Это уже было чересчур для мирного семейного Рождества моей матери. Я сунул ей в руки виски, которое налил для Теи, и осторожно встал между ней и остальными членами семьи. Это вызвало раздраженный стон моей пары. Я проигнорировал его. Если бы дело дошло до драки, это был бы не первый праздник, испорченный семейными дрязгами. Но Тея не была вампиром, и я бы не позволил ей пострадать, пока все играют друг с другом в рулетку с оскорблениями.

– Это весьма затруднительное положение, – продолжила Камила. – Если они устроят дуэль сейчас, то либо некому будет планировать свадьбу, либо невеста не пойдет к алтарю. Но ожидание испортит праздник, как думаете?

Себастьян тяжело вздохнул:

– Когда ты стала такой стервой?

– По крайней мере, не я в семье шлюха, – сказала она, пожав плечами.

– Хватит! – По комнате пролетел голос отца, и все замолчали. – Ваша мать готовила этот праздник несколько дней, так что если вы не можете вести себя как цивилизованные существа в течение следующих двух часов, то уходите. – Его взгляд поочередно остановился на каждом из нас.

Никто не заговорил, и я наконец сел рядом с Теей, которая сдерживала ухмылку.

Он тебе нравится, да?

Она слегка кивнула, потягивая свой напиток.

– Полагаю, ты еще не зародил в ней новую жизнь, раз она пьет, – небрежно заметил Лисандр, и все застонали.

Я швырнул подушку ему в голову.

– Что? Мне просто любопытно.

– В каком состоянии моя матка?

Он потер голову в том месте, куда прилетела подушка:

– Ну, если так рассуждать…

Прежде чем началась очередная ссора, Себастьян громко прервал нас:

– Теперь мы можем открыть подарки?

– Хорошая идея, – сказал отец. – Я начну?

Кивок Сабины был сдержанным, но этого хватило. Отец двинулся к елке и взял в руки небольшой пакет.

– Жаклин, – прочитал он на бирке, – от Бенедикта.

Я проглотил смешок, когда он передал подарок моей подруге, которая выглядела так, будто ее тошнит. Тея толкнула меня локтем в ребра. Похоже, она заметила напряжение между этими двумя.

– Да, – тихо сказала она своему бокалу.

Бенедикт был сильно влюблен в Жаклин в детстве. Думаю, он хотел на ней жениться.

Брови Теи взлетели вверх, но она ничего не сказала, пока мы смотрели, как Жаклин нервно разворачивает подарок.

Думаю, он так и не понял, что Жаклин это не интересно.

Мое внимание привлек вздох Жаклин. Порванная бумага выпала из ее пальцев, обнажив голубую коробочку цвета Тиффани.

– Святое дерьмо, – пробормотала Тея.

«Видимо, он до сих пор не понял», – добавил я.

– Бенедикт, ты не должен был… – Жаклин ошеломленно покачала головой, глядя на нераспечатанную коробку.

– Выбирал мой помощник. – Он пожал плечами, но его голос выдавал ложь. Тем не менее он продолжил: – Я даже не знаю, что там.

Она молча подняла крышку, а мгновение спустя вытянула изящное серебряное ожерелье с одним маленьким бриллиантом. Она подняла на него глаза, и щеки ее порозовели.

– Спасибо. Оно чудесное.

Бенедикт кивнул, и Себастьян громко проныл:

– Надеюсь, никто не купил мне модное дерьмо.

Оказалось, что Торену достался Себастьян. Он развернул подарок и обнаружил футболку «Металлики».

– Винтаж? – спросил он, держа ее в руках.

– Приобрел в восемьдесят третьем, – скупо ответил Торен. Трудно было представить его на таком шумном мероприятии, как концерт.

Вручение подарков продолжилось. Себастьян купил Лисандру очень старую и очень дорогую бутылку виски, которую тот сразу же открыл. Я не сомневался, что бутылка опустеет еще до ужина. Подарок Лисандра нашему отцу был более сентиментальным. Во время раскопок под Римом он нашел несколько кусочков керамики.

– Этому не место в музее? – спросила Тея, глядя, как Доминик перебирает их с отстраненным видом.

Возможно, они принадлежали ему несколько тысяч лет назад.

Она хихикнула, не поняв, что я говорю серьезно, чем заслужила укоризненный взгляд Сабины. Гнев моей матери был недолгим, когда она открыла подарок от Жаклин.

– Потрясающе, – восхитилась она, демонстрируя гладкие, искусно выполненные ножны.

Жаклин пожала плечами:

– Их делает в Венеции один вампир. У него есть секретная студия за одним из магазинчиков для туристов.

По крайней мере, она не включила в комплект клинок.

Доминик взял небольшой сверток, не удосужившись взглянуть на бирку, и с легкой улыбкой протянул его Камиле:

– Ничего особенного.

В его голосе не было ни капли эмоций, и он быстро отвернулся, пока она рвала бумагу. Когда она подняла крышку, то просто уставилась в коробку. С минуту никто не разговаривал.

– Мне очень жаль, – наконец сказал Доминик. – Это была плохая идея. Я просто подумал…

– Ты сохранил ее, – прервала его Камила, поднимая глиняную куклу.

– Разумеется, – мягко ответил он.

Я вспомнил тот день, когда он привез куклу домой из поездки в Германию. Нам тогда было всего несколько сотен лет. Я смеялся и называл ее детской, но Камила была в восторге. В последующие столетия куклы становились все более реалистичными, и, пока я уезжал воевать в подростковом возрасте, она оставалась дома и собирала их в коллекцию. Но эта кукла всегда была для нее особенной. Она хранилась в ее покоях до того дня, когда Камила вышла замуж за Уиллема и покинула дом.

– Спасибо. – Камила прижала ее к себе.

В моей груди запульсировала боль, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не моя боль. Посмотрев вниз, я увидел, что глаза Теи полны слез, и понял, о чем она думает: когда же мы снова позволим Камиле увидеть своих детей?

Мне хотелось бы знать ответ. Более того, я хотел верить, что это хорошая идея – подпускать ее к ним.

Через мгновение Камила осторожно положила куклу обратно в коробку и подняла глаза:

– Там есть коробка для Джулиана.

Доминик взял подарок, на который она указала, и передал его мне.

– Боюсь, мой подарок не столь продуман, – сказала она, когда я убрал руку с плеч Теи, чтобы открыть его.

Внутри свертка я обнаружил пару золотых запонок с выгравированными J и T.

– Я подумала, что ты сможешь надеть их на свадьбу. – В ее тоне не было ни насмешки, ни коварства, ни злого умысла.

Я кивнул в знак благодарности:

– Обязательно. – Я прочистил горло и жестом указал на простые белые коробки, которые мы с Теей принесли. – Это для Бенедикта и Торена.

Сидевшая рядом со мной Тея съежилась, и я знал, что она думает: какими жалкими должны показаться наши подарки по сравнению с грандиозными жестами, которые сделали все остальные.

Мой отец передал каждому из них по коробке. Они обменялись взглядами, развязывая простую бечевку, которой мы перевязали коробки. Бенедикт открыл свою первым и посмотрел внутрь с удивлением. Торен выглядел более восхищенным.

– Печенье? – спросил Бенедикт, глядя на нас.

– У тебя уже есть все остальное, – категорично заявил я, заслужив еще один удар локтем в ребро от своей пары.

– Мы сами их испекли, – сказала Тея с легкой дрожью в голосе.

– Вдвоем? – Бенедикт выглядел еще более потрясенным.

– Они не отравлены, – заверил его я, добавив: – Тея не позволила бы мне.

Торена это, похоже, не волновало, потому что он уже доедал первую порцию.

– Они великолепны. Кажется, я никогда не ел домашнего печенья. Спасибо.

– Никогда? – пискнула Тея, слегка сжавшись от взгляда, брошенного в ее сторону моей матерью.

Бенедикт откусил кусочек более неуверенно, но, попробовав, усмехнулся:

– Неплохо.

Тея расслабилась, и я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Я же говорил, что им понравится, – прошептал я.

– Ну, раз уж мы закончили с обменом, – начала Сабина, вставая и направляясь к елке, – у меня есть подарки для моих детей.

– Подожди. – Я остановил ее, глядя на пустые руки своей пары. – У Теи все еще нет подарка.

– Да, – сказал Себастьян. – Кому она выпала?

Мне потребовалось всего пять секунд, чтобы оглядеться и вычислить единственного человека, который еще не подарил никому подарок.

– Мама? – спросил я, мой голос был тихим от яда.

– Я была очень занята, – огрызнулась она, поглаживая один из своих локонов, чтобы проверить, в порядке ли прическа. – Я, наверное, забыла.

По гостиной пронесся ропот общего неодобрения.

Через секунду на колени Теи упала футболка.

– Можешь взять мой, – сказал Себастьян. – Ты ведь музыкант, верно? Думаю, ты способна оценить эту футболку. Надеюсь, ты не против, Торен.

Наш брат пожал плечами, к его губам прилипли крошки сахарного печенья.

– Конечно, но печенье я не отдам.

– Спасибо, – сказала им Тея. – Я могу испечь еще.

– Дай мне знать, когда испечешь.

Я никогда не видел, чтобы Торен был так увлечен… чем-либо.

– Теперь, когда мы это уладили… – Мама потянулась к пакету под елкой, но я быстро встал и оттолкнул ее.

– Другие подарки могут подождать. Тея заслуживает достойного подарка.

Может, мои братья и спасли положение, но я не собирался оставлять это без внимания. У меня не было сомнений, что мама специально обошла Тею стороной. Может, моя пара и отреагировала изящно, но она заслужила напоминание о том, как она важна не только для меня, но и для всей нашей семьи.

Несмотря на то что коробка стояла за деревом, ее было легко заметить, так как она все еще была завернута в коричневую курьерскую бумагу. Я осторожно поднял ее, боясь повредить содержимое – надеялся, что оно не пострадало при транспортировке. В противном случае мне наверняка пришлось бы кого-нибудь убить.

Глаза Теи расширились до размеров полной луны, когда я повернулся, чтобы передать ей свой подарок.