Камила стала искусна в огорошивании людей новостями. Я со злостью посмотрел на нее, когда она вернулась на кухню, а Тея нет. Мне стало интересно, не считается ли дурным тоном проливать кровь на Рождество.

– Это было необходимо? – прорычал я.

Она даже не вздрогнула, а вместо этого встретила мой взгляд. Было странно смотреть ей в глаза после столь долгой разлуки. Себастьян не ошибся, когда назвал ее сукой. Она была далеко не той Камилой, которую мы все так любили. Я подумал, что при других обстоятельствах она могла бы понравиться мне больше, но сейчас она стала огромной занозой в моей заднице.

– Я думала, что пары не могут хранить секреты друг от друга, – сказала она, взяв открытую банку с арахисовым маслом и понюхав ее. Она сморщила нос, прежде чем поставить ее на место. – Зачем нам это вообще нужно? Зачем притворяться, что нам нужно нечто, помимо крови?

Я не потрудился сказать ей, что это для Себастьяна. Наш братишка обожал подобное. Камиле было все равно – просто еще одно политическое заявление.

– Позвони своим людям и попроси их освободить ее мать.

Она вопросительно выгнула бровь:

– С чего бы им меня слушать?

– Я думал, ты их лидер.

– Не будь дураком, – сказала Камила со смехом, который встрепал мои расшатанные нервы. – У нас с Мордикумом общие интересы, но я не их лидер. Более того, я уже давно сама по себе.

– И поэтому ты разглагольствуешь об их убеждениях на каждом углу? – требовательно спросил я.

– Я согласна с ними насчет места вампиров в пищевой цепочке. – Она пожала плечами. – Но они используют меня так же, как и я их.

– Для чего?

Теперь я правда терял самообладание. В детстве Камила никогда не устраивала драк, но где бы ни пропадала в последние несколько десятилетий, она научилась держать себя в руках. Именно поэтому я боялся потерять контроль над собой. Наша мать будет в ярости, если кто-то из нас вылетит в окно.

Камила наклонилась вперед, поманив меня пальцем, и я придвинулся ближе.

– Разве ты не хочешь узнать? – прошептала она. Камила рассмеялась над моим выражением лица и выбежала из комнаты как раз в тот момент, когда мой кулак врезался в мраморную стойку.

Все вышло из-под контроля. То, что Камила оказалась здесь, не могло быть совпадением. Она сеяла семена раздора. Это ее план? Уничтожить нас изнутри? И если так, то было ли это заданием Мордикума? Или ею двигает чистая злоба?

Я смотрел ей вслед, задаваясь вопросом, почему она действительно здесь и что я собираюсь с этим делать.

Мы не могли долго избегать этой проблемы, но сейчас мне нужно было найти Тею. Пройдя в гостиную, я обнаружил, что она пуста.

Я прошел по главному этажу и спустился на нижний. В нашей бывшей спальне тоже никого не было. Братьев я нашел в бильярдной с открытой бутылкой виски и коробками рождественского печенья.

– Хочешь? – спросил Себастьян, протягивая стакан.

Я покачал головой:

– Вы не видели Тею?

– Уже потерял ее? – Лисандр поднял голову с дивана.

Я проигнорировал его и осмотрел комнату, поняв, что кого-то еще не хватает.

– А где Жаклин?

– Она смотрела в телефон, – сказал Торен. – Выглядела расстроенной.

Конечно, он заметил бы. Он был самым заботливым из моих братьев.

– Может, она с Камилой? – предположил Себастьян.

Жаклин скорее бы выпила чаю с нашей мамой, чем добровольно пообщалась с Камилой. Мне было интересно, помирятся ли они когда-нибудь или их дружба закончилась навсегда.

– Они где-то здесь. – Бенедикт пожал плечами, а затем направил свой бильярдный кий и сделал удар.

Я не стал ждать от них помощи. То, что моя лучшая подруга и пара пропали, не предвещало ничего хорошего, особенно если Жаклин была на взводе. Поднявшись, я распахнул входную дверь и понял, что машины Жаклин нет.

– Черт.

На этот раз я облажался по полной программе. Тея была в безопасности, но если она ушла, не сказав ни слова, значит, она была в бешенстве.

Я уже почти вышел за дверь, когда вспомнил о наших подарках. Если я не смог успокоить Тею, то, может быть, Страдивари сможет. Я мог бы сыграть для нее. Хотя, учитывая, сколько времени я не практиковался, это не особо поможет. Я повернулся и направился в гостиную как раз в тот момент, когда из холла возникла моя мать. Она нахмурилась, увидев, что все ушли.

– Что происходит? – спросила Сабина, пока я собирал подарки, и нависла надо мной. – Где все?

– Думаю, твое мирное семейное Рождество закончилось. Может, Камиле есть что сказать по этому поводу, – сказал я, не глядя на нее. После ее выходки мне было абсолютно наплевать, чего она хочет.

– Твои братья?

– Пропивают винный шкаф. Понятия не имею, где папа, и мне все равно. – Мне нужно было найти Тею. Сейчас же. – Мне пора.

– Мы даже не поужинали, – продолжила причитать мама.

Теперь она говорила о еде? Конечно, говорила. Единственное, что она не любила больше чьего-то над собой превосходства, – так это изменения ее планов.

– Значит, ты не собираешься съесть мою невесту?

Сабина стояла в стороне, пока я забирал запонки, которые подарила мне Камила. Там было еще несколько подарков, но я оставил их.

– Не возьмешь их? Я сама их покупала. – Мама шмыгнула носом.

– Ты наверняка утомилась. – Учитывая, что моя пара сбежала с моей лучшей подругой, не сказав ни слова, у меня не было настроения разбираться с эмоциями матери. Однако я был готов к драке. Я встал и окинул ее злым взглядом. – Пока ты относишься к Тее так, будто она ниже тебя и ниже нашей семьи, я не хочу иметь с тобой ничего общего.

У нее перехватило дыхание, но она не моргнула.

– Ничего? А свадьба? Полагаю, вы хотите пожениться тайно?

– Может, и так. – Я не хотел жениться тайно. Я хотел увидеть Тею в белом платье. Хотел, чтобы она вспоминала об этом веками. Но больше всего на свете я хотел быть рядом с ней, в окружении людей, которые нас любят. В настоящее время моя мать не входила в эту категорию. – Почему тебя это волнует? Вернулась истинная наследница. Тебе больше не нужно притворяться передо мной.

– Истинная наследница, черт побери, – прошипела Сабина. – Мы оба знаем, что у нее есть козырь в рукаве. И я никогда не пропущу свадьбу своего ребенка.

– Даже если он женится на сирене? – уточнил я. – Ты посылаешь смешанные сигналы, мама.

– Ты выиграл, – признала она. – Я публично признала вашу помолвку. Что еще?

Серьезно? Я хотел спросить, сколько у нее времени. Вместо этого я решил сосредоточиться на том, что имело значение.

– Уважение.

– Я всегда…

– Уважение к Тее, – прервал я. – Я знаю, что вампиры меняются медленно, но не позволю тебе обращаться с ней как с дерьмом в течение следующего столетия.

– Столетия? – повторила мама ледяным тоном. – Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Нет, – быстро ответил я. Тея может передумать, когда узнает больше об обращении. Я не хотел сглазить. Мысль о том, чтобы провести с Теей всю человеческую жизнь и потерять ее, была слишком тяжела для меня. – Она слишком молода, полагаю.

– Значит, она станет моей заменой. – Мама села в кресло рядом с рождественской елкой, устремив взгляд своих голубых глаз на окно и темное небо за ним.

Я не стал напоминать ей о Камиле.

– Так вот почему ты ее ненавидишь? – спросил я. – Потому что она не намерена занимать твое место.

– Мне от этого должно стать легче? – Мама подняла на меня глаза. – Все идет своим чередом. Я не буду жить вечно.

– Тебе нездоровится? – пробормотал я.

– Хотя бы твоя возлюбленная, похоже, относится к этому серьезно. – Она скрестила руки на груди. – Должна признать, она меня впечатлила. Она умна.

– Я бы рассказал тебе об этом, если бы ты слушала.

– Прости, если я сочла твою очевидную жажду крови слишком странной, чтобы поверить. Возможно, пришло время узнать Тею получше.

– Сейчас?

– Сегодня праздники. Если только у вас нет других планов.

Я понял, что она раздумывает о такой возможности.

– Вообще-то, мы скоро отправляемся в путешествие.

– До Нового года? – В ее словах сквозил холод.

– Мои помощники нашли ее мать, и все очень сложно.

– Мать, которая отвергла ее за любовь к вампиру? – спросила Сабина.

Я начал кивать, и тут меня осенило.

– Как ты узнала об этом?

– Я мало что не знаю о жизни своих детей, – сказала она, быстро продолжив, когда заметила мою ярость: – И, поверь, порой мне хочется, чтобы это было не так. Однако я в курсе ситуации с Келли Мельбурн.

– Насколько? – с подозрением спросил я.

– Знаю о раке и ее исчезновении, – призналась мама. – Полагаю, она тоже сирена?

– Похоже на то.

Остальные наши теории о происхождении Теи я оставил при себе. Но мама, похоже, почувствовала, что у меня что-то на уме.

– А ее отец?

– Тея его не знает.

– И мы считаем, что это совпадение?

Я так не думал, но ничего не сказал. Моя мать вздохнула и поднялась на ноги, разглаживая складки на платье.

– Я тебе не враг.

Наши взгляды встретились, и я понял, что она верит в это, но я не был готов простить ее.

– Ты сделала все, чтобы разрушить наши отношения. Ты даже обратилась в Совет, чтобы остановить нас в Париже.

Я ждал, что она опровергнет это обвинение, но она промолчала. Я так и предполагал. Несмотря на ее страх в тот вечер, когда явился Совет и потребовал, чтобы я прекратил романтические отношения с Теей в пользу магического союза, я знал, что мама слишком могущественна, чтобы ее коллеги в Совете могли оспорить ее решение.

Она не боялась того, что они сделают. Она боялась того, что сделаю я.

– Ты знала, что я люблю ее, – обвинил я ее. – Ты знала, что судьба выбрала ее в качестве моей пары, но пыталась помешать этому.

– Я твоя мать. – Сабина сделала шаг ко мне, она даже как будто уменьшилась. – Я мечтала о твоем будущем с тех пор, как носила тебя в своей утробе.

– И будущее, включающее смертную женщину, не входило в твои планы?

Ее глаза закрылись, а ноздри раздулись, когда она сделала глубокий вдох.

– Есть вещи, которые ты не понимаешь о нашем мире и своем месте в нем.

– О, только не эта чушь вновь и вновь. – Я вскинул руки. Мне надоели эти загадочные угрозы и таинственные предупреждения. – Камила говорит то же самое, но утверждает, что это тебе нельзя доверять. Что Совету нельзя доверять.

Мама ничего не ответила. На мгновение она замолчала, а потом открыла глаза и посмотрела за мое плечо.

– Это правда?

Я обернулся и увидел, что за моей спиной стоит сестра.

– Я знаю о Совете, – сказала Камила, пожав плечами. – Мордикум знает о них.

– Ты ничего не знаешь, – мягко сказала Сабина. – Вы слишком молоды, чтобы понять.

– Тогда расскажи нам, – вмешался я. – Хватит утаивать.

Я взглянул на Камилу, которая кивнула, что со мной заодно. В ближайшее время мы не станем лучшими друзьями. Возможно, наши отношения никогда не восстановятся, но мы оба заслуживали правду. Камила так много потеряла. Даже если ее дети живы, она никогда не станет прежней. У моей пары тоже были вопросы. Я понятия не имел, может ли правда о Совете дать на них ответы, но мне нужно было это выяснить.

– Завтра, – тяжело произнесла мать. – Возвращайся со своей парой, и я все вам расскажу.

В доме было слишком тихо. Я заехал на подъездную аллею, подмечая, что свет не горит. Ночь поглотила небо, и лунный свет разливался по земле. Машины Жаклин здесь не было, и я знал, что моя лучшая подруга ни за что не стала бы просто так подвозить Тею. Но если их здесь нет, то где они?

Холодный ужас пронесся сквозь меня, сжимая желудок. Я припарковал машину и медленно пошел к входу. Часть меня уже знала, что я найду внутри, но я отказывался в это верить, пока не открыл дверь и не понял, что дом все еще стоит на охране. Именно полное отсутствие жизни – отсутствие Теи – подтвердило мои худшие опасения. Теи здесь не было.

Возвращались ли они вообще?

– Не контролируй, – приказал я себе, даже когда почувствовал, что наша связь обхватывает меня вязкой хваткой.

Могла быть дюжина других объяснений их отсутствия. Может, Жаклин решила прокатиться на машине? Моя лучшая подруга любила водить машину как безрассудная смертная. Представляя, как Жаклин мчится на своей немецкой смертельной игрушке по извилистым дорогам острова, я надеялся, что она не подвергнет мою пару опасности. Если мне повезет, то они просто пошли выпить.

Я прошел на кухню, ожидая найти записку на столе. Еще одна тщетная надежда. Я не нашел никаких признаков того, что они вообще здесь были.

Достав телефон, я прошел в гостиную и набрал номер Теи. В углу темнела наша рождественская елка. Никто из нас не включал гирлянды сегодня утром. Все выглядело так, словно Рождество вообще не наступало. Так я себя и чувствовал.

– Привет! Вы позвонили Тее, – ответил ее телефон, и я повесил трубку. Я не доверял себе настолько, чтобы оставить сообщение. Скорее всего, получится только рычать.

Потирая грудь, я вышел на террасу из главной гостиной и уставился на раскинувшийся передо мной бескрайний океан. Ночное небо искрилось в ласковых волнах. Было время, когда я мгновенно почувствовал бы умиротворение. Именно поэтому я выбрал свой частный остров в Кис. Океан говорил со мной, успокаивал. Так было всегда.

До этих самых пор.

Ничто не ослабляло узел вокруг моего сердца. Мне хотелось верить, что Тея войдет в дверь в любой момент, немного подвыпившая, но ничего хуже не произойдет. Но что-то подсказывало мне, что она не катается на машине и не пьет.

Уступив связи, я набрал номер Жаклин. Прошло четыре гудка, и я уже собирался повесить трубку, когда она ответила.

– Привет, Джулс, – сказала она бодро, и я надеялся, что это хороший знак.

И тут меня осенило.

Что, если Тея вообще не с ней? Что, если она высадила Тею, а кто-то ждал ее здесь?

– Тея с тобой? – спросил я сквозь стиснутые зубы. Наступила такая долгая пауза, что я умер миллионом смертей.

– Подожди, – наконец ответила она.

– Подожди? – прорычал я в трубку. – Пожалуйста, скажи, что моя пара с тобой.

– Твоя пара со мной, – сказала она успокаивающим тоном, который лишь еще больше взвинтил мои нервы.

– Позови ее к телефону, – приказал я.

– Минутку, неандерталец.

Неандерталец? Мои клыки вытянулись, словно гены обиделись на эту шутку. Все-таки ее слова были не далеки от правды. Если бы она только знала. Каждый инстинкт в моем теле хотел выследить Тею и затащить ее обратно в постель. Может быть, я не так далек от неандертальцев, как мне хотелось бы верить.

– Послушай, Джулс, – мягко сказала Жаклин, – она не хочет с тобой разговаривать, но сказала, что позвонит тебе позже.

– Позже? – повторил я, словно никогда раньше не слышал этого слова.

– Да, это время, которое наступает после настоящего, – сказала она холодно.

– Я в десяти секундах от того, чтобы пойти искать вас. – Я на самом деле уже направлялся к входной двери.

– Могут возникнуть проблемы. – Жаклин что-то недоговаривала. В чем бы ни было дело, хорошим оно не казалось.

– Жаклин, – сказал я тоном, в котором было почти столько же яда, сколько во рту, – где моя пара?

– Сидит напротив, – ответила она слишком невинно.

– И где же вы сидите? – с подозрением спросил я.

Жаклин прочистила горло.

– В моем самолете.

Я выругался под нос, наполовину радуясь, что рядом со мной нет моей лучшей подруги, потому что я бы разорвал ее на части. Теснота в груди нарастала, и мне казалось, что я могу задохнуться.

– Ты не можешь отвезти ее в Венецию, – еле выговорил я. – Неизвестно, что сделает Мордикум, если она попадет к ним в руки.

Жаклин молчала так долго, что я проверил экран, чтобы убедиться, что звонок не прервался. Я все еще не понимал, почему эти чертовы мобильные телефоны считались технологическим прорывом, учитывая, что они так хрупки и ненадежны. Но секунды шли на экране.

Наконец она произнесла:

– Поговори с Теей.

Я хотел этого, но когда моя пара взяла трубку, то произнесла полушепотом:

– Привет.

– Тея, скажи Жаклин, чтобы она развернула самолет.

Возможно, часть ее не хотела улетать, и если так, то просьба активировала бы ее связь.

– Мне нужно найти маму, – сказала Тея ровным голосом.

Вот и последняя надежда. Она словно ударила меня под дых. Ни одна ее часть не сомневалась в желании оставить меня и уехать в Венецию. Я знал, что она расстроена из-за меня и считает, что я подорвал ее доверие, но я не ожидал, что она уедет.

– Ты не сможешь ее вернуть. Для этого придется отправиться в Мордикум.

– Тогда я пойду в Мордикум, – сказала Тея буднично, словно добавляя пункт в список продуктов.

– Нельзя просто прийти в Мордикум! – прорычал я. Она должна была меня выслушать. Как она могла быть такой безрассудной, когда еще в опере своими глазами видела, на что они способны?

– Я не боюсь этих придурков, – прошипела Тея в ответ. – И если я захочу, то просто пойду в Мордикум, и ты не сможешь меня остановить.

Мне нужно было сменить тактику. Я должен был заставить ее образумиться. Тея подвергала риску не только себя, но и свою мать. Может, если она поймет это, то подождет, пока мы не придумаем план получше.

– Тея…

Но мой едва состряпанный план перечеркнул завершенный звонок.

Я уставился на экран.

Она бросила трубку.

Моя пара бросила трубку.

В тот момент связь обхватила меня, словно цепь. Даже если бы этого не произошло, я знал, что должен делать. Если Тея собиралась в Венецию, то и я тоже.

Я лишь надеялся, что не опоздаю.