Я еле держусь на ногах. Голова кружится, тело слабеет, пока подручные Райта волокут меня по лестнице. И еще начинается приступ астмы. Меня тащат вниз, крепко сжимая бицепсы.

– Мне нужен ингалятор, – хриплю я.

Райт усмехается:

– Переживешь.

Стоило вдохнуть чуть-чуть биологических препаратов – и начался приступ астмы. А что будет с фейри от концентрированной дозы?

– Я заразилась? – Мой голос слабеет. – Это Фейбан?

– Надеюсь, что так, – отвечает Райт. – К сожалению, вирус здесь слабый, однако тебя слегка зацепило, да. Ты оправишься, но, разумеется, у нас есть и другие способы покончить с тобой.

Сейчас единственная отрада для меня – та короткая запись, которую я прочла. Полуфейри могут заражаться, но не распространять инфекцию.

Райт громко вздыхает:

– И разумеется, вирус Фейбана показал, какая ты на самом деле без твоей магии. Слабая. Разваливающаяся на куски. Ущербная. Неспособная нормально дышать.

Что произойдет, когда они выпустят смертельный вирус, убивающий ослабленных фейри?

Дыхание перехватывает при мысли о тех, с кем я познакомилась в Броселианде. Об Эшлинг. О Грифлете. О неизвестных повстанцах, которые искренне пытались нам помочь. О детях-полуфейри из «Синего дракона» – кудрявой светловолосой малышке, которая спала, стиснув одеяло.

Вспоминаю румяных детей-фейри в варежках с налипшим снегом из деревни за рекой. Девочку с большой щелью во рту на месте выпавшего молочного зуба.

Вспоминаю мурлыкание Талана: «Ты напоминала рассвет».

А теперь они все умрут.

И конечно, этим не закончится. Зараза распространится по Фейри-Франции и всей Великобритании. Полуфейри в нашем мире тоже заразятся. Мы все умрем. Таким оружием невозможно управлять.

Нужно что-то предпринять… Сделать так, чтобы все узнали…

Мысли мечутся, пока Райт тащит меня по коридорам Башни Авалона.

Неужели он думает, что сумеет заткнуть мне рот? Полуфейри Башни Авалона должны остановить Райта. И люди тоже. Не все состоят в «Железном легионе». Не все хотят смерти фейри.

Мы приближаемся к лестничной клетке, где находился наблюдательный пост Таны. Ее самой нет, и это хороший знак – наверное, побежала за помощью.

– Сэр Райт, – говорит Джиневра, – мы можем провести ее через покои Пендрагонов прямо в нашу приватную комнату для допросов. Незачем делать это у всех на глазах. Это может спровоцировать беспорядки.

– Мы больше не действуем исподтишка, – возражает Райт. – Кадеты и рыцари не смеют посягать на законную власть сенешаля. Нужно, чтобы они боялись последствий. Они научатся подчиняться.

– Но она может рассказать им о биологическом оружии…

Райт усмехается:

– Пускай.

Я стискиваю зубы. Ладно. Его самоуверенность обернется его слабостью.

Сейчас самое время свергнуть власть Пендрагонов в Камелоте.

Но мы направляемся к башне Мерлина каким-то странным маршрутом. Райт ведет нас не прямо к главному входу, а извилистыми короткими перебежками, словно прячась. Неужели все-таки в камеру для допросов?

Скоро я понимаю, что мы движемся по крытому переходу в Лотианскую башню. Какая-то бессмыслица…

Мы входим в главный вестибюль башни, и меня охватывает облегчение. Дорогу преграждает толпа полуфейри и кадетов. Впереди стоит Рафаэль, скрестив руки на груди и яростно играя желваками. Я окидываю взглядом собравшихся и не вижу своих друзей. И всё же эти полуфейри – мои союзники.

– Рафаэль, – слабым голосом зову я. – Есть тайна…

Один из громил внезапно бьет меня под дых. Воздух со свистом выходит из легких, я задыхаюсь.

Когда я поднимаю глаза. Рафаэль обнажает меч, его глаза сверкают серебром. Но Райт уже приставил к моему горлу кинжал. Лезвие врезается в кожу.

– Еще шаг – и она умрет, – шипит он Рафаэлю.

– Все кончено, Райт, – ровным голосом отвечает Рафаэль. – Отпусти ее.

Несколько секунд Райт молчит, затем произносит:

– Я просто выполняю долг, защищая своих людей от опасной изменницы.

– Ния – рыцарь Авалонской Стали. Ее вклад в наше общее дело больше, чем у любого из вас…

– Довольно! – рявкает Райт, кинжал упирается мне в горло. – Хочешь сделать это здесь? Очень хорошо. Давай поговорим о твоем драгоценном рыцаре Авалонской Стали. Где Тарквин?

– Я тут. – Тарквин подходит ко мне вплотную, бросив презрительный взгляд.

Райт убирает лезвие от моего горла, но приставляет к спине, упираясь в позвоночник.

– У тебя еще появится шанс поболтать, полукровка, – шипит он мне в ухо. – Но только попробуй меня прервать. Всажу под ребра – пикнуть не успеешь.

Ненависть бурлит в моих венах. Я дождусь своего шанса и все выложу Рафаэлю и остальным. Ради правды я пойду даже на такой риск, как удар кинжалом.

А потом Тарквин поворачивается, протягивает руку и выводит вперед женщину. У меня замирает сердце.

Мама…

В кои-то веки она выглядит прилично. Волосы выкрашены в блонд, макияж безупречен. Кто-то за ней присматривал. Понятия не имею, зачем она здесь, но это не к добру.

– Отпустите ее, – выпаливаю я. – Она совершенно ни при чем.

– Совершенно – что? – возмущается мама.

Ну, разумеется. Хотя и выглядит хорошо, но, как обычно, не в себе.

– Для тех, кто не в курсе: это Брэнди Мелисенда, мать Нии, – объявляет Тарквин. – Очень милая женщина, известная актриса. Мы встречаемся время от времени.

Я не в силах дышать.

Мать сияет улыбкой – приторной, как сахарная вата, – и я чувствую холод и горечь разочарования. Мне хочется, чтобы она прежде всего посмотрела на меня, подумала обо мне. Чтобы перестала играть на публику перед посторонними. Но я годами ждала от нее чего-то большего, так что лучше не обольщаться.

Мама игриво взмахивает ресницами, поглядывая на Тарквина. Пожалуй, это самое ужасное, что она вытворяла на моей памяти.

Я в жизни не злилась на нее так сильно. Даже когда она рухнула на стеклянный стол и разбила его на моем пятнадцатилетии.

– Несколько дней назад я показывал Брэнди здешние места, – продолжает Тарквин. – И когда мы пришли сюда, она рассказала кое-что весьма любопытное. Брэнди, поделишься со всеми?

И тут до меня постепенно доходит. Понимание, мрачное и ядовитое, переполняет меня, подступает к горлу. Понятно, почему Райт приволок меня сюда, почему захотел устроить эту стычку именно здесь.

Он знает. Райт знает.

А теперь и Рафаэль узнает.

Моя тайна, которую я так тщательно скрывала от всех, вот-вот вырвется наружу.

Райт придвигается ближе, чтобы я чувствовала острие кинжала. Намек ясен: одно слово – и он убьет меня. Как и много раз до этого, я бросаю на мать умоляющий взгляд, который говорит: «Мама, прошу, не надо. Не устраивай спектакль. Хоть раз в жизни просто побудь мамой…»

Она озирается, ловит мой взгляд, и я читаю в ее глазах понимание. Мама знает: я хочу, чтобы она молчала. Она слышит свист и хрипы в моих легких. Но тут же отводит глаза. Разумеется, ее манит то, чему она не в силах противостоять, – внимание публики.

– Что ж, – она улыбается еще шире, – я сказала юному Тарквину, что мне очень нравятся здешние канделябры, они придают этому месту такое великолепие… И конечно, перила – они безусловно…

– Я имел в виду портрет, – резко и громко перебивает Тарквин.

– А… – Мама хихикает и оборачивается к висящему над нашими головами портрету. К той самой картине, которую я увидела в свой первый день в Башне Авалона.

Величественный король фейри, весь в черном, пронзает мечом обнаженное женское тело. У его ног гора человеческих трупов. Губы кривятся в усмешке.

Мордред, мой отец.

– Так глупо, – продолжает мама. – Я сказала юному Тарквину, что этот мужчина на картине просто копия того, с кем я когда-то давно познакомились в Корнуолле. На самом деле тот мужчина-фейри был весьма симпатичным. Не таким грозным, как этот на картине, но сходство невероятное.

– И сколько же лет назад вы встретились, можешь сказать? – поторапливает Тарквин.

– Мам, – пытаюсь я остановить ее, – не надо…

Кинжал впивается мне в спину.

– Очень давно, молодой человек. Ты, скорее всего, еще не родился. Кажется, лет двадцать пять… нет, двадцать семь.

Повисает гнетущая тишина. Воодушевленная всеобщим изумлением от ее слов, мама продолжает:

– Действительно странно. Просто одно лицо. Такое невероятное совпадение…

– И что с того? – вставляет Рафаэль. – Она встретила похожего на Мордреда мужчину. Черт возьми, при чем тут вообще это? Мордред погиб на Авалонской войне.

– Да неужели? – отвечает Райт. – Как я уже говорил, недавно мы обнаружили в башне Мерлина магического мотылька. И, как многим известно, мотыльки служили шпионами Морганы и ее сына Мордреда. А вот что мы нашли у Нии Мелисенды…

Он вскидывает руку, демонстрируя мотылька.

– Да ты постоянно лжешь! – кричит Рафаэль. – Ты мог подбросить его Ние.

– Давайте спросим саму Нию, – предлагает Райт, по-прежнему упираясь мне в спину острием. – Скажи, девочка, это твой мотылек?

Едва я открываю рот для ответа, как чувствую резкую боль в ладони – там, где остался шрам от Клятвы Болиголова. Я не могу никому рассказать правду, иначе клятва вступит в силу. И меня ждет судьба страшнее, чем смерть от кинжала.

Значит, Райт догадался. Наверное, заметил шрам на руке и, как Тана, понял, что это древний связующий ритуал. И сопоставил все факты.

– Ну так что? – повторяет Райт. – Этот мотылек? Не хочешь нам что-нибудь рассказать? Или твое молчание следует понимать как согласие? Ты заключила договор с Мордредом, своим отцом. Да?

Я скрежещу зубами от досады.

– Тогда будем считать молчание за подтверждение, – торжествующе заявляет Райт.

– В башне Мерлина есть тайная комната, – быстро вставляю я. – И Пендрагоны разработали…

– Нам ни к чему россказни о заговоре! – заглушает меня Райт. – Ты отрицаешь, что явилась сюда, чтобы подбросить этого мотылька?

Кинжал протыкает мою одежду.

– Эпидемия, которая способна убить…

– Давай попробуем иначе! Ты дочь Мордреда Цареубийцы или нет? Ты заодно с ним?

В отчаянии я обливаюсь холодным по́том.

Колени подкашиваются, меня трясет. Не знаю, в чем причина – ярость, горечь или действие токсинов в тайной комнате, – но в груди такая сумятица, словно там сплелись колючки шиповника.

– Фейри и полуфейри, они хотят убить всех магических…

– Почему ты не отвечаешь на вопросы? Хватило бы простого «нет». Ты можешь опровергнуть обвинения?

– Они собираются уничтожить все…

В толпе уже перешептываются, громкий гул разносится по вестибюлю. Мой ослабленный вирусом голос едва слышен из-за шума. Райт запросто перекрикивает меня:

– Как только вы узнаете правду, все станет совершенно ясным. Ния Мелисенда и Мордред Цареубийца поразительно похожи. Она способна проходить сквозь завесы. Она способна отыскать фейри, исчезнувшего сотни лет назад, и она это сделала – нашла своего отца. Их сходство заметно и по ее лицу, и по ее диаметральной магии. Все знают, что Мордред тоже был проклят диаметральной магией. Она и сделала его безумным, не так ли? Магия привела его в эту самую башню и побудила устроить кровавую бойню. Цареубийца… И что неудивительно, именно из-за его жалкого мерзкого отродья сорвалось покушение на Оберона и Талана. Мы потерпели неудачу из-за Нии, и наши солдаты продолжают гибнуть из-за нее. Наша агент действовала заодно с Мордредом Цареубийцей, своим сородичем!

Шум усиливается, крики эхом отражаются от потолка. Я встречаюсь взглядом с Рафаэлем. В его серебристых глазах шок: теперь он знает правду. Знает, что я действительно дочь Мордреда и скрывала это от него.

Рафаэль поклялся уничтожить род Морганы. Он поклялся убить меня.

– Я вновь и вновь повторял, что Ние Мелисенде нельзя доверять! – вопит Райт. – И теперь вы наконец убедились, что я прав. Она готова на любую ложь, чтобы защитить себя. Она будет манипулировать, обманывать, вводить в заблуждение, используя те средства, которым научили ее мы. И все ради того, чтобы мы не узнали правду. Она дочь Мордреда и идет по стопам отца.

После этих слов подручные Райта волокут меня прочь. Кто-то из толпы выходит вперед, чтобы помешать, другие оттаскивают их назад. Начинается свара, в ход идут кулаки.

Меня захлестывает отчаяние. Одним ударом Райт расколол лагерь противника, посеяв раздор. А в качестве бонуса превратил меня в изгоя.

Так вот как все закончилось… Не боевыми барабанами, не смертельной битвой, а улыбкой моей матери перед толпой и моим стихающим голосом.