Я не знала, что на меня нашло. Да, я злилась на Джулиана, но в глубине души понимала, почему он не рассказал мне о матери. Потому что я бы потребовала отправиться к ней.

Что я сейчас и делала.

В отличие от частного самолета Джулиана, от которого веяло мужественностью, самолет Жаклин явно был создан специально для нее. Я провела пальцем по золотой отделке полированного белого приставного столика. Жаклин сидела напротив меня и оживленно переписывалась с кем-то, закинув ноги на подлокотник мягкого кожаного кресла. Через мгновение она бросила телефон на колени и вздохнула.

– Теперь у нас обеих проблемы, – сказала она со смиренной улыбкой.

– Если Джулиан злится на тебя…

– Не Джулиан, – быстро сказала Жаклин. – Моя мать. Я должна была прийти к ней на ужин на этой неделе.

– Что? – Я чуть не вскочила с кресла, но ремень безопасности удержал меня на месте. – Почему ты мне не сказала? Мы можем развернуть самолет?

– Глупости. Мы не будем возвращаться, – фыркнула Жаклин, отмахнувшись наманикюренной рукой. – Я не сказала тебе, потому что я тебе нужна.

– А как же Обряды?

Ее улыбка потускнела.

– Знаю. Я ужасна. Но я правда пойду на это, если тем самым спасу сестренку.

– Но?

Она убрала ноги с подлокотника и подогнула их под себя, не обращая внимания на непристегнутый ремень безопасности.

– Была причина, по которой я противилась браку с Джулианом. Ну, кроме того, что это было бы все равно что выйти замуж за брата. – Она поморщилась. – Без обид.

– Без проблем.

Если бы она вышла за него замуж, сейчас все могло быть совсем, совсем по-другому. Я не могла даже представить, каким был бы этот мир. От одной мысли о моей паре в животе свернулось чувство вины. Я отогнала мысли о нем и сосредоточилась на своей подруге.

– Какова истинная причина?

– Я была привязана к другому… – мягко сказала она. – Иногда я думаю, что у нас могла сложиться пара, но тогда все было по-другому.

– И вы не смогли быть вместе? – предположила я.

– Вампиры гораздо спокойнее относятся к таким вещам, – с улыбкой пояснила Жаклин. – Вампиры бывают разные, но Обряды – вещь более консервативная, даже до безжалостного практичная.

– Обряды созданы, чтобы породить маленьких детей-вампиров. – От этих слов у меня затрепетало сердце. Вот чего и от меня хотели на Обрядах.

– Чистокровные хотели увеличить свои семьи. – Жаклин пожала плечами. – Кто может их винить?

– Есть кое-что, чего я не совсем понимаю, – призналась я. – Если ребенок наполовину хранитель и наполовину вампир, то почему он становится вампиром? Дети-хранители не рождаются?

– Официально нет. Конечно, ходят слухи. Некоторые рожают детей, а потом обращают их, когда те достигают возраста Ярости.

– Ярости? – повторила я. Это звучало… плохо.

– Вампиры, у которых оба родителя тоже вампиры, как у нас с Джулианом, рождаются вампирами. Но те, кто родился от хранителя и вампира, стареют, как люди, пока не достигают возраста Ярости. По сути, где-то в двадцать лет – а у кого-то и под тридцать, потому что все взрослеют по-разному, – их вампирская генетика начинает проявляться.

– А потом они впадают в Ярость?

– Все вампиры переживают подобное, – объяснила она. – Аппетит становится неуемным, потому что тело становится бессмертным.

– Аппетит? Значит, вы много едите?

– Дело не только в жажде крови. – Жаклин подмигнула мне, и жар прилил к моим щекам. Конечно, не только. – У чистокровных вампиров это иногда происходит в первые пару сотен лет. Вот почему никто не посещает Обряды, пока ему не исполнится хотя бы пятьсот лет. – Жаклин замолчала, и я поняла, что она думает о своей сестре. Я видела, как она сглотнула, и гадала, какое неприятное воспоминание она проглотила. – Я была разочарованием для своих родителей. Не такая милая и послушная, как Камила. Они часто оставляли нас вместе, надеясь, что она хорошо на меня повлияет. Но ничего не вышло. Поэтому они родили мою сестру. Брак с Джулианом был их последним шансом обуздать мой нрав, полагаю.

– Все это не имеет смысла, – вздохнула я. – Все это так старомодно.

– Это и есть старомодно. – Жаклин поднялась на ноги и направилась к барной стойке. Она даже не покачнулась, когда мы попали в зону турбулентности. – Но вампиры – настоящие снобы. Поверь мне.

– Верю. Я знакома с Сабиной. – Трудно было поверить, что кто-то может быть снобом больше, чем она, но родители Жаклин, похоже, с ней сравнялись. – Итак, тот, к кому ты была привязана, он был человеком? Хранителем?

– Вампиром. – Жаклин достала бутылку водки и налила немного в два стакана, даже не потрудившись ее чем-то разбавить.

– Он… еще жив?

– Нет. – Жаклин осушила стакан одним глотком. Я лишь уставилась на свой. – Давно уже нет.

– Что случилось?

Вампиры ведь практически неуязвимы. Я знала, что их можно убить не только насильственными методами, которым я стала свидетелем, но никто не хотел рассказывать мне, как еще это сделать. Я не могла винить их за это. Будь я бессмертной, то не хотела бы выдавать подобные секреты.

– Заставили посетить Обряды. Он встретил кого-то на Первом обряде, и все изменилось.

Мое беспокойство усилилось.

– К концу сезона был заключен брак, – Жаклин продолжала. – Это был один из самых могущественных вампирских наследников в мире, и на этом все закончилось. Со мной больше никогда не разговаривали.

– Что? – пролепетала я, сжимая ее руку. – Не могу в это поверить.

По ее щеке скатилась красная капля, когда она подняла свое лицо к моему.

– Я никогда никому об этом не рассказывала. Вампирам рекомендуется ложиться в постель с таким же девственником, как только они достигают подросткового возраста. Это гарантирует невозможность возникновения связи. Но ей никогда не разрешали общаться с другими вампирами, и к тому времени она была абсолютно беззащитна перед монстром.

– Клянусь, я не скажу ни слова.

– Знаю. – Жаклин с грустной улыбкой посмотрела на меня.

Я не могла поверить, что она рассказывает мне все это. Сходство ее рассказа наверняка простое совпадение. В животе все заледенело, и холод распространялся до тех пор, пока я не почувствовал онемение во всем теле.

Дверь в кабину открылась, и вошла стюардесса с милой улыбкой. Она посмотрела на наши бокалы, а затем сделала паузу, чтобы Жаклин ее заметила.

– Мы скоро приземлимся, – сказала она нам. – Могу я предложить вам еще напитки, прежде чем мы начнем снижение?

Я кивнула, хотя к своему так и не притронулась. Стюардесса принесла нам бокалы и, не сказав ни слова, удалилась.

В ожидании я так крепко сжимала свой бокал, что думала, он вот-вот разобьется. Она выпила свой напиток первой.

– Мне не нужно говорить имя, – прошептала она. – Ты ведь и так уже поняла?

Во рту пересохло, и я сделал глоток водки. Она обожгла горло, и я убедилась, что не сплю.

– Только есть еще одна проблема.

Одна? Я могу назвать дюжину. Не успела я это сказать, как Жаклин наконец задала вопрос, который не давал ей покоя:

– Что делать теперь, раз Камила вернулась?