Она наложила на нас чары. Только так можно было объяснить внезапное отсутствие интереса со стороны туристов, особенно по мере того, как мы приближались к площади Святого Марка. С каждым шагом переулки становились все более многолюдными, туристы рассматривали итальянские кожаные сумочки и вульгарные безделушки. Мы проскользнули мимо них, не удостоившись даже любопытного взгляда.

Когда Ле Реджине выбирали место для резиденции, они последовали примеру церкви и дожей, выбрав центральную часть Венеции. В то время это имело смысл. А сейчас? Это был чертов кошмар.

Я уже был готов сбросить в канал пару зевак, чтобы быстрее миновать толпу, когда мы вошли в безымянный переулок. Для случайного прохожего он совершенно не представлял интереса по сравнению с оживленным киоском с джелато и бистро по обе стороны от прохода. Маленький магазинчик в конце темного проулка привлекал мало внимания. На нем не было никакой вывески, а витрины заполняли старые, пыльные книги. Те немногие, кто заглядывал сюда, никогда не задерживались надолго, отчасти из-за замкнутости пространства, но в основном из-за шипящей кошки, охранявшей это место от нежеланных гостей.

Немногие люди оказывались в Либрерия Нотте. И лишь единицы задерживались дольше, чем на мгновение.

Не успели мы дойти до двери, как она с грохотом распахнулась, и двое студентов выскочили наружу, бросив взгляд на преследующий их рыжий клубок ярости.

Я вошел внутрь, и кошка мгновенно успокоилась. Она направилась ко мне, трясь о ноги. Служанка отошла от нас, наблюдая за нами из-за маски своими темными глазами.

– Здравствуй, Графиня. Давно не виделись. – Я присел на корточки, чтобы почесать ее за ушами. Она прищурилась и сменила гнев на громкое мурлыканье. За спиной я почувствовал знакомое присутствие. – И тебе привет, Конте.

Встав, я повернулся к хозяину магазина. Как и город, он изменился, выбрав вместо мантии костюм-тройку и элегантно повязанный шейный платок. Темные волосы мужчины были зачесаны назад, ненужные очки лежали в кармане. Он выглядел как современный венецианский джентльмен, совсем не похожий на того, кто вбивал деревянные сваи в болотистую землю, чтобы построить этот город более восемнадцати веков назад.

– Я думал, тебя изгнали.

Несмотря на то что Конте был римлянином, как и мой отец, за годы службы на посту у входа в Рио Оскуро он приобрел сильный итальянский акцент. Благодаря этому посту он получил свой титул графа, дарованный ему венецианской аристократией и самими королевами.

– Так и есть. – Я по-дружески протянул ему руку. Конте было плевать, изгнали меня или нет.

– И все же ты здесь. – Он взял ее и крепко пожал. – Иль фладжелло вернулся.

– Только для визита, – солгал я. Мне всегда нравился Конте, но мои дела с королевами нужно было держать в тайне, пока я не разберусь в происходящем немного лучше.

– Они могут попытаться тебя задержать, – предупредил он, когда на прилавок запрыгнула заслуженно названная так Графиня. Она обнюхивала его руку, пока он не отпустил мою, и раздраженно держала хвост прямо вверх из-за того, что я не обращал на нее внимания.

– Я уже обещан другой, – беспечно сообщил я. Сейчас было не время и не место упоминать о Тее. Не сейчас, когда любой член магического мира мог появиться здесь в поисках входа в потайной двор Венеции.

– Понятно. – Конте взял кошку на руки. – В любом случае позвольте мне первым поприветствовать вас.

– Спасибо. – Я наклонил голову в знак признательности, повернулся и жестом попросил свою спутницу пройти мимо стопок книг в заднюю часть магазина.

Прежде чем я успел последовать за ней, Конте поймал меня за плечо:

– Будь осторожен с Ле Реджине. Они уже не те, что раньше.

До того как я успел спросить, что, черт возьми, это значит, он исчез за очередной стопкой книг.

Я ускорил шаг, чтобы догнать свою спутницу. К тому времени как я это сделал, она уже успела зайти в тесную подсобку. Затхлый запах мокрой, линялой бумаги заполнил ноздри, когда я вошел следом за ней. Большинство книг и журналов здесь уже испортилось, во многом благодаря дверному проему, выходящему прямо к каналу за магазином. Вода просочилась на пол, намочив подол моего плаща.

– Черт! – Я вдруг вспомнил, почему плащи были занозой в заднице.

Служанку это, похоже, не волновало, поскольку она пронеслась по лужам, двигаясь к старой гондоле, привязанной к причальному столбу.

Пока я пробирался по воде, мне уже хотелось снять этот проклятый плащ. Из-за него мои ботинки намокли, и я снова выругался. Забравшись в гондолу, я ждал, когда служанка присоединится ко мне, но та не двигалась.

– Ты идешь?

Она покачала головой, жуткая маска была так же невыразительна, как и ее молчание. Затем она указала на север, вниз по каналу.

– Я знаю дорогу, – мрачно ответил я. То, что королевы хотели меня видеть, было плохим знаком. Еще хуже было то, что они хотели видеть меня одного.

Отвязав гондолу, я взял весло и погрузил его в мутную воду. Как только оно коснулось поверхности, мир вокруг замерцал. Жужжание лодочных моторов и крики туристов мгновенно стихли, город стал таким же отстраненным и безмолвным, как и моя недавняя спутница. Вокруг со зданий слетал налет времени, открывая взору возвышающиеся палаццо в их первозданном великолепии. В цветочных ящиках распускались розы, которым не мешала зимняя стужа. Из открытого окна надо мной доносились четкие звуки фортепиано. Воздух был так напитан магией, что я чувствовал ее вкус: густой, землистый запах дерева и смолы, смешанный с травянистым ароматом смерти и разложения.

Потребовалось всего несколько гребков, чтобы добраться до причала, соединявшего Рио Оскуро со скрытым волшебным кварталом за ним. На причале меня никто не встретил. Я не стал привязывать гондолу – стоило мне ступить на берег, она медленно отплыла назад, возвращаясь в Либрерия Нотте. Она приплывет за мной, когда я вернусь на пристань.

Если вернусь.

В отличие от волшебных кварталов в Париже и на Корфу, сюда можно было попасть только по приглашению. К сожалению, как и покинуть двор.

Как никогда, мне хотелось обратиться внутрь себя и почувствовать тот самый огонек магии Теи. Возможно, приезд сюда был ошибкой. Королевы могли помочь мне, но могли и оставить у себя – еще один способ навсегда потерять Тею.

Я мог сделать только одно: предложить Ле Реджине то, чего они хотели больше, чем меня. Что бы это ни было, черт возьми.

Слова Конте не выходили у меня из головы, пока я пересекал каменную площадь. Он сказал, что королевы уже не те, что раньше. Теперь я понимал, что он имел в виду. Несколько столетий назад я оказался окружен толпой льстивых придворных, каждый из которых стремился возвыситься в глазах королевы. Обычно они отходили в сторону, шепча слова вроде «убийца», когда я проходил мимо. Сегодня их не было. Никаких бестолковых льстецов. Никаких двуличных друзей, приветствующих меня. Если не считать музыки, играющей где-то вдалеке, место казалось довольно… мертвым.

Дойдя до ступеней двора, я обнаружил, что ворота закрыты.

Перед ними валялись розы, некоторые увядшие, некоторые свежие, но все одного и того же отрезвляющего оттенка черного.

Траурные цветы.

Если в каком-то городе и сохранился доступ к магии, с помощью которой были созданы эти цветы, то только в Венеции. Вероятно, потому что королевы заперли у себя всех хранителей, обладающих семейной магией, чтобы добиться этого.

Прижав ладонь к воротам, я осторожно открыл их и обошел цветы. Пусть придворные исчезли, но кто-то остался – тот, кто принес эти цветы, – и, учитывая их верность, я бы не рискнул их расстраивать.

Сам двор был пуст. Когда-то ворота открывались в великолепные сады, полные волшебных трав и растений. Зачарованные огни парили над головой, когда фавориты королевы отдыхали, смеялись и развлекали своих смотрителей. Теперь же здесь не осталось ни единой травинки. Сморщенные лианы цеплялись за каменные стены, отделявшие место сбора придворных от остальной части квартала. Магия, поддерживавшая жизнь Рио Оскуро, словно остановилась у ворот. Казалось, все это место медленно превратилось в ничто.

Но королевы ответили. За мной пришла служанка. Все это не имело смысла.

Положив одну руку на кинжал за поясом – оружие скрывал присланный плащ, – я прошел через массивные дубовые двери в тронный зал.

Там никого не было. Покрытые паутиной канделябры выстроились вдоль пути к возвышению в дальнем конце зала, где стояли троны. На троне слева, вырезанном из деревянных свай, на которых была построена Венеция, сидела вампирша Мариана с оливкового цвета кожей. Ее черные волосы рассыпались по плечам, сверкая сине-зеленым блеском вод Венеции, а синий бархатный плащ прикрывал тело, но я догадался, что под ним была одежда, больше подходящая для шестнадцатого века, чем для двадцать первого. На спинке трона возвышалась большая морская раковина, украшавшая голову Марианы, словно корона.

Ее сестра-королева Зена спокойно сидела на троне справа. Ее лицо, такое совершенное после стольких лет, нисколько не выдавало, что она меня узнала. Никакого тепла. Никакого приветствия. Этого следовало ждать. Как и мраморный трон, на котором она восседала, Зена выглядела так, словно ее вырезали из идеального черного камня. Ее серебристые волосы были туго скручены на голове. На подлокотниках ее кресла были вырезаны две идеальные маски: счастливая и печальная. Обе такие же совершенные и неизменные, как она сама.

А в центре стоял третий трон. Столетия назад при дворе шептались, что он сделан из лунного камня и золота. Возможно, истина заключалась в древних, забытых словах, вырезанных на его корпусе. Дугообразная спинка возвышалась над остальными тронами, и на ней виднелся змей, держащий в пасти полумесяц. Трон пустовал.

Я слишком долго мешкал, так как пустой трон застал меня врасплох, но затем бросился вперед. Остановившись у помоста, я отвесил низкий поклон.

– Джулиано, – поприветствовала меня Мариана. – Ты можешь подняться.

Ее придворное высокомерие меня раздражало. Королевы по-прежнему притворялись властительницами в пустом дворце с пустым троном по центру. Сколько людей за этими стенами знали правду? Я пришел сюда за помощью, чтобы добраться до Теи. Теперь я понял, что зря потратил время и поставил под угрозу свою свободу. Хорошо, что баута все еще была на месте и скрыла мою реакцию. Поднявшись, я не сводил глаз с пола, опасаясь, что мое раздражение заметят.

– Ты просишь нашей помощи, иль фладжелло, – сказала Зена, не проявляя никаких эмоций. – Но, как видишь, нам нанесен сильный удар. Боги забрали нашу сестру.

– Боги? – спросил я.

– Кто еще мог убить одну из нас? – прорычала она. На мгновение ее маска сползла, обнажив порочную женщину, скрывавшуюся под полированной внешностью.

– Прошу прощения, – быстро сказал я. – Я удивлен, что трон Джинервы пуст.

– Она была глупа, – загадочно ответила Зена.

Я не решился выпытывать у нее подробности.

– Поэтому мы поняли, что нам нужна твоя помощь, – добавила Мариана, бросив предостерегающий взгляд на Зену.

– Боюсь, что моя проблема – вопрос жизни и смерти, Ваши Величества. Я не уверен, что смогу…

– Твоя пара, – перебила Мариана. – Ее забрал другой вампир. Это произошло против ее воли?

Внутри меня вспыхнула ярость, и я едва сдержался.

– Да, – процедил я. – Она в опасности.

– Как и все мы, – негромко сказала Мариана. – Новая королева должна быть коронована, пока воды не превратились в кровь.

Мариана всегда была странной, и, похоже, это не изменилось. Она видела предвестия в приливах и отливах и сны с пророчествами. Сложность заключалась в том, чтобы понять, какие из них были лихорадочным бредом, а какие несли в себе предупреждение.

– Моя сестра пытается сказать, – раздраженно сказала Зена, – что нам нужна помощь твоей матери, прежде чем мы сможем помочь тебе.

– Моей матери? – Я почувствовал, что у меня свело живот. Шансы уговорить Сабину помочь Ле Реджине были невелики, возможно, даже меньше, если она узнает, что мне нужна их помощь, чтобы спасти Тею.

– Кто еще может сидеть на нашем троне? – спросила Мариана. – Мы должны связаться с ней, пока не стало слишком поздно, но она игнорирует наши сообщения.

Не сомневаюсь. Сабина вряд ли захочет помочь, а уж стать королевой – увольте.

– И моя пара. – Я заставил себя вернуться к разговору о Тее, даже когда умерла та маленькая надежда, которую я почувствовал, когда пришло их письмо. – Я должен найти ее.

– Тогда ты должен убедить свою мать вернуться. – Зена подняла голову и пристально посмотрела на меня. – Ты должен нам, иль фладжелло. Ты покинул нас без предупреждения. Видишь, как пострадал наш двор?

Я сомневался, что отсутствие вечеринок имело ко мне какое-то отношение, но молчал в надежде, что они примут это за раскаяние. Королевы не могли мне помочь. Только не ценой их собственной власти. Приезжать сюда было пустой тратой времени, но я не мог рисковать, если остатки магии, защищавшей двор, удержат меня здесь. Я выслушаю их просьбу и уйду.

– Три дня, – сказала Зена. – Скажи матери, что она должна приехать к нам через три дня. Мы позаботимся о других приглашениях.

Я склонил голову:

– Другие приглашения?

– В Венеции много вампиров. – Ее острые ногти постукивали по резным маскам на подлокотниках. – Все должны присутствовать, даже те, кто находится за пределами того, что считается обществом. По крайней мере, таково мнение Марианы.

Мариана торжественно кивнула.

– Мордикум? Уиллем Дрейк?

Зена вздрогнула, когда я сказал это, но кивнула. В меня закралось подозрение. Неужели кто-то из них виновен в смерти Джинервы? Я решил рискнуть и спросить Конте.

– Все вампиры.

– Может пролиться кровь, – предупредил я.

На этот раз Мариана улыбнулась, обнажив мелкие острые зубы.

– Вот почему мы вернули тебя, иль фладжелло.

Когда я добрался до причала, гондола уже вернулась за мной, но служанки нигде не было. Наверное, это к лучшему. Я не хотел компанию, даже молчаливую. Я оказался в лодке и только после этого снял маску. Венецианский воздух холодил разгоряченную кожу. Баута, может, и хорошо скрывала личность, но плохо пропускала воздух. Сбросив с плеч плащ, я обернул его вокруг маски и засунул за спину, после чего взял в руки весло.

Солнце палило высоко над головой, когда я опустил весло в воду. Уже перевалило за полдень, а я все еще не знал, где находится Тея. Весло стало тяжелее. Может, магия канала сопротивлялась мне. А может, это поражение оседало в желудке, как свинец. В любом случае это не имело значения. Помощь королев зависела от того, смогу ли я убедить маму отказаться от своих планов на праздники и приехать в Венецию.

Возможно, мне больше повезет с объявлениями о пропаже людей.

Обратный путь в Либрерия Нотте проходил медленно, пока я пытался решить, что делать. К тому времени как магия начала исчезать из воздуха, я понял, что у меня нет другого выбора. Магазин был так же пуст, как и я, когда наконец вылез из гондолы на мокрые ступени. Как только я оказался на сухом полу, меня приветствовала кошка. Я бездумно почесал ее за ухом, но это ее не удовлетворило.

Она следовала за мной по магазину, требуя внимания.

– Не надо так драматизировать, – пожурил ее Конте, стоя за старинной кассой магазина.

Графиня прищурила свои желтые глаза, подняла хвост и рысью унеслась прочь, всем видом показывая, что обижена.

Он вздохнул и посмотрел на меня.

– Снял маску, как я вижу.

– Вряд ли она нужна, – сказал я, перекладывая сверток под мышку. – Скажи честно, в наши дни кто-нибудь приходит ко двору?

Его широкие плечи опустились, и он покачал головой:

– Совсем немногие. Ты первый за последние месяцы.

Месяцы? Было время, когда двор никогда не пустовал. Вечеринки Ле Реджине не прекращались десятилетиями. А теперь…

– Когда умерла Джинерва? – Я чувствовал, что это ее смерть привела к краху двора.

– Несколько лет назад, но двор опустел гораздо раньше.

Для вампира несколько лет могут означать девять или девяносто, но он ответил на главный вопрос, который меня мучил: Зена и Мариана оставались на своих тронах, но правили пустым двором.

– Значит, я зря потратил время, – яростно сказал я.

– Правда? – Его вопрос остановил меня на полпути.

– Я пришел за помощью. Это был вопрос жизни и смерти. – Я не знал, зачем тратить время на объяснения.

– Твоей жизни?

Не было смысла скрывать от него правду. Раньше я осторожничал – боялся, что кто-то может нас подслушать, – но в Либрерия Нотте никто не приходил. Никто не приходил ко двору королев. Учитывая, что Конте большую часть дней проводил в реальном мире, от него могло быть больше пользы, чем от них.

– Моей пары, – признался я.

– Ты и правда обещан другой. – Он быстро заморгал. – Это разобьет сердце Графини. Но какая опасность грозит твоей паре? Она больна?

– Ее у меня забрали. – Я ненавидел это слово. Ненавидел то, что оно означало. Я ослабил бдительность. Моя работа заключалась в том, чтобы защитить Тею. В этом заключалась вся моя жизнь, и я потерпел полное фиаско. – Враг.

– У Венеции сейчас много врагов. Я уверен, что Ле Реджине проинформировали тебя о существующих в городе угрозах.

Он наклонился и через мгновение выпрямился с бутылкой виски. Конте не стал спрашивать, нужно ли мне выпить. Он просто налил два стакана и кивнул.

Я взял стакан и выпил залпом. Виски обжег горло и осел в пустом желудке, как угольки. Конте смотрел меня, пока я ставил стакан на стойку.

– Возможно, тебе нужно что-то более питательное, – предположил он.

– Я в порядке.

– Все говорит об обратном. У меня есть немного крови…

– Нет. Мне не нужно кормиться. Пока ее не найдут.

– Это глупо. – Он сделал глоток своего виски и слегка поморщился. – Тебе нужна сила, если ты собираешься сразиться с врагом.

У меня перехватило дыхание. Я знал, что он прав, но не мог заставить себя подумать о кормлении от кого-то другого. Я словно бы сдавался.

– Я поклялся своей паре не пить чужую кровь.

– Твоя пара… человек? – догадался он.

– В целом. – У меня действительно не было времени объяснять нашу ситуацию.

Его черные брови приподнялись.

– Твоя мама, должно быть, в восторге.

Я заставил себя мрачно улыбнуться. Но упоминание о матери напомнило мне о необходимости вернуться к Жаклин и решить, что делать. Нам нужно было действовать. Быстро. Каждая потерянная минута ставила под угрозу жизнь Теи, а я уже потерял много времени, придя сюда.

– Королевы просили тебя поговорить с ней, да? – спросил он, когда я шагнул к двери.

Я кивнул:

– Дурацкая затея.

– Нет, боюсь, что это не так.

– Ты хочешь сказать, что втягивать мою мать в это дерьмовое шоу – хорошая идея?

– Я говорю, что у тебя нет выбора, если ты хочешь спасти свою пару.

Я уставился на него. Он не мог говорить это всерьез. Вовлечение Сабины ни за что не улучшит ситуацию. Конте сделал паузу, чтобы налить нам еще по бокалу.

– Они хотят короновать новую королеву, – сказал я. – Сабина ни за что на это не пойдет. Она…

Я остановил себя, прежде чем сказал то, о чем мог пожалеть.

– Она не станет королевой дворца в руинах, – закончил он за меня, но не только в этом было дело.

Я понятия не имел, знает ли он правду о моем прошлом в Венеции или о причастности моей матери к его внезапному концу.

– Без новой королевы магия в Венеции умрет.

– Такое случается не в первый раз, – проворчал я.

Я уже был свидетелем истощенной донельзя магии. Ле Реджине найдут способ восстановить ее. Неважно, какой ценой.

– У меня есть дела поважнее, чем беспокоиться об их брошенном всеми дворце!

Но его следующие слова оборвали мою ярость.

– Если магия умрет в Венеции, она умрет везде. Венеция – это источник.

– Это невозможно. – Я посмотрел на его бутылку виски. Сколько он выпил?

– А если наша магия умрет, – продолжил Конте, не обращая внимания на мою заминку, – то умрет вся магия.

– Ты вычитал это в одной из книг? – Я закатил глаза.

– Ты слишком долго ходил по земле, чтобы быть таким высокомерным. Без трех королев на тронах магия продолжит угасать. Без третьей сестры-королевы они не смогут подпитывать источник. – Конте сделал паузу, словно ожидая, когда его слова обретут силу.

– Есть и другие источники, – горько сказал я. – Сейчас мне нужно найти свою пару.

Каждая секунда без нее была мукой. Слабая связь лишала меня опоры. Я не мог сосредоточиться. Связь, удерживающая темного зверя во мне, тянула его во все стороны. Возможно, было ошибкой не выпускать его на свободу.

– Полагаю, это не повлияет на твою человеческую пару. – Его слова были полны отвращения. – Но ты оставишь ее без защиты?

Его слова ударили меня наотмашь, и я бросился вперед, разбив кулаком стеклянную витрину перед ним, из-за чего кассовый аппарат и бутылка виски улетели в стопки книг.

– Никогда!

Никогда больше. Я никогда больше не оставлю ее без защиты. Однажды я уже подвел ее. Я знал это. Он знал это.

Где бы она ни была, Тея знала это.

Конте скривил губы, снимая осколок стекла с платка.

– И что, по-твоему, случится с тобой, когда вся магия умрет?

– Ты же не хочешь сказать… – Я был слишком охвачен страхом и стыдом, чтобы понять, что он имел в виду.

– Вся магия погибнет, а вместе с ней и все, в ком она есть, – повторил Конте. – Все до единого.