Скорчившись в лодке, я дрожу в лихорадке. В изнеможении погружаю весла в воду, подгоняя себя навстречу зубчатым скалам. Порывы ветра пытаются вернуть меня в Камелот, волны свирепо бьются о борта.

Я плыву уже несколько часов. Магия Изольды помогла преодолеть только половину пути. Вторую половину я гребла сама – медленно, неуклюже. Меня дважды тошнило за борт. Да, сейчас не лучший момент в моей жизни, но наконец лодка пристает к скалистому берегу. Я бреду по мелководью, штаны промокают насквозь в ледяной воде. Ковыляю по извилистой тропинке к замку. Меня знобит, лихорадит, кости ломит, кожа горит.

Добираюсь до входа в разрушенный замок, прислоняюсь к холодному камню и на секунду закрываю глаза, клацая зубами.

Сильная рука подхватывает меня, я открываю глаза…

Мордред смотрит на меня сверху вниз.

– Дочь… – В его голосе слышится нотка паники. – Что с тобой?

– Заболела, – выдавливаю я. – Эпидемия фейри… Пендрагоны. Это не заразно, но я больна.

Он подхватывает меня на руки и несет внутрь, к креслу с высокой спинкой у банкетного стола. Я свешиваюсь как брошенная тряпичная кукла и крепко обхватываю себя руками.

Отблески свечей играют на старинных хрустальных бокалах и фарфоровых тарелках.

– Тебе не следовало пересекать озеро в таком состоянии, – говорит Мордред.

– У меня не было особого выбора. – Я отпиваю воду из стакана – не представляю, как долго она там простояла. Но горло так жжет, что я готова выпить даже яд, окажись он достаточно холодным. – Они нашли мотылька, которого вы мне подкинули. Этого хватило, чтобы обвинить меня в измене. Спасибо, отец.

Он складывает руки на груди.

– Пендрагонам не нужны доказательства. Мотылек лишь упростил дело. Они бы все равно тебя схватили.

Я сверлю его взглядом.

– Без доказательств было бы сложнее. Хотя то, что моя мать узнала вас на портрете и всем разболтала, тоже не сыграло мне на руку.

– Не лучший вариант развития событий, – бормочет Мордред. – Далеко не лучший. Тебе ведь нужно поспать, да? Погоди минутку…

Он поворачивается и уходит, я сворачиваюсь калачиком в кресле. Ветер завывает в щелях стен, по коже бегут мурашки.

Веки сами собой закрываются, и я погружаюсь в сон. И в мысли проникает глубокий, чувственный голос Талана.

Я лежу, расслабившись. Мои пальцы касаются ее кожи – так паломники прокладывают священный путь по воде. Она – тепло, мрак и соленый привкус на моих губах. Мое желание пробуждается, нарастает. Огромное, разрушительное. Глубокое как море…

Я внезапно просыпаюсь. Мордред снова поднимает меня и куда-то несет. Уже не знаю, слышала ли я мысли Талана, или это просто сон.

Я роняю голову Мордреду на грудь. У его одеяния из густого темного меха лесной запах.

– Куда мы?

– Я приготовил спальню наверху. Тебе надо отдохнуть.

Он несет меня, полусонную, вверх по винтовой лестнице, потом по темным каменным коридорам в мерцающем свете факелов. Заходит в комнату с ромбовидными окнами с видом на озеро и опускает меня на кровать. Измученная, я сажусь на расшитое покрывало поверх шерстяных одеял. Меня слегка покачивает. В окна без стекол задувает ветер, но в камине потрескивает огонь, и, к счастью, здесь тепло.

– Отдыхай, – говорит Мордред.

Он уходит, а я стаскиваю сапоги и мокрые штаны и забираюсь под одеяло. Меня бросает и в жар, и в холод. Дрожь не проходит, равно как и мысли.

Талан. Его прекрасное лицо, искаженное душевной болью; его надломленный взгляд, когда он узнал правду.

Так же изумленно смотрели на меня в Башне Авалона, когда поняли, что я работала на их злейшего врага.

Я тону во лжи.

Такова шпионская доля: неиссякаемый ручей обмана. Чтобы скрыть первую ложь, выплескиваешь другую – поток новой лжи, смывающей прежнюю.

Глаза закрываются, и я опять слышу его.

Огромное, разрушительное. Глубокое как море.

* * *

Открываю глаза. Золотистый свет растекается по полу, словно пролитый виски. Ветерок приносит запахи весенней травы, кедрового дымка и легкий, нежный аромат дикой вишни.

Мордред положил на кровать чистую одежду – не представляю, где он ее взял. Наверное, применил магию. Прекрасное синее платье, которое переливается, как море, и бархатный плащ полуночно-синего цвета.

Присаживаюсь на кровати и замечаю рядом на столике дымящуюся чашку. Меня окутывает знакомый приятный аромат. Чай Таны. Я узна́ю его где угодно.

Беру чашку и делаю глоток, восхитительное тепло успокаивает. В горле першит, но температура уже спа́ла. Силы возвращаются.

Похоже, я все-таки выживу. А что будет с остальными фейри? Нужно что-то предпринять…

Дверь с тихим скрипом открывается, и появляется Мордред.

– Прекрасно, – говорит он. – Ты проснулась.

– Который час?

– Около полудня.

– Ох…

– Но ты проспала ночь, день и еще ночь.

Я делаю глоток.

– Значит, так было нужно организму.

– Я нашел чай в мешочке в лодке. Подумал, тебе понравится. И как следует привязал лодку, чтобы она не уплыла назад через озеро без тебя.

– Спасибо. – Я бросаю на него взгляд поверх чашки. – Мордред, нам нужен план. Пендрагоны собираются убить всех фейри. Этот вирус едва зацепил меня – и сразу же свалил с ног.

Он пристально смотрит на меня:

– Тебе нужно больше спать. Ты притащилась ко мне на остров совсем без сил.

Как странно и трогательно… Я годами мечтала, чтобы кто-нибудь позаботился обо мне. Однако никак не ожидала, что родительскую заботу проявит древний король фейри, известный прежде всего резней и протыканием мечом беззащитных женщин.

– Не знаю, сколько у нас времени, – отвечаю я. – И, как вы заметили, я плоть от вашей плоти и кровь от вашей крови, я дочь короля. Вы сказали, что я сокрушу своих врагов. Помните?

Он медленно кивает, солнце отражается в его золотистых глазах.

– И что ты предлагаешь?

– Пока не знаю. Мне нельзя возвращаться в Камелот. И в Броселианд тоже.

Мордред подходит ближе, явно заинтересованный.

– И тем не менее…

– Я не собираюсь сидеть здесь и гнить, пока Райт убивает фейри. Мы их защитники. Вы – их король, а я – Владычица Озера…

Он прижимает руку к моему рту.

– Хорошо-хорошо. Моргана тоже не стала бы сидеть сложа руки. А если тебе все-таки вернуться в Броселианд?

Я вскидываю брови.

– Один раз я обманула стражников портала, но в следующий раз они будут начеку. Талан наверняка рассказал всем, что я шпионка. Теперь они будут наготове и убьют, как только я появлюсь из портала.

Мордред в глубокой задумчивости смотрит в окно на озеро. На нем отороченная пышным черным мехом темная мантия; мех обрамляет его голову словно львиная грива.

– Возможно, тебе будет интересно узнать, что лей-портал не охраняется. Рядом с ним никого, кто может тебя прикончить.

Я наклоняю голову, охваченная любопытством:

– Никого? Я думала, Талан позаботился, чтобы я не смогла вернуться. Почему он не охраняет портал?

Мордред пожимает плечами.

– В Броселианде до сих пор есть мой мотылек. Не могу сказать, почему портал не охраняют, но это так.

– Серьезно? – Я смотрю на него, и сердце мое трепещет. – Может, найду кого-то из сопротивления… Брадос должен быть у себя, в «Тенистой чаще».

– Разве не сопротивление едва не убило тебя?

– Да, но теперь я точно знаю, что это Райт снабдил их ложной информацией. Он хочет моей смерти. Если сумею присоединиться к повстанцам, то, возможно, проведу через портал отряд фейри и остановлю Райта, пока тот не успел распространить вирус.

Мордред поворачивается ко мне, его глаза блестят.

– А потом… пир.

Он встает и неторопливо направляется к двери.

Сердце бешено стучит в груди. Вот и всё.

В конце концов я возвращаюсь в королевство Талана.