.

– Гуляешь?

– Только для того, чтобы оттащить твою задницу обратно на виллу. Матери нужно с тобой поговорить.

Я скорчил гримасу, доставая из кармана перчатки и натягивая их на испачканные кровью руки.

Камила заметила мое пренебрежение.

– Рано или поздно тебе придется с ней поговорить.

– Неужели? – Я сомневался в этом. В моем понимании Сабина Руссо была мертва.

– Праздники будут еще более неловкими, если ты этого не сделаешь, – напомнила Камила. – Слушай, ей нужно обсудить с тобой список гостей.

– Моя пара пропала, магия умирает, а она затеяла гребаное чаепитие?!

– Это ужин, – прервал меня величественный голос.

Сабина появилась из-за угла. Она не потрудилась надеть пальто, но на шее у нее был намотан шарф. Мне стало интересно, помогает ли он ей слиться с толпой или скрывает синяки на шее, оставленные моей магией. К моей радости, они заживали не так быстро, как обычные.

– И я пересматриваю решение пригласить тебя.

– Куда мне отправить свои сожаления? – Я нахмурился.

Конечно, она последовала за Камилой. Мне уже надоело использовать свою близняшку в качестве посредника, а Сабина оказалась еще менее терпеливой, чем я. Но если она думала, что личная встреча изменит мое отношение к ней, то ошибалась.

– Ты будешь присутствовать.

– Я не подчиняюсь твоим приказам. – Я начал пробираться мимо нее, но прошел всего несколько шагов по мощеной улице.

– Я все еще глава этой семьи!

Несмотря ни на что, я улыбнулся, повернувшись к ней.

– Может, и так, но я не член твоей семьи.

Она выпучила глаза, осознавая мои слова, и я пожалел, что Тея не видит ее лицо. Этот момент был так же хорош, как когда моя пара вызвала ее на дуэль на виолончели.

– Если ты думаешь…

– Я связанный вампир. Практически то же самое, что женатый.

– Почти женат и женат – это две разные вещи, сынок.

Ее слова напомнили мне, что сказала бы Тея. Меня пронзила боль.

– Теперь я член семьи Теи.

– Тея может быть уже мертва, – проворчала мама.

Мой хрупкий контроль сломался.

– Тебе лучше надеяться, что это не так.

– Или что?

– Или я закончу то, что начал. – Мой взгляд опустился на шарф, завязанный на ее шее.

– Убийственная ярость тебе не идет, – сказала она, но отступила на шаг.

– Вы оба можете передохнуть? – спросила Камила усталым голосом.

Если она все еще ругалась с Жаклин, то, вероятно, уже успела наговориться на весь день.

– Просто скажи ему.

– Что сказать? – Сердце подскочило к горлу и застряло там. Если бы с Теей что-то случилось, мама могла узнать об этом раньше меня, но я бы это почувствовал – даже если магия Теи ослабла и с каждым днем становилась все тусклее. Я был уверен в этом.

– Пока ты был занят поеданием половины вампирского населения Венеции…

– Поверь, они это заслужили.

– …я была у королев, – продолжила Сабина, не обращая на меня внимания. – И я согласилась перенести сезон в Венецию.

– Фантастика, – ровно ответил я, цепляясь за свой гнев. Это было все, что у меня осталось. Если я его потеряю… – Больше званых ужинов. Это решит все наши проблемы.

Ее рот расплылся в высокомерной улыбке.

– Это решит твою проблему. У меня есть план.

Я ждал, но не ожидал того, что она сказала дальше.

– Я пригласила Уиллема Дрейка.