Наличие в доме Жаклин, Камилы и Сабины означало только одно – кровопролитие неизбежно. Я ожидал, что первой кровь прольет моя мать, но, наблюдая за тем, как Жаклин и Камила смотрят друг на друга, подумал, что, возможно, первыми станут они. По правде говоря, я никогда не понимал, что положило конец их дружбе. Жаклин знала, что Камила связана с Уиллемом, но разрушилось все не из-за внезапного исчезновения Камилы из нашей жизни. Они рассорились задолго до свадьбы. Может, так выходило накопившееся раздражение, но я не позволю им отвлекаться от нашей цели из-за старой вражды. Нам нужно было найти Тею.

Прошло уже три дня со дня ее исчезновения, и каждая секунда была сущей пыткой.

– Выглядишь дерьмово, – сказала мне Камила, когда присоединилась к нам на главном этаже, сменив дорожную одежду.

Наша мать еще не появилась.

– Я тоже рад тебя видеть, – ответил я без обиняков.

– Он не хочет есть, – рассказала ей Жаклин. – Или спать. Или кормиться. По сути, он ходячий зомби.

Конечно, я стал общей темой их разговора.

– Из-за нее? – Камила вздохнула, и черты ее лица померкли, как если бы новость ее не впечатлила.

Прежде чем я успел швырнуть ее в стену, Жаклин развернулась и уперлась голым пальцем ей в грудь.

– Тея – пара твоего брата, член твоей семьи. Разве ты не видишь, что он любит ее? Или тебя это не волнует? Тебе все равно, что ему больно?

– Любовь всегда приводит к боли. – Камила не сдвинулась с места ни на дюйм. – Ты должна это знать, или ты не усвоила этот урок?

– О, я-то усвоила. – Жаклин прищурилась, но отступила и опустила руку. – Это был тяжелый урок.

Камила расправила складку на свитере.

– Для меня тоже.

О чем, черт возьми, речь?

– Вы можете потом поненавидеть друг друга? – перебил я. – И меньше беспокоиться обо мне? Все, что имеет значение, – это Тея.

– Конечно, – сказали они одновременно, хотя прозвучало так, будто они имели в виду разные вещи.

Камила направилась в сад, а Жаклин пошла за ней, как тюремный надзиратель.

Я испытывал небольшое искушение последовать за ними и проследить, чтобы они не поубивали друг друга, но чем дольше я ждал встречи с матерью, тем хуже мне становилось. К тому же я подозревал, что она ожидает, когда я приду к ней.

Я быстро поднялся по лестнице, не обращая внимания на препирательства моей лучшей подруги и близняшки. Мама была в своей комнате и критическим взглядом следила за распаковкой своих вещей, вставляя едкие комментарии.

– Осторожнее с этим, – приказала она одной из горничных, которая аккуратно вешала длинное вечернее платье. – Это «Шанель».

– Да, мадам. – Горничная сделала книксен, после чего скрылась с платьем.

– Значит ли это, что ты приняла решение по поводу просьбы Ле Реджине? – спросил я.

– Нет, не значит. – Сабина говорила отрывисто, рассматривая цветочную композицию на камине. – Я просто готова ко всему.

– Держишь при себе платья для экстренных случаев? – У меня не было сил даже закатить глаза.

– Возможно, мои способы покажутся тебе глупыми, но я здесь потому, что ты попросил меня об этом.

– Я просил тебя организовать сезон в Венеции, – напомнил я. На эту просьбу она ответила категорическим отказом.

– И тебе все еще нужно назвать вескую причину, почему я должна это сделать. – Она оторвала от букета лилию и бросила ее в огонь.

– Мою пару забрали. Королевы требуют этого. Джинерва мертва. Сколько еще причин тебе нужно? – Я сглупил, решив, что ее прибытие – хороший знак. Это было не так.

– Я бы посоветовала быть осторожнее, разговаривая со мной, – холодно сказала мама. – Это ты просишь о помощи и при этом всего не рассказываешь.

Я никак не мог рассказать ей о королевах и пустом троне. Я не мог рисковать, что из-за этого она откажется с ними встретиться. Только после того, как мы найдем Уиллема и узнаем, где он держит Тею. Если бы она знала, что нужно королевам, то ни за что бы не согласилась на аудиенцию.

– А ты держишь все секреты при себе, – сказал я, меняя тактику. – Ты была готова рассказать нам правду на Корфу. О Совете. Ты сказала…

– Не требуй правды, кормя меня ложью, – прервала она. – Почему я действительно здесь? Почему Ле Реджине хотят перенести сезон сюда? Они никогда раньше не соизволяли посетить его. У них нет власти над Советом вампиров. У них есть свой собственный двор.

– Я не думаю, что Ле Реджине видят это так, – предупредил я. – Они не просили перенести сезон сюда, это был приказ.

– Тогда они, должно быть, забыли о договоре, согласно которому они не могут контролировать Совет вампиров, – усмехнулась мама.

– Договор? Я такого не помню.

– Так решили, когда ты был еще ребенком. После того как на магию легло проклятие, нам пришлось установить четкие границы, прежде чем мы поубиваем друг друга.

– А Совет? Есть ли у них контроль над королевами?

– Нет, но Совет должен уважать их при дворе. – Она изогнула бровь. – Теперь ты понимаешь, почему невозможно было убедить их приехать?

Если моя мать не смогла уговорить Совет перенести сезон, то никто не сможет. И все же когда-то Сабина отправила меня работать на королев – уже после проклятия и всех последующих договоров. Должна была быть причина.

– Почему ты с ними рассорилась?

– Это неважно, – мама отмахнулась от вопроса.

– Думаю, важно, – тихо сказал я. – Что между вами произошло?

– Ле Реджине цепляются за мир, которого больше не существует, – сказала Сабина.

Впервые за несколько дней мне захотелось рассмеяться.

– А мы нет?

– Не так. Они отказываются признать, что магия никогда не проснется вновь. Она исчезла.

– Правда?

Было время, когда я так думал. Я никогда не верил в истории о проклятии. Гуляло слишком много разных версий этой истории, чтобы хоть одна из них была правдой. Но я прожил достаточно долго, чтобы понять, что магия потускнела, что часть ее утеряна или забыта, а часть, казалось, текла в крови, как ток, делая ее такой же недоступной, словно и ее мы потеряли. Но магия все еще существовала. Тея доказала мне это.

– Ты говоришь, как твоя сестра. Я никогда не думала, что мои дети станут революционерами.

– Едва ли мы революционеры. Ты только что сказала, что мир изменился. Чем ты лучше Ле Реджине, если отказываешься это признать?

– Разве ты лжец в меньшей степени, раз отказываешься сказать мне, чего они на самом деле хотят? – возразила она.

Я закрыл глаза, зная, что она этого так не оставит. Сабина могла таить обиду веками. Я видел, как она это делала. У меня не было столько времени. Она хотела знать правду? Отлично. Но она ей не обрадуется.

– Им нужно найти замену Джинерве. Она мертва. Если они этого не сделают, магия, которая течет в Рио Оскуро, умрет. Предположительно.

Я ждал от нее злорадства.

Но Сабина замерла и побледнела.

– Это невозможно.

Я не ожидал такой реакции.

Это могло означать только одно.

– Значит, это правда? – Я не мог в это поверить. Я доверял Конте. У него не было причин лгать мне, но я надеялся, что он драматизирует. Я вспомнил, что он мне сказал. – Вся магия умрет, и все, в чьих жилах течет магия…

– Да, – тихо сказала она. Она сжалась под тяжестью этой новости. Впервые за все время общения со мной мама выглядела уязвимой.

Я прочистил горло, пытаясь понять, что все это значит. Это было невозможно.

– Даже люди?

Именно поэтому мы питались от них – их неиспользованная магия поддерживала в нас жизнь. Она кормила нашу магию.

– Их магия слишком разбавлена, – сказала она хрипло и, подойдя к креслу у камина, села. – Им не нужно, чтобы магия жила. Они даже не заметят, когда она наконец умрет.

– Но мы…

Мама кивнула в ответ на мой невысказанный вопрос.

– Без нее мы в конце концов умрем. – Сабина сжала переносицу длинными пальцами. – Я должна была догадаться, что это произойдет.

– Каким образом? – медленно спросил я, усаживаясь в другое кресло.

– Не будь дураком. – Она скорчила гримасу, как будто лично обиделась на мое очевидное невежество. – Ты сам это предчувствовал. Магия исчезает. Вампиров становится все меньше. Почему, по-твоему, Совет хочет, чтобы ты женился? Единственный способ защитить наш род – сохранить ту магию, что у нас осталась.

– Вот в чем дело. – Я покачал головой. – Тогда зачем противиться моим отношениям с Теей? У нее больше магии, чем у всех нас, вместе взятых.

Мама наклонилась вперед, понизив голос, как делала, когда я был совсем маленьким вампиром, а она хотела, чтобы я слушал.

– И почему же? – спросила она. – Откуда берутся ее силы? Ты настолько ослеплен похотью, что ни разу не задался этими вопросами.

– А может, ты настолько ослеплена предрассудками, что не задумываешься о том, что Тея – именно то, что нам нужно, – вклинилась Камила. Я поднял голову и увидел, что она слушает нас, стоя у двери. Одна. – Зачем еще Уиллему похищать ее?

Взгляд моей матери был острым, как два кинжала, когда она посмотрела на мою сестру.

– Он был твоим мужем. Ты нам расскажи.

Я открыл рот, чтобы возразить, ее слова вызвали дремлющее желание защитить сестру, но Камила заговорила раньше, чем я успел это сделать.

– Единственная причина, по которой он мог забрать ее, должна пугать тебя, – сказала она, прежде чем перевести на меня взгляд из-под ресниц. – И если все так, то мы уже, возможно, опоздали.

Я не мог даже думать об этом. Это лишило бы меня всякой надежды на возвращение Теи. Тьма ворочалась во мне, когда зверь расправлял крылья, надеясь, что я поддамся и отпущу его.

– Уиллем никогда не был настолько глуп, чтобы поверить в осуществление этого, – прорычала Сабина. – Он знает, кто она, – это совершенно очевидно. Он знает, что она не ведьма. Что хорошего она ему может дать?

– Очевидно? – возразил я. – Тогда почему ты не сказала мне, что она сирена, когда мы встретились?

– Я и не подозревала, что ты влюбишься в это бедное создание. Я полагала, что это просто увлечение.

Камила бросила на нее злой взгляд, вошла в комнату и присоединилась к нам у камина. На мгновение ее лицо озарило пламя, и я увидел в нем отражение той женщины, которую знал на протяжении веков. Мягкость. Заботу. Но затем ее рот искривился в ехидной улыбке – такой злобной, что она стала похожа на чудовище.

– И терпеть увлечения ты не хочешь, так?

– Сейчас не время для личных разборок. Нам нужно решить, что делать. – Сабина вздохнула, откинув свои черные локоны за плечи, словно мы обсуждали изменения в планах на ужин, а не судьбу моей невесты.

С меня хватит.

– Нам нужно узнать, где держат Тею, – перебил я.

– Твоя пара подождет, – ответила мама. – Я должна поговорить с Ле Реджине немедленно.

– Что? – спросил я, но кровь уже бурлила в жилах. Звериная магия внутри меня требовала выхода. – Как разговор с двумя королевами, не имеющими отношения к делу, может быть насущной проблемой? Ты сама сказала, что они отказываются смотреть правде в глаза.

– Рио Оскуро можно спасти. Спасибо богам за это, – пробормотала мама.

– Магия спит. Магия умирает, – обрушился я на нее, окончательно потеряв последние остатки самообладания. – В чем дело, мама? Ты боишься моей пары. Думаешь, что она недостаточно хороша для меня. Она человек. Это не так. Просто скажи мне чертову правду – или ты больше не знаешь, что это такое?

– Давай, – потребовала Камила. – Скажи ему правду.

– Ты, – я повернулся и ткнул пальцем в сестру, – не помогаешь.

– А ты идиот.

Прежде чем я успел сказать ей, кто она такая, она повернулась к нашей матери.

– Ты ведь все это время знала, да?

– Что знала? – взорвался я.

– Забудь, – сказала мама.

Я с минуту изучал сестру, размышляя, всегда ли так будет. Она изменилась. Я знал это. Но не был готов к ее жестоким играм. К тому, как сильно Уиллем исказил ее разум и чувства. Может быть, когда-нибудь я снова стану ей доверять, но сейчас не мог представить, что доживу до этого момента.

– А ты? – тихо спросил я Камилу, прежде чем наша мать заговорила вновь. – Ты знала, что она сирена?

– Признаюсь, на осознание у меня ушло больше времени, чем хотелось бы. – Камила скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на меня. – Я слышала магию в ее крови, когда мы встретились, но не знала, что она…

– Хватит, – перебила ее Сабина с легкой дрожью в голосе. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы должны заняться источником Рио. Разберемся с похищением твоей пары позже.

– Продолжай, – подтолкнул я Камилу, не обращая внимания на то, что мама нас прервала.

– Мордикум уже много лет ищет сирену, – объяснила она мне, и гневный поток крови замедлился в моих жилах, сгустившись в ужас. – Ходили слухи, что такую нашли в Штатах.

– Тея? – Я знал, что за нами следили, но думал, что угрозой были Совет и сама Камила. Из-за меня. Как они могли узнать о ней раньше…

– Сомневаюсь, – холодно рассмеялась Камила. – Слухи ходят еще с девятнадцатого века. Как думаешь, почему Уиллем хотел уехать в Америку?

Ее слова достигли меня, и я рухнул в кресло, догадываясь, на что она намекала, но ничто не подготовило меня к моменту расплаты, с которым я столкнулся.

– Уиллем искал сирену, – прошептал я, и страх зашевелился внутри меня. Я закрыл глаза и стал искать в себе искру магии Теи. С тех пор как ее похитили, она стала слабее. Теперь я ее совсем не чувствовал. Я заставил себя посмотреть на сестру. – Почему?

– Для размножения. – На этот раз в ее словах не было злобы, не было жестокой радости. Вместо этого ее глаза наполнились печалью, когда она нанесла свой последний удар. – Он одержим магией, одержим поиском способа вновь пробудить истинную магию. Это все, что его волнует. Я была частью этой одержимости. Дрейки верили, что, смешав его и мою кровь, мы создадим по-настоящему могущественного вампира.

Я бросил на мать косой взгляд. Так вот почему она прятала детей Камилы? Знала ли она? Сабина поджала губы и не стала смотреть мне в глаза. Сейчас она могла избегать меня, но я не отступлюсь. Мне нужно было знать правду, и, в конце концов, моей близняшке тоже.

Камила продолжала:

– Но Уиллем никогда в это не верил. Ему нужна была жена, за которой он мог бы спрятаться, пока ищет более сильную магию, и нет таких границ, которые бы он не переступил в своих поисках.

– Он нашел ту сирену? – спросил я, хотя подозревал, что уже знаю ответ. Не смог. А если бы нашел, зачем бы ему сейчас понадобилась Тея?

Внутри меня поднялась темная магия, призванная защитить свою хозяйку. Сейчас было не время терять контроль. Мне нужны ответы. Мне нужно знать, с чем мы столкнулись, если я собирался найти Тею, спасти ее, защитить.

– Насколько мне известно, нет, – сказала Камила, тщательно подбирая слова. – По крайней мере, пока он не нашел Тею.

Это была моя вина. Я привлек ее в этот мир. Моя магия пробудила ее. Она преодолела чары ее матери, перечеркнув все жертвы, на которые пошла Келли Мельбурн, чтобы уберечь свою дочь. Я обещал защищать ее как свою пару. Я поклялся, что так и будет.

И я привел дьявола прямо к ее порогу.

– Почему сирена? – пробормотал я. Если пойму, то, возможно, найду единственный ключ к ее спасению.

– Не знаю. – Камила пожала плечами и улыбнулась мне самой слабой улыбкой. Это почти успокоило меня. – Он немного коллекционер. Он всегда искал новых магических существ. Всегда запирал меня и уходил вслед за слухами о фейри или стаях оборотней, а иногда…

– Что? – потребовал я, но она покачала головой. Я поднялся на ноги и сделал шаг к ней. – Просто скажи мне. Это не может быть хуже моих фантазий.

– Даже ты не можешь представить себе такой жестокости, – прошептала Камила. – Однажды я зашла в его кабинет, когда он оставил его незапертым, и то, что увидела… – Она замолчала, содрогнувшись от воспоминаний.

А теперь у него была Тея. Теперь он делал с ней эти невыразимые вещи. Теперь она была его подопытным кроликом. Мое зрение затуманилось, и я почувствовал, как внутри меня зашевелились когти, а в груди забили крылья. Моя магия не позволит отказываться от нее вечно. Даже я не знал, чего ожидать, когда она наконец вырвется из клетки, в которой я держал ее все эти годы. Я выпускал ее, чтобы поиграть с Теей, но никогда не принимал ее по-настоящему.

– Я знаю, зачем ему нужна сирена. – Голос матери ворвался в мой кошмар, и мы повернулись к ней. Половина меня надеялась получить ответ – любой ответ, – но ужас сковал, холодил и превращал мое нутро в лед.

Я ждал, когда она продолжит. Каждая секунда промедления ощущалась как кол в сердце.

– Именно поэтому я была против ваших отношений с Теей, – медленно пояснила мама. – Это была одна из причин.

– Хватит! – Камила выглядела так, будто могла выбросить мать из окна, если она не перейдет к делу. Я бы помог.

– Быть честной – это что-то новенькое для мамы, – пробормотал я, позволяя своему отвращению просочиться в каждое слово. – Ей это в диковинку.

Сабина поджала губы, но продолжила:

– Я помню сирен. Такие прекрасные создания, которых, как говорят, Деметра одарила песней живых и мертвых.

– Ты правда считаешь, что сирены были созданы греческой богиней? – спросила ошеломленно Камила.

Даже я, признаться, удивился.

– Ты всегда знала, что старые истории о богах частично правдивы, – фыркнула Сабина. – Но кто знает? В мифах есть доля правды. Посмотри на нас. Посмотри на волшебный мир. Неужели в это невозможно поверить?

– Зачем она их создала? – Я заставил себя задать этот вопрос. Моя мать не давала ответов добровольно, но я выуживал их из нее.

– Чтобы найти Персефону. Она дала им крылья, чтобы они летали над полями и искали ее, а когда узнала, что Аид украл ее дочь, то научила сирен петь песню мертвых, чтобы они могли войти в подземный мир. Но сначала она научила их петь песни живых, чтобы они могли вернуться. Это старая магия – магия созидания. Сирены могли ходить между жизнью и смертью.

Мне захотелось присесть. Опустившись в кресло, я попытался осмыслить то, что она мне сказала.

– Ты должна была рассказать мне хоть что-то.

– А ты бы послушал? – спросила мама, и мы оба поняли, что я бы ее проигнорировал. – Я почувствовала магию Теи, когда мы впервые встретились, но не знала, кто она. Я подозревала, что в ее жилах течет кровь сирен, но она была такой слабой, что я просто приняла ее за потомка старого рода.

– Чары, – прошептал я. – Ее мать защитила ее. От этого она заболела.

Сабина кивнула:

– Так и было. Такая мощная магия, как у Теи, боролась с попытками скрыть ее. Келли, должно быть, постоянно ее сдерживала.

– Но зачем ее скрывать? – спросила Камила.

– Уиллем не был первым, кто охотился на сирену, – пояснила Сабина.

– Но зачем? – потребовал ответа я, проведя рукой по волосам. – Что случилось с сиренами? Зачем ему они?

– Из-за того, что происходит, когда наша магия встречается с их. – Ее глаза на мгновение закрылись, а когда снова открылись, в них отразилась древняя печаль. – Я помню сирен и помню, что с ними случилось. Твоя пара – поистине редкое создание.

Вампиры ревностно охраняли свою магию. О ней не говорили, и она редко использовалась. Большинство из нас не смогло бы даже вызвать ее. Мои родители были старыми – древними даже по вампирским меркам, – и мне всегда было интересно, владеют ли они собственной магией и почему мы никогда не говорили о ней.

– Что случилось с сиренами? – спросил я. – Куда они делись?

Сабина подняла подбородок, и ее печаль сменилась решимостью.

– Их выследили и уничтожили.

– Уничтожили? – повторила Камила. – Ты же не имеешь в виду…

– Вы убили их, – с ужасающей ясностью осознал я.

– У нас не было выбора, – призналась Сабина. – Вампиры должны были убить сирен. Мы не могли рисковать появлением дитя союза вампира и сирены.

Я бы не позволил ей так легко выкрутиться. Зная, что поставлено на карту.

Я вскочил из кресла, тряся головой.

– Вы убили их!

– Мы защищали свой вид, – прорычала мать, поднимаясь мне навстречу. – Сирены представляют опасность для всех нас. Как ты думаешь, почему Мордикум хочет заполучить твою пару? Почему Уиллем искал сирену? Ты даже не представляешь, что будет, если Тея забеременеет от любого из них!

– А от меня? – спросил я шокированно. – Что, если от меня забеременеет Тея? Я думал, Совет хочет именно этого. Маленьких детей-вампиров.

– Тее никогда не позволят выносить твоего ребенка. – К моему шоку, в ее голосе звучала почти грусть. – Я пыталась вмешаться, пыталась разлучить вас, пыталась избавить тебя от этой боли. Но теперь ты должен знать: тебе никогда не позволят жениться на ней, не позволят иметь детей, и тебе повезет, если ей вообще позволят жить.

Нет. Слово не вырвалось из моего рта, но я понял, что наступаю на маму. Где-то на задворках сознания я услышал крик Камилы. Она попыталась схватить меня и оттащить, но я вырвался. И в этот момент, когда связь затянулась вокруг меня, как и руки, которыми я сдавил горло моей матери, я понял, что Тея жива. Я знал, что должен защитить ее.

Любой ценой.

– У нас не было выбора, – задыхаясь, пролепетала Сабина.

Но я не слушал, продолжая давить.