Я еду рядом с Таланом. С нами только наши сторонники – небольшая, не представляющая угрозы свита.

Знамя Талана развевается на ветру. Оно зеленого цвета – фейри-версия флага капитуляции.

В сотне ярдов за нами строем маршируют батальоны фейри-солдат. Толпа повстанцев в пять раз многочисленнее, но наши воины лучше вооружены и обучены. Если эти две силы столкнутся, победят только во́роны.

Мое сердце стучит ритмично, как боевой барабан.

– Все будет хорошо, – тихо успокаивает меня Талан. – Они не доверяют мне, но я доверяю им.

Впереди приближаются парламентеры повстанцев. Их пятнадцать – по одному на каждого из нашей свиты. Я узнаю двоих – Найвен по ее блестящим рыжим волосам и брюнета Брадоса, хозяина «Тенистой чащи». Судя по тому что он едет впереди, Брадос, вероятно, и есть нынешний лидер сопротивления. Я не очень хорошо его знаю. Останься Мериадек в живых, было бы проще.

Мы останавливаемся в нескольких ярдах друг от друга.

– Вы пришли сдаться? – спрашивает Брадос.

Лорд Эдан позади меня усмехается:

– Сдаться? Этому отребью?

– В таком случае могу гарантировать, что все произойдет быстро, – заявляет Брадос с бесстрастным лицом. – С вами обойдутся куда милосерднее, чем вы с нами, если бы все было наоборот.

– Мы здесь, чтобы договориться, – произносит Талан.

– Договориться? – рявкает Брадос. – Ты пытал одного из моих старейших друзей до тех пор, пока он не перерезал себе горло.

– У меня были на то причины, – тихо, но раздраженно отвечает Талан.

Я переглядываюсь с Найвен.

– Найвен, ты знаешь правду. Принц Талан спас эту землю от смертельной эпидемии. Он пытался остановить гибель мирных жителей в Англии и только что сверг своего отца, чтобы предотвратить тысячи жертв. Оберон собирался спалить всех драконами.

Лицо Найвен непроницаемо.

– Принц явно умеет занять выгодную позицию, чтобы стать правителем. И вполне логично, что он не хочет править страной мертвецов или голодающих. Однако прошлое не отменишь. А самое главное: нас это не касается, Ния. Это внутреннее дело Броселианда, а не Камелота. Не мне указывать жителям этой страны, кто должен ими править.

– Тем не менее ты здесь.

– В качестве советницы, только и всего.

– Хватит с нас ига Дома Морганы и купающихся в золоте вельмож, – вмешивается Брадос, – пока мы подыхаем с голоду. Мы забираем власть себе.

Маллеус рядом со мной обнажает меч:

– Только попробуй.

Талан поднимает руку:

– Довольно. Убери меч. Ты выглядишь как идиот.

Маллеус краснеет и прячет оружие в ножны.

Талан встречается взглядом с Брадосом.

– Ты прав. Этой страной не должен править Дом Морганы. Хотя на самом деле Дом Морганы никогда и не управлял королевством.

Брадос таращится на него:

– Что ты несешь, черт возьми?

– Оберон лгал. Трон никогда не принадлежал ему по праву. Мордред – не его отец. Оберон – сын Мерлина.

– Да какое нам дело до древней истории? – возмущается Эдан.

– Это правда, – подтверждаю я. – Мордред, сын Морганы, до сих пор жив. Он на Авалоне. Я – его дочь. Он сам мне сказал.

– Врешь, – холодно говорит Брадос.

– Спроси свою советницу, – спокойно отвечаю я. – Она только вчера видела Мордреда. Вообще они очень хорошо поладили.

Брадос растерянно поворачивается к Найвен. Та поджимает губы и слегка кивает.

– Что ж, тогда все еще проще, – заявляет Брадос. – Мы не позволим править нами Мордреду, который никому не показывался на глаза больше тысячи лет. И уж точно не позволим править семейке лжецов.

– Мы тоже. – Елейный тон Эдана звучит резко и пугающе. – Вполне очевидно, что взять власть в свои руки должен самый могущественный знатный род. Фермеры и крестьяне не способны управлять королевством.

– Самый могущественный знатный род? – повышает голос Маллеус. – И кто бы это мог быть? У моего отца самая большая армия.

– Твой отец болен чумой, мальчик, – Эдан сплевывает.

– Ему уже лучше.

– Вы что, спятили? – кричит Брадос. – Мы не позволим ни одному вельможе управлять королевством! В этом смысл восстания.

Талан снова поднимает руку, и наступает тишина.

– Надо что-то менять. Один род не может править Броселиандом. Нам нужно превратить королевство в республику, в которой решающим будет голос простого народа. Как у людей. По крайней мере у некоторых из них.

– Что может знать выращивающий репу фермер об управлении королевством? – выпаливает Кер-Ис.

Лицо Брадоса мрачнеет.

– Пустая трата времени. Мы можем решить всё на поле боя.

– У него целый легион драконов! – кричу я в отчаянии. – Он ведет с вами переговоры только ради того, чтобы никто не погиб.

– Моя жена, как всегда, права, – замечает Талан. – В Броселианде уже начался голод. Хотите погрузить эту землю в пучину хаоса? Зачем? Тогда последнему правителю достанутся лишь тлеющие руины.

– Зато мы будем свободны, – парирует Брадос.

– Возвышенные слова, но этого недостаточно. Двигаться вперед можно только одним путем – создать новый метод правления, который устроит всех.

Похоже, никто здесь, на холме, не в восторге от этой идеи.

– Наверное, ты просто хочешь отсрочить неизбежное, – заявляет Брадос. – Твоя семья должна заплатить за преступления.

– Короля Оберона больше нет, – отвечает Талан. – Скорее всего, он мертв. Если ты случайно посмотрел наверх, то сам все видел.

Брадос приподнимает бровь:

– А что насчет его сына?

На холме воцаряется тишина.

– Ради мира в королевстве я готов сдаться. – Талан вынимает меч из ножен и бросает на траву. – Главное, чтобы больше никто не пострадал.

Брадос понукает лошадь, и она выступает вперед.

– Это лишь начало. Как только мы отделим твою голову от тела, то обсудим новую республику между собой.

Злобная частичка меня снова вспоминает о драконах. Но нужно держать себя в руках. В конце концов, я была готова к такому повороту событий. И пока никто ничего не успел предпринять, я достаю из кармана маленькую бутылочку и с криком «Прекратите!» поднимаю ее над головой.

Брадос замолкает, уставившись на меня как на сумасшедшую.

– Ния, ты что творишь? – спрашивает Талан.

Я не смотрю на него.

– Как я уже говорила, мы с принцем отправились в Башню Авалона, замок Пендрагонов, чтобы помешать им распространить смертельную эпидемию. Точно такую же они напустили на ваши посевы пятнадцать лет назад, только новая зараза должна была истребить фейри. Я уничтожила весь вирус, кроме одной бутылочки, которую сохранила для… – Я хочу сказать страховки, но в языке фейри нет такого слова. – Для безопасности.

Найвен изумленно и испуганно таращится на меня:

– Ты издеваешься, твою мать?

Талан пронзает меня острым взглядом.

– Возможно, я слишком поторопился, говоря, что моя жена всегда права…

– Я не позволю им повесить тебя. – Я встречаюсь с ним взглядом. – И не позволю им сжечь королевство дотла. Не подходите! – Я поднимаю бутылочку повыше, когда лошадь Кер-Иса приближается к моей. – Все держитесь подальше. Если это разобьется, мы все умрем. Спросите Талана и Найвен, они подтвердят.

Брадос подъезжает к Найвен, и они тихо переговариваются.

– Ния, отдай мне ее. – Взгляд темных глаз Талана становится ледяным. – Я не позволю, чтобы это произошло с моими подданными.

Я придерживаю лошадь и направляю ее к Брадосу.

– Я не шучу.

– Чего ты хочешь? – шипит он.

– Мира. Справедливости. Вы соберетесь с аристократами и придумаете способ правления, который устроит всех. Это огромная заноза в заднице, но лучше, чем всеобщая гибель.

– Я хочу, чтобы они все сдохли! – рявкает Брадос.

У меня появляется идея.

– Авалон! – восклицаю я. – Я могу переправить их всех на Авалон, на историческую родину. Никто не убьет моего мужа, и если хоть один волос упадет с его головы, я с радостью прикончу всех вас.

– Ты не посмеешь, – встревает Эдан.

– Вы хорошо знаете меня, лорд Эдан? – Я встречаюсь с ним взглядом, разворачиваю лошадь и смотрю в глаза каждому стоящему на холме. – Кто из вас знает меня по-настоящему? Я – Ния, дочь Мордреда Цареубийцы, внучка Морганы ле Фей, и мне надоело притворяться милашкой и говорить другим то, что они хотят услышать. Я готова спалить все дотла, так что, черт возьми, не искушайте меня. Не сегодня. – Я уже не говорю, а рычу.

Все уставились на меня под завывания ветра.

– Ния, успокойся, – бормочет Найвен.

– Значит, я должен бросить свой замок? – выкрикивает Эдан. – А что взамен? Вы не заберете замок бесплатно.

– На обсуждение деталей понадобится время. – Напряжение в моей груди немного спадает. Я снова поднимаю повыше крошечную бутылочку. – Но если я узнаю, что в королевстве опять началась война или кого-то притесняют, то вернусь и доведу дело до конца.

– Очень хорошо, – наконец произносит Брадос. – Я готов все обсудить. Любой, кого не устраивает республика, пусть валит на Авалон – здесь таким не место. Можно поговорить у меня в таверне «Тенистая чаща».

– В таверне? – с ужасом переспрашивает Маллеус.

– Там полно медовухи, – уточняет Брадос.

– И это только начало, – бормочет Кер-Ис. – После такого дня нужно хорошенько напиться.

– Только не ругайте медовуху, – добавляю я. – Она делается по рецепту его матери. Он очень щепетилен в этом вопросе.

* * *

Пока все направляются в «Тенистую чащу», Найвен, Талан и я задерживаемся на лугу. Найвен в упор смотрит на меня; ее щеки почти такого же цвета, как волосы.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя там не вирус.

Я улыбаюсь в ответ.

– Я – агент Авалона. Шпион. А ты знаешь, как поступают шпионы.

С этими словами выдергиваю зубами пробку бутылочки, делаю большой глоток, облизываю губы и протягиваю емкость Талану:

– Хочешь тоже?

– Я не против. – Талан берет бутылочку и пьет всласть.

– Что это такое? – настойчиво спрашивает Найвен.

Талан рассматривает бутылочку.

– Медовуха со стола Совета знати с отклеенной этикеткой.

– Вы знали? – спрашивает его Найвен.

Талан пожимает плечами:

– Она даже по форме другая. Как можно не заметить?

Найвен сердито смотрит на него.

– Наверное, потому, что я тогда изо всех сил пыталась не умереть?

Я улыбаюсь Талану:

– Твоя реакция на бутылочку получилась очень правдоподобной.

– Благодарю, любовь моя. Твой обман – тоже.

Я хлопаю ресницами:

– Ради этого я и училась. Хотя, думаю, у меня природный талант к обману.

Найвен склоняет голову набок:

– Ты нейтрализовала два войска, припугнув их медовухой?

– Ну, я предпочла бы припугнуть их драконами, но Талан решил, что ситуация может выйти из-под контроля, а он эксперт по драконам.

Я беру у Талана бутылочку, отпиваю и передаю Найвен. Она делает большой глоток медовухи и вытирает уголок рта.

Ветер треплет темные волосы Талана.

– Наверное, Найвен лучше отправиться в «Тенистую чащу». Убедиться, что, какой бы ни оказалась новая форма правления, война с людьми закончится. Брадос, похоже, доверяет ей.

Я киваю:

– Отличная мысль.

Найвен выхватывает у меня медовуху.

– Вы оба – засранцы. – Она кивает на меня: – Особенно ты. Ты хуже гребаного Ловца Снов.

– Но ведь за это ты меня и любишь?

Она задумывается.

– Возможно.

И уезжает. Мы с Таланом остаемся наедине среди мягко колышущейся травы.

– Итак, фермерша, – говорит Талан, – у нас тут неподалеку имеется дракон. Куда желаешь полететь?

– Ну, я с удовольствием завершила бы свой отпуск на юге Франции. Но боюсь, там начнется паника, если мы заявимся верхом на драконе. – Я улыбаюсь, мое настроение улучшается. – Знаешь, по-моему, пора наконец устроить вечеринку…