Как я ни отбиваюсь от конвоиров, это бесполезно. Я уже одной ногой в могиле. Отчаянно и прерывисто дыша, я еще пытаюсь сопротивляться людям Райта, как будто у меня есть шанс.

Один из них, молодой прыщавый новобранец, снова бьет меня под дых. Второй мучитель – курсант с зачесанными назад каштановыми волосами и аристократическим произношением (только у него, в отличие от прыщавого, оно явно фальшивое). Этот напыщенный придурок с такой силой выкручивает мне руку, что плечо вот-вот разорвет. Лучше подождать, когда ко мне вернутся силы… Если я вообще продержусь так долго. Я совсем не могу дышать. Меня сотрясает дикий кашель, из сжатых легких с хрипом выходит воздух.

Теперь маршрут предельно ясен – это кратчайший путь в подземелья Башни Авалона. Райт остался наверху среди нарастающего беспорядка, который сам же и спровоцировал, чтобы взять ситуацию под контроль. Здесь только я и «Железный легион».

– Подождите! – окликает кто-то сзади.

«Легионеры» резко останавливаются и оборачиваются.

– Что такое? – спрашивает прыщавый.

Нас догоняет Джиневра. Ее щеки раскраснелись, светлые волосы аккуратно зачесаны назад.

– Сюда, – зовет она за собой в узкий коридор.

– Зачем? – агрессивно спрашивает прыщавый. – Нам не туда.

– Потому что я так сказала, – жестко отвечает Джиневра. – У нас мало времени.

Нехотя подчинившись, они тащат меня по коридору; мои ноги безвольно скользят по каменным плитам. Во рту пересохло, живот сводит от тошноты.

Меня волокут по древнему извилистому коридору.

– Достаточно, – командует Джиневра за очередным поворотом и вынимает из ножен кинжал.

– Что вы делаете? – спрашивает тот, кто притворяется аристократом.

– Она хочет прикончить меня, идиот, – еле слышно отвечаю я.

Джиневра улыбается мне:

– Видишь? Даже полукровка поняла.

Значит, это всё? Долгое странствие закончилось тем, что меня загнали в угол парочка прыщавых юнцов-садистов и заурядная дура?

– Но… – многозначительно произносит лжеаристократ. – Сенешаль сказал…

– Он ошибся, – перебивает Джиневра. – Он рассчитывал, что Рафаэль сдаст свою бывшую и оставит ее гнить в подземелье. По правде говоря, так и надо было сделать. Но нет – видимо, она сногсшибательно отсасывает, потому что он ее не бросил и уже разнюхивает, где она.

Во мне вспыхивает огонек надежды, но тут же гаснет. Рафаэлю никогда не отыскать нас в огромной сети извилистых коридоров Башни Авалона. Вот зачем Джиневра притащила меня сюда.

– Так будет проще. – Она делает шаг ко мне. – Скажем, что она пыталась сбежать. Применила свою магию – эту гадость. Диаметральную магию. Нам пришлось ее убить, другого выхода не было.

Мне не спастись.

– Признаться, я так долго мечтала об этом, Ния, – продолжает Джиневра. – Чудесное ощущение, как я себе и представляла…

Кто-то с разбегу врезается в нее и сбивает с ног. Через мгновение я узнаю Дариуса, любимца богов, а потом из темноты появляется еще одна огромная фигура. Серана свирепо смотрит на собравшихся, сжимая обеими руками топор.

Приспешники Райта отпускают меня. Я оседаю на пол, ударяюсь головой о каменные плиты, и мир на несколько секунд погружается во тьму. Приваливаюсь к стене и прислушиваюсь к звону металла о металл. Лязг клинков смешивается с криками, в воздухе витает запах крови – такой густой, что пересыхает во рту.

– Ния? – Серана обнимает меня. – Ты в порядке?

Дариус убирает меч в ножны и что-то вынимает из кармана.

– Астма, – мычу я.

– Да, мы заметили. – Дариус сует мне в лицо ингалятор, пластиковый корпус стукается о зубы. – Прости, прости… – Он в панике. – Ты как? Ния… Дышать можешь?

Он кладет руку мне на затылок и дважды прыскает из ингалятора. Я втягиваю альбутерол[15] и закашливаюсь, когда лекарство наполняет легкие.

Слава богам за моих друзей. Если я выживу, то лишь благодаря им…

– Всё в порядке, – хриплю я. – Спасибо.

Серана обхватывает меня за талию и ставит на ноги. Мне по-прежнему дерьмово, но теперь хотя бы снова получается дышать.

Оглядываюсь по сторонам. Повсюду по древним камням течет кровь. Сразу за двумя трупами «железных легионеров» лежит Джиневра, ее голова почти отделилась от тела.

Я прижимаюсь к Серане, и мы ковыляем прочь.

– Как вы меня нашли?

– Тана сказала, где ты, – отвечает Серана, – и Рафаэль просто обезумел. Мы слышали, как ты тяжело дышишь, поэтому схватили ингалятор и побежали следом. Рафаэль тоже тебя ищет.

– Где Тана? – спрашиваю я.

– Ждет в доках, – говорит Дариус. – Она сказала, что, если пройти через восточную часть Камелота, «Железный легион» нас не найдет.

В моей голове сумбур.

– И куда мы отправимся из доков?

– Мы – никуда, – говорит Серана. – Мы нужны здесь другим полуфейри. А тебе придется исчезнуть. Тана предсказала, что если ты не покинешь Камелот в течение часа, то погибнешь.

– И остальные в Башне Авалона вслед за тобой, – добавляет Дариус.

– Тебе тоже нельзя оставаться, – отвечаю я. – Райт вызвал эпидемию, чтобы убить нас всех.

– Ты о чем? – удивляется Дариус.

– Об оружии в башне Мерлина, – выдавливаю я. – Это биологическое оружие против фейри и полуфейри. Пендрагоны хотят уничтожить всех нас. Я уже слегка заразилась, но полуфейри не разносят вирус, хотя могут заболеть сами. Райт собирается распространить его в Броселианде, а потом в Европе. Это убьет все магические создания. Я вдохнула совсем чуть-чуть – и почувствовала, что словно умираю.

Серана и Дариус ошеломленно молчат. Наконец Серана произносит:

– Мы расскажем Рафаэлю и Амону. Найдем Найвен. И придумаем, как это остановить. Но тебе нужно убираться к чертовой матери, потому что с тобой жестоко расправятся в назидание другим.

Мы подходим к окну, и я понимаю: придется слезать по стене.

– Ладно, – я делаю глубокий вдох. – Идем вниз.

Вылезаю наружу и, расставив ноги, нащупываю первую точку опоры, но один вопрос не дает покоя. Мне нигде нет места – так куда же деваться?

* * *

По пути к докам я снова начинаю задыхаться и делаю еще пару затяжек из ингалятора. Слава богу, он при мне. Ноги дрожат от слабости.

Всходит солнце. Рассветные лучи сверкают на воде золотистыми искорками.

Сердце сжимается от мысли о Талане. Шиповник и мед.

Тана стоит на причале и опускает в деревянную весельную лодочку какой-то мешочек. К своему удивлению, я вижу рядом с ней знакомую женщину с серебристыми глазами – Изольду, сестру Рафаэля из Броселианда.

– Не сомневалась, что у тебя получится. – Тана сияет.

Но, несмотря на улыбку, ее щеки мокры от слез, а глаза опухли и покраснели.

– Я бы погибла, если б не ты, – отвечаю я.

Тана делает шаг навстречу и крепко обнимает меня.

– Башня Авалона обречена. Смерть нависла над ней и расползается, как тьма. – Она разжимает объятия.

– Это эпидемия, – объясняю я. – Секретное оружие Пендрагонов против фейри.

– Чего? – Изольда выглядит убитой горем.

Тана хмурится:

– Ну конечно. Что-то крошечное и большое. Карты подсказывали мне вновь и вновь, но я догадалась только сейчас…

– Честно говоря, карты Таро появились раньше современного биологического оружия, – замечает Серана. – Я имею в виду, что его сложно изобразить с помощью Шестерки Мечей и Шута, да?

– Было бы полезно добавить в старшие арканы[16] кого-нибудь вроде Злодея-Ученого, – вставляет Дариус. – Или Властолюбивого Поджигателя Войны – таких сейчас полно. Это вам не «О, пять монеток и перевернутая дубина… Должно быть, в башне спрятано биологическое оружие».

Тана смотрит на меня.

– Эти двое никогда не перестанут глумиться над моими предсказаниями, хотя сверяются с ними буквально на каждом шагу.

– Я перестану только после смерти, – улыбается Серана.

– Будем надеяться, не сегодня, – парирует Тана.

– На этой прекрасной ноте, – предлагает Дариус, – давайте отправим Нию и пойдем искать Рафаэля.

Серана протягивает руку, чтобы помочь мне забраться в лодку.

– Грести умеешь?

– Ей и не придется. Я здесь как раз для этого, – говорит Изольда. – Смогу доставить ее на Авалон.

– На Авалон? – вяло переспрашиваю я.

– Повидаешься с отцом, – поясняет Изольда с улыбкой.

Тана кивает в сторону лодки:

– Там в мешочке упаковка жасминового чая и бутерброды. Это поможет тебе выздороветь. Держись подальше от Камелота. Ты погибнешь, если вернешься сегодня.

Я вздыхаю.

– Круто… Наверное, в Броселианде меня тоже ждет смерть.

Тана качает головой:

– Нет, этого я не видела. Опасность таится в Камелоте. Прошу, будь осторожна и позволь нам самим разобраться с вирусом.

К горлу подкатывает ком, когда я представляю, как застряну на Авалоне с отцом, слушая его воспоминания о славных деньках двухтысячелетней давности.

Наконец все отходят в сторону. Изольда закрывает глаза и дышит полной грудью. Поднимается рябь, и лодку относит от берега течением, вызванным магией Изольды.

Пока лодка скользит по озеру, золотистый город уменьшается в размерах, исчезает как угасающее воспоминание. Я чувствую себя брошенной на произвол судьбы. Но разве со мной не всегда так?