Вода брызнула мне в лицо, когда маленькая деревянная лодка понеслась по лагуне в сторону Венеции. Море было темным и неспокойным под пасмурным ночным небом, и я вцепилась в маленькую ручку возле кабины катера, который подобрал нас у причала аэропорта. Мы приземлились на материковой части Италии полчаса назад. Я была заворожена с того момента, как ступила на борт катера. Рядом со мной Жаклин листала что-то в телефоне, казалось не обращая внимания ни на погоду, ни на город впереди. Тем временем мои зубы уже стучали от холода, когда я впервые увидела на горизонте огни Венеции.

Я задохнулась от восторга, плотнее обхватив себя руками и желая, чтобы мое шерстяное пальто лучше защищало от пронизывающего ветра.

Жаклин подняла голову и нахмурилась.

– Тебе лучше зайти внутрь! – крикнула она сквозь шум мотора.

Я покачала головой, сжимая губы, чтобы она не увидела, как они дрожат. Я всегда хотела побывать в Венеции – городе, где создавалась величайшая музыка, которую когда-либо слышал мир. Я не могла поверить, что сейчас нахожусь здесь, даже если и при тяжелых обстоятельствах. Даже если мои отношения с музыкой изменились. Даже если я сомневалась в том, что вписываюсь в этот мир, так же как и в магический. Или что я приехала сюда, чтобы найти свою мать и спасти ее, потому что она была похожа на меня, – потому что эта музыка была похоронена где-то глубоко и внутри нее. Она скрывала ее. Так же как она прятала и меня. И по какой причине? Они нашли ее, а я ее бросила.

Не обращая внимания на страх и боль, которые неслись по моим венам при этой мысли, я сосредоточилась на очертаниях зданий впереди. Возможно, это мой единственный шанс насладиться видом. Я приехала не для того, чтобы осматривать достопримечательности.

Через несколько минут я оторвала замерзшие пальцы от ручки и забралась в кабину, чтобы согреться. Жаклин последовала за мной.

– У тебя синие губы, – проворчала она, нахмурившись, размотала с шеи шарф «Барберри» и накинула его поверх того, что уже был на мне. – Если ты подхватишь пневмонию, Джулиан меня убьет.

Я воздержалась от желания сообщить ей, что Джулиан, скорее всего, убьет нас обеих за то, что мы уехали без него. Я подняла руку и обмотала концы кашемирового шарфа вокруг пальцев.

– Как нам найти Мордикум?

– Может, сначала распакуем вещи? – спросила Жаклин с ровной улыбкой, словно уже знала, что проиграла предстоящую дискуссию.

– Мы не можем ждать. Кто знает, как долго мама у них и что они с ней сделали. – Я сглотнула желчь, подкатившую к горлу при этой мысли. Я открывала рождественские подарки, пока мою маму держали в плену. Внутри меня поднялась новая волна гнева.

– На поиски Мордикума уйдет некоторое время, – напомнила мне Жаклин.

– У нас нет времени, – взорвалась я. Что, если ее забрали из больницы? Что, если, пока я лелеяла обиду, ее пытали или еще что похуже? Мне было невыносимо думать об этом.

Лицо Жаклин разгладилось и стало спокойным, когда она взяла мою холодную руку в свою.

– Это не займет много времени. У меня много друзей в Городе Масок, так что мы быстро найдем их, но Тея…

– Да? – Я старалась не выдать раздражения, ведь она пыталась мне помочь.

– Нам нужно решить, что делать, когда мы их найдем, – осторожно напомнила Жаклин. – Не думаю, что это хорошая идея – просто прийти и постучать в дверь.

Да, снова это. Она слышала мой разговор с Джулианом о том, что я пойду в сердце Мордикума вслед за матерью. Я сказала это в основном потому, что была на него обижена, но правда заключалась в том, что у меня не было плана. Я пыталась придумать его с тех пор, как мы взлетели. Я с надеждой посмотрела на нее.

– Что ты предлагаешь? Это мои первые переговоры о заложниках.

– В этом я не сильна. – Губы Жаклин скривились, и я подумала, сколько раз она сталкивалась с подобным. Возможно, я не хотела знать. – Главное, чтобы было с чем договариваться.

– Например, деньги? – спросила я.

– Может быть. – Но Жаклин покачала головой. – У большинства вампиров есть деньги. Сомневаюсь, что этого будет достаточно, чтобы заставить их отпустить ее. Это должно быть что-то, чего они хотят так же сильно. Если бы мы знали, почему они ее забрали, то могли бы что-нибудь придумать.

Из-за меня. Они забрали ее из-за меня.

Казалось, будто рука проникла внутрь меня и сжала желудок. Я почувствовала, что бледнею, пытаясь избавиться от тошнотворного осознания.

– Мы знаем почему, – тихо сказала я. – Они хотят только одного, не так ли?

– Мы этого не знаем, – быстро сказала Жаклин, но избегала моего взгляда. – Только потому, что так сказала Камила…

Мордикум не случайно похитил мою мать. Камила пришла за мной, затем, чтобы выяснить, какая магия течет в моих жилах. Если я сирена, как мы считали, то и мама должна быть ею. Они уже выяснили это? И почему это важно?

– Зачем я им? – задала я вопрос, занимавший все мои мысли.

– Я не знаю, но это не к добру, – признала Жаклин. Лодка замедлила ход, и она наклонила голову. – Кажется, мы на месте.

Выйдя вслед за Жаклин из кабины, я обнаружила, что мы остановились перед палаццо, и уставилась на его потертый кирпичный фасад, в то время как капитан осторожно подвел лодку к древним каменным ступеням, поросшим мхом. Вода плескалась у нижней из них, и я размышляла, как мы попадем внутрь, когда ворота распахнулись, явив за собой полдюжины человек домашнего персонала.

– Дом, милый дом, – сказала Жаклин, поднимая наши сумки и передавая их человеку в униформе.

– Это твой? – спросила я.

– Обычно я приезжаю на карнавал. – Она забралась на нижнюю ступеньку, не обращая внимания на то, что вода омывает ее туфли. – Я люблю хорошие вечеринки, там всегда много свободномыслящих людей. – Жаклин улыбнулась мне, протягивая руку, чтобы помочь перебраться на сухую верхнюю ступеньку.

Я была на вампирской оргии, поэтому подозревала, насколько вампиры любят свободномыслящих людей.

Я остановилась и посмотрела на канал, пытаясь получше разглядеть его в лунном свете. В нескольких минутах ходьбы находился мост, соединяющий мощеные улицы, а по обеим сторонам канала возвышались дома, в каждом из которых было несколько окон, закрытых деревянными ставнями. Было слишком темно, чтобы понять, что это за место, но даже ночью Венеция завораживала. В груди разлилось тепло, как будто моя магия тоже реагировала на город. Я с удивлением коснулась места над сердцем. Обычно я чувствовала свою магию только в присутствии Джулиана.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросила я Жаклин шепотом, гадая, не опередила ли нас моя пара.

Ее губы сжались, но она повернулась к одному из слуг:

– È un uomo qui?[2] Синьор Руссо?

Мое сердце упало, когда он покачал головой. Я не знала почему. Я еще не была готова встретиться с Джулианом, но, если его здесь нет, что же тогда будоражило мою магию?

– Пойдем, – Жаклин кивком указала на дверь.

Персонал дома поспешил к нашим сумкам, и их шаги постепенно затихали, превращаясь в далекое эхо.

Я с благодарностью шагнула внутрь палаццо, готовая наконец-то согреться, и тут мой рот раскрылся. Вход со стороны воды открывался в массивный открытый двор. В центре – большая цистерна была превращена в фонтан. Кирпичные стены уступили место оштукатуренным стенам, расписанным полустертой фреской, которая выглядела подозрительно знакомой.

– Кто это нарисовал? – спросила я, указывая на нее.

– Да Винчи, – пожала Жаклин плечами, снимая мокрые туфли. Она направилась к каменной лестнице, ведущей, как я поняла, на второй этаж.

– О, он, – сказала я ошеломленно, пока изучала фреску. Объектами этой работы были не Давид или Мадонна, а изящные существа с темными глазами и женщины, держащие свет в ладонях. Он нарисовал волшебный мир здесь, на этих стенах. Видел ли кто-нибудь его?

– Пиано нобиле в этой стороне, – позвала Жаклин, и ее чудесный голос разнесся по просторному помещению.

– Пиано?..

– Это означает главный этаж, – терпеливо пояснила она.

Оправившись от шока, я последовала за подругой вверх по лестнице. Несмотря на каменные полы, древние стены и тусклый свет на лестнице, здесь было тепло. Жаклин взяла меня за руку и провела мимо пары больших дверей, задрапированных с обеих сторон тяжелыми шелковыми шторами.

– Сад находится там, – объяснила она. – Экскурсия может подождать до утра. Твоя спальня находится здесь.

– Но… – Зевок прервал мой протест.

– Тебе нужно поспать, – твердо сказала Жаклин.

Я не стала с ней спорить. Она была права, и, пока мы не составили план, мы мало что могли сделать. Жаклин провела меня в комнату для гостей, освещенную только свечами. Стены были оклеены парчовыми обоями насыщенного красного цвета, которые слегка мерцали в свете свечей. Я на мгновение задержалась, чтобы выглянуть в окно на темную лагуну внизу, прежде чем Жаклин легонько подтолкнула меня к кровати с балдахином. Тяжелый полог был откинут, открывая взору черные шелковые простыни и небольшую гору подушек.

– Я буду в соседней комнате. – Жаклин указала на шелковую веревку, висевшую рядом с кроватью. – Если тебе что-нибудь понадобится – еда, вода, – потяни за нее, и кто-нибудь придет.

Я кивнула, снимая туфли и укладываясь на мягкие простыни. Мои глаза слипались, как будто я никогда раньше не спала, и постепенно закрывались, пока Жаклин кралась к двери. Не успела она дойти до нее, как я почувствовал еще одну вспышку магии. На этот раз это походило на рывок. Я вскочила на ноги, широко раскрыв глаза, и насторожилась, а Жаклин остановилась, держась рукой за дверь.

– Тея, – позвала она, – все в порядке?

Я снова потерла это место и вздохнула:

– Я думаю, Джулиан скоро появится. Моя магия активна.

Она фыркнула:

– Мне не нужна магия, чтобы понять это. Он наверняка будет здесь, когда мы проснемся. – Жаклин колебалась. – Я могу сказать ему, чтобы отправлялся к черту, если ты этого хочешь. Просто скажи.

– Все в порядке, – пробормотала я с улыбкой. То, что Жаклин встала на мою сторону, а не его, много значило для меня, но не могла же я вечно избегать свою пару.

– Сладких снов, – сказала она, но я уже была на пути к ним.

Я проснулась в удушливой темноте и не сразу вспомнила, где нахожусь. Приподнявшись, я поняла, что тяга, которую я почувствовала перед тем, как заснуть, взяла мою грудь в тиски. Я вцепилась пальцами в кожу, пытаясь освободиться, и через мгновение тяга слегка ослабла, позволив мне глубоко вздохнуть. Свечи догорели, поэтому глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке.

Лунный свет лился через окно. Я соскользнула с кровати, влекомая им. Как только мои ноги опустились на пол, тяга направила меня к двери.

Жаклин была права. Джулиан пришел и, судя по всему, не собирался давать мне спать. Я ворчала себе под нос о слишком заботливых вампирах, пока искала брошенные туфли. Почувствовав еще два рывка, я наконец сдалась.

В палаццо стояла тишина, когда я на цыпочках вышла в коридор. Дверь рядом с моей была приоткрыта. Я заглянула в нее и увидела, что кровать пуста, но примята. Жаклин уже встала, вероятно, позаботившись о приезде Джулиана. Поскольку экскурсия для меня не проводилась, я не знала, куда идти, поэтому, повернувшись, направилась в противоположную сторону, но тут же почувствовала, что теснота в груди ослабевает.

Интересно.

Снова повернувшись, я сделала шаг и почувствовала, как цепь сжимается вокруг меня. Я следила за этим ощущением, пока оно снова не ослабло. Как только я меняла направление, тяга снова звала. Это походило на волшебный звонок. Не то чтобы я собиралась так просто впустить Джулиана к себе под юбку.

Когда я переступила порог дома, меня сильно потянуло к дверям в сад.

– Поняла, – сказала я вслух, чувствуя себя глупо из-за того, что разговаривала сама с собой.

На столе в нескольких футах от дверей горела одна свеча, и я взяла ее в руки. Держа ее перед собой, я пошла к дверям, ожидая увидеть Жаклин и Джулиана, спорящих в лунном свете, но сад был пуст. Я уже начала отворачиваться, как вдруг какая-то магнитная сила дернула меня обратно к двери.

Когда я ступила в сад, то почувствовала под босыми ногами холодную землю. Я подняла свечу, чтобы оглядеться, и ее тут же потушил порыв ветра.

Дерьмо. Я не собиралась бродить по темному саду в поисках кого бы то ни было, даже своей пары. Он мог бы прийти и найти меня внутри, под одеялом, если бы захотел.

Я повернула ручки, чтобы вернуться в дом, но, как только дверь приоткрылась, новый порыв ветра захлопнул ее. Осознание, словно паук, прокралось по шее, и я медленно повернулась, чтобы понять, что уже не одна.

Хотя до этого мы встречались всего один раз, я узнала его даже в темноте. Внутри вспыхнула магия, и я закричала, когда она запылала так жарко, что, казалось, она может спалить меня дотла. Я открыла рот, чтобы попросить его прекратить, но мой взгляд остановился на обмякшем теле, которое он держал за шею.

Светлые волосы Жаклин струились вдоль ее неподвижного тела, а голова свесилась под странным углом. Она была мертва. В моем горле поднялся крик.

– Молчи, – приказал глубокий голос, заглушив мои крики, как свечу. Крик раздирал мое горло, пытаясь вырваться на свободу, но от этого не было толку. Меня принудили. Я вцепилась ногтями в шею, и мужчина застонал. – Можешь говорить спокойно.

Пока я, потрясенная, смотрела на него, на ум пришли только два слова:

– Уиллем Дрейк.

– Тея, – поприветствовал он меня.

Мой взгляд метнулся к Жаклин. Сердце заколотилось в груди, и я отвела взгляд.

– Ты убил ее.

– Она исцелится, – сказал он, его глаза были темными, как ночное небо. – По крайней мере, если ты пойдешь со мной.

Я покачала головой:

– Моя пара будет здесь с минуты на минуту и…

– Я не боюсь Джулиана Руссо. – Он произнес его имя с отвращением. – Хотя я разочарован твоим выбором.

Ярость захлестнула меня, и я шагнула к нему со сжатыми кулаками. Неужели все дело в этом?

– А я нет, и если ты думаешь, что сможешь украсть меня у него…

– Мне не нужно красть тебя, Тея, – сказал он с коварным смешком. – Ты пойдешь со мной, нравится тебе это или нет.

– Пойду, да?

Даже когда во мне зародилось сопротивление, я почувствовала, как цепь тянет меня к нашему непрошеному гостю. В этой связи не было ничего нежного или обнадеживающего. Она не походила на мою связь с Джулианом. Это были кандалы, другой конец которых держал Дрейк. Я боролась с этим желанием. Я бы не пошла с ним добровольно.

– И почему же?

Он отпустил Жаклин, и ее тело с тихим звуком рухнуло на землю. Уиллем протянул руку в перчатке:

– Потому что у тебя нет выбора. Ты пойдешь со мной, потому что я твой создатель.