– Соберись, – пробормотала я.

Я стояла во дворе рядом с Джулианом, когда звук приближающейся моторной лодки стал громче. Как это похоже на Руссо – прибывать точно вовремя. Прохладный ветерок пронесся мимо меня, и я вздрогнула. Не от холода, а от зловещего напряжения в воздухе. Над Венецией висела луна, отбрасывая на город тени, которые лишь напоминали мне о том, в какой глубокой заднице мы находимся.

Джулиан не произнес ни слова, пока мотор не заглох.

– Это была твоя идея.

– У нас был выбор? – спросила я тихо, чтобы они нас не услышали.

То, что он не ответил, говорило само за себя. У нас не было выбора, но от этого легче не становилось. Никому из нас.

Джеффри приветствовал наших гостей, но мы остались на месте.

– Надеюсь, это сработает, – пробормотал Джулиан. Голос у него был пустой, словно из него выжали всю жизнь, как воду из тряпки. Я подозревала, что он все еще не ест и не питается, но была слишком вежлива, чтобы спрашивать. Пока что.

Он не мог продолжать в том же духе. Не кормиться, не спать, не жить. Боги, я надеялась, что его мать и сестра смогут нам помочь. Вернее, что они нам помогут. Как по команде, две фигуры в мантиях вошли во двор, капюшоны были низко надвинуты, чтобы скрыть лица. Все это выглядело несколько драматично, но вампиры, по сути, изобрели концепцию чрезмерности.

– Мама, – сдавленно произнес Джулиан, грациозно двигаясь к нашим гостям. – Камила.

– Брат, – ответила его близняшка, стягивая капюшон.

Сияние полной луны сверкало на шелковистых черных волосах Камилы, а ее бледная кожа светилась.

Темные глаза Камилы встретились с моими, и она задержала взгляд.

– Жаклин. Надеюсь, ваша поездка прошла гладко.

Джулиан поднял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он велел Джеффри отнести их сумки в приготовленные для них комнаты. Сабина даже не посмотрела в мою сторону. С поднятым капюшоном она прошла мимо нас и начала подниматься по лестнице. Возможно, она готовилась к своей новой роли. Став королевой, она покажет всю свою стервозность. Я едва удержалась от того, чтобы не скривиться: все уже шло из рук вон плохо. Повернувшись, я обнаружила, что рядом со мной стоит Камила.

– Неужели мы свели все к светским беседам? – прошептала она.

– Возможно, ты забыла про манеры, – холодно сказала я. – Я была вежлива.

– Вежлива.

– У нас нет времени на игры, – заставила я себя сказать. – Нам нужно поговорить.

– Это ты у нас любишь болтать, – напомнила мне Камила и повернулась к брату. – Думаю, мама еще меньше хочет говорить о делах насущных.

– Однако она здесь, – быстро добавила я, увидев, как напряглись его челюсти. Он все еще сомневался, что стоило вызывать их, – из-за королев или нет. Возможно, он был прав. Убедить Сабину вернуться в Венецию – это уже подвиг, но этого недостаточно, и мы все это знали.

– И так же быстро она может исчезнуть, – парировала Камила.

– Придержи свой стервозный язык, – прошипела я. – Он уже достаточно натерпелся.

Камила секунду изучала его, и я задумалась, видит ли она то же, что и я: круги под глазами, впалость щек, пульсирующую безжизненную злость. Она вздохнула, немного смягчившись:

– Хорошо, но ты понятия не имеешь, о чем меня просишь.

Может быть, у нее все еще есть сердце.

Мы на мгновение взглянули друг на друга.

– Тогда, полагаю, пришло время ответить мне на вопросы. Разве так сложно помочь своей семье?

– Давай не будем притворяться семьей, – рассмеялась она. – Ты ясно дала понять, что мы больше не друзья.

Хрупкий контроль, за который я цеплялась, сломался, и я повернулась к ней, понизив голос:

– Зачем ты вернулась, Кэм? Ведь ты явно не хочешь помогать своей семье.

– Члены моей семьи склонны сами попадать в неприятности. Почему я должна выручать их? – прорычала Камила в ответ.

– Потому что так члены семьи и поступают. Они мирятся с дерьмом друг друга. Приходят друг другу на помощь. Им не наплевать. – Я сглотнула, борясь с отвращением, сжигающим горло. – А тебе, очевидно, да.

Неужели я действительно верила, что она способна на что-то другое? Она позволяла нам верить в ее смерть в течение сорока лет. Она позволила мне поверить в это.

Ее глаза вспыхнули.

– Я пришла, не так ли?

– О, вот это да! – Я подняла руки. – Кто-нибудь, дайте Камиле медальку.

– Не помню, чтобы ты осуждала других раньше, – выдохнула она, скрестив руки на груди и сохраняя дистанцию.

– Да, но люди меняются. Ты должна знать это лучше других.

– У меня не было выбора.

– У меня тоже. – Я встретила ее взгляд, не дрогнув.

Наступила пауза, пока мы смотрели друг на друга. Напряжение между нами усилилось, как и эмоции, бушевавшие во мне, – эмоции, которые я отказывалась показывать. Она не заслуживала удовольствия знать, как глубоко ранили ее слова.

Как легко она могла меня ранить.

Даже спустя столько времени, даже зная то, что я теперь знала, я не могла поверить, что она стоит здесь.

Когда мы поднялись по лестнице, нас встретил Джеффри:

– Я проводил мадам Сабину в ее комнату.

– Отведи ее тоже в комнату. – Я указала пальцем на Камилу.

Она фыркнула:

– Пижамной вечеринки не будет?

Я прищурилась и нацепила милую улыбку.

– На твоем месте я бы не стала спать рядом со мной.

Проще было ненавидеть ее – сделать врагом. Так же как она поступила со всеми нами. Я просто последовала ее примеру.

– Это угроза? – пробормотала Камила.

Я лишь пожала плечами и ушла, оставив Джеффри провожать ее в комнату. Но через несколько минут я улыбнулась, услышав, как за Джеффри закрылась дверь и щелкнул дверной замок.