Предрассветный час в Башне Авалона – самый тихий и безмятежный. Засидевшиеся допоздна библиотечные ученые мужи и рыцари, корпящие над картами, отправились спать, а ранние пташки – переписчики, кухонный персонал и инструкторы – еще в постелях. Это синий час[13] царства тишины. Лучшее время отправиться на разведку в Башню Мерлина.

Мы вчетвером крадемся в тиши по обшарпанным каменным коридорам. Я еще не пришла в себя, и усталость смешивается с адреналином от понимания: я в логове врага. Голова кружится, меня подташнивает. Каждый звук заставляет меня трепетать.

Как и договаривались, мы молча разделяемся у подножия башни. В нее ведут три пути, и нам необходимо контролировать каждый вход на случай появления «Железного легиона». Серана, Дариус и Тана занимают наблюдательные посты, а я взбираюсь по лестнице на самый верх. Крадусь, навострив уши на любой источник звука, будь то одиночный патруль или рыцари, обсуждающие за Круглым столом военные действия. Но слышу только собственные мягкие шаги. Добравшись наверх, захожу в коридор и прижимаюсь ухом к двойным дверям.

Меня встречает тишина. Поворачиваю дверную ручку и заглядываю внутрь.

Ничего – ни движения, ни горящих свечей. Только лунный свет струится сквозь витражи на Круглый стол в центре зала и на каменный пол.

Тихо вхожу. В прохладном воздухе витает густой запах древнего дуба.

Я никогда не бывала в этом старинном зале в одиночестве. Удивительно, какой он огромный… Шаги эхом отражаются от каменных стен. Надо мной высятся сводчатые потолки. В этом месте я ощущаю бремя истории, прошлых веков и поколений рыцарей.

Я иду по залу к портрету Мерлина. Раньше я не видела его с близкого расстояния. Издали Мерлин кажется мудрым и величественным. Но когда я стою прямо перед ним, он другой. Глаза хитро блестят, улыбка холодная. Вблизи Мерлин выглядит насмешливым и снисходительным. Властолюбивым. Неудивительно, что Мордред его ненавидит.

Ладно, старый хрыч, как заставить тебя открыться?

Осторожно веду пальцами по раме, пока не нащупываю сбоку шатающийся фрагмент. Нажимаю – не поддается. Дергаю на себя – опять ничего. Трижды провожу рукой по раме – без толку. Пульс учащается. Примерно через полчаса проснется персонал Башни Авалона, и кто-нибудь заявится сюда подготовить зал к дневным заседаниям и подмести пол. Времени в обрез.

Я исследую кирпичную стену вокруг портрета, нажимаю на нее то тут, то там. Один кирпич шатается, но не сдвигается. Разочарование сдавливает череп.

Ну давай. Давай, черт побери.

По внезапному наитию я с силой нажимаю на шаткий кирпич, и тот углубляется в стену. Щелкающий звук эхом отражается от потолка. Портрет отделяется от стены, открывая проем. Изнутри меня обдает волной спертого воздуха.

Вхожу в короткий темный коридор и через несколько футов натыкаюсь на висящую кольчужную сетку. Трогаю ее рукой – прикосновение железа к коже вызывает слабое, едва заметное шипение. На меня железо почти не действует, но для чистокровного фейри это яд.

И для магического мотылька-фейри тоже. Маленький шпион Мордреда залетел сюда, задел сетку и погасил собственную магию.

Отодвигаю кольчужную сетку и захожу в каменное помещение. Сверху проникает лунный луч.

Не знаю, что я ожидала здесь найти, – может, карту Броселианда, испещренную красными крестиками, или планы внезапного удара по противнику… Тана говорила про нечто крошечное, но большое. Может, мощный меч? Сам Экскалибур[14]?

Чего бы я ни ждала, передо мной маленькая темная комната, а в ней – ниша с несколькими серыми папками. У стены – потертый дубовый письменный стол. Больше ничего.

В другой стене – небольшая круглая дверь. Пытаюсь открыть ее, гадая, нет ли за ней того, что я ищу. Она заперта.

Достаю из кармана набор отмычек и медлю. Первое впечатление может быть обманчивым. Сначала нужно проверить эту комнату.

Беру одну папку и открываю: это что-то вроде бухгалтерской книги. Столбцы цифр с примечаниями «срок годности», «фактор риска», «термостойкость», «индекс загрязнения», «скорость размножения». Я просматриваю все, пытаясь запомнить информацию о температуре и загрязнении, хотя не представляю, что все это значит. Знаю только, что это, должно быть, нечто важное.

Каждая строка имеет шестибуквенный код, а на странице, которую я просматриваю, стоит дата – три месяца назад. Листаю дальше. Страницы кажутся похожими. Следующая папка практически такая же, только дата более ранняя – около двух лет назад. Третья папка – пятилетней давности. Есть еще несколько, и в каждой одинаковые данные.

Возвращаю папки на место. Пульс учащается. У меня предчувствие, что я на пороге важного открытия. Подхожу к письменному столу и рывком выдвигаю большой ящик.

Как ни странно, внутри старого стола – ледяной холод. Это не просто письменный стол. Это замаскированный холодильник.

В ящиках я нахожу плотные ряды штативов с бутылочками. Каждая содержит светлую жидкость, закупорена пробкой и помечена шестибуквенным кодом. Беру одну с надписью AGNU6B и рассматриваю. Содержимое походит на грязную воду.

Ставлю бутылочку на место, и голова идет кру́гом, когда я раскладываю все по полочкам. Столбцы в папках. Инкубационный период, фактор риска, термостойкость, индекс заражения…

Это характеристики инфекций, вирусов, микробов.

Что-то крошечное и большое.

Секрет Райта – биологическое оружие. Эпидемия.

Возвращаюсь в нишу и беру четвертую папку. На ней – более ранняя дата. А пятая папка сформирована десять лет назад. Беру последнюю серую папку и проверяю дату на первой странице.

Семнадцать лет назад.

Они работали над этим семнадцать лет?

Фейри вторглись пятнадцать лет назад. Европе не грозила опасность, когда Райт и его сообщники начали этот проект.

Замечаю засунутый среди папок тонкий блокнот и достаю его. Это что-то вроде дневника. Листаю и вижу множество заметок: гипотезы, достижения, неудачи. Я слишком устала, чтобы вчитываться внимательно, но отдельные предложения бросаются в глаза, врезаясь в сетчатку:

Летальный исход в течение нескольких минут: непригодно для использования, потому что слишком быстро перестанет распространяться.

Летальный исход для людей и фейри: непригодно для использования.

Летальный исход только для фейри, ослабляет людей: продолжить исследования.

Вирус в ослабленной форме, воздействует на магию, ослабляет испытуемых: продолжить исследования.

Эфир-X26 внедрен: первоначальные результаты многообещающие. Предполагаемое распространение по всей территории – несколько месяцев. Воздействует на магическую флору и фауну.

Инфекция Фейбана: передается от чистокровных фейри. Полуфейри могут заражаться, но не являются переносчиками.

Внедрен. Распространение по всей территории.

Какой территории? Я перечитываю эти фразы и смотрю на дату.

Шестнадцать лет назад. Как раз перед вторжением фейри. Вторжением, начатым Обероном из-за эпидемии в Броселианде. Сгнившие посевы.

Вот черт…

– Увлекательное чтение, не правда ли?

От голоса за спиной кровь стынет в жилах.

Я оборачиваюсь. Сердце бешено колотится. За железной кольчужной сеткой стоит Райт. Его длинный черный плащ ниспадает до пола, глаза поблескивают как тусклые монеты. За ним маячат Тарквин, Джиневра и двое здоровенных громил, каких я в жизни не видела.

– Взять ее, – приказывает Райт.

Я выхватываю нож, но мои движения медленные и неуклюжие. Со мной что-то не так. Пытаюсь призвать тройственную силу, но больше не чувствую присутствия Морганы и Нимуэ.

Один из громил хватает меня за запястье. Его прикосновение холодное и грубое. Я напрягаю все силы, чтобы взять под контроль его разум, но это все равно что черпать воду из пустого колодца. Пусто. Моя магия исчезла, иссякла. Я опустошена.

Приспешник Райта выкручивает мне руку. Я вскрикиваю и роняю нож, тот со звоном падает на пол. Другой громила хватает меня за левую руку. Тарквин и Джиневра не отходят от Райта ни на шаг и сияют от радости из-за того, как я вляпалась. Просто светятся злорадством.

– Что? – Я чувствую, как мои губы немеют. – Что вы со мной сделали?

– Я ничего не делал, – сухо отвечает Райт. – Но ты находишься в комнате, где проводилось множество экспериментов, создавалось биологическое оружие. Оружие против магии. Некоторые вещества растворены в воздухе. Разумеется, для нормальных людей они безвредны. Но ты ведь не нормальный человек, не так ли? Ты порченая. Полукровка.

Я смотрю на него, кипя от злости.

– Зачем вы это делаете?

– Потому что, как я неоднократно говорил, фейри опасны и с ними необходимо покончить. Навсегда.

– Это из-за вас в Броселианде начался голод. Они напали в первую очередь из-за ваших действий.

Райт вздыхает.

– Мне бы хотелось, чтобы так и было. Но это все мой отец. Воистину выдающийся человек. Я просто заканчиваю начатое им. И я не справился бы в одиночку. Сэр Кей тоже был в курсе и поддерживал наш проект. В некоторой степени.

– Вранье.

– Ты его не знала, – хрипло произносит Райт. – Он был прагматиком. Фейри представляли угрозу, а на угрозы нужно реагировать.

– Надо обыскать ее. У нее есть спрятанные ножи, – встревает Тарквин и нетерпеливо делает шаг вперед. – Давайте я.

– Нет, – Райт прищуривается. – Пускай Джиневра. Ты уже попадался на ее удочку.

Тарквин краснеет, но отступает.

Джиневра с насмешливой улыбкой приближается ко мне, ощупывает и находит нож в рукаве, лезвие в сапоге и отмычки.

– Я так и знал, что ты недостойна торка из Авалонской Стали, – говорит Райт. – Опытный агент никогда не зашел бы в хорошо охраняемое помещение, не проверив все как следует. Ты включила сигнализацию, когда открыла портрет в зале.

Тарквин хихикает.

– Думала, мы не знаем, что ты вернулась? Мы засекли тебя, как только ты появилась в Камелоте. Так мило, что ты отправила своих дружков сторожить внизу и даже не заподозрила, что есть еще один вход – через покои Пендрагонов…

– Довольно, Тарквин, – ворчит Райт. – Необязательно рассказывать ей все.

Но Тарквин ощетинивается, скривив губы:

– Думала, самая умная? А мы всегда были на шаг впереди.

– Довольно! – рявкает Райт, и это слово разрывает воздух, словно выстрел.

Я цепенею, холод пронизывает до костей. Я все поняла. Мне следовало догадаться.

Это место – не просто академия. Это ловушка для полуфейри. Они заманивали нас, предлагали поступать, чтобы использовать, а потом схватить.

Пендрагоны не помогали нам в Броселианде. Им всегда было плевать на войну. Все их усилия направлены на Башню Авалона, на полуфейри. На то, чтобы шпионить за нами. Чтобы выяснить, как захватить власть и сокрушить «внутреннего врага».

– Что это? – Голос Джиневры прорезает тишину, когда она извлекает из голенища моего сапога что-то серебристое, поблескивающее в лунном свете. Неподвижного мотылька с потускневшими крылышками.

– Дай-ка мне… – В глазах Райта голодный блеск, от которого меня едва не выворачивает.

Он берет мотылька и с интересом вертит в руках. Я смотрю на Райта и содрогаюсь от резко нахлынувшего страха.

Мотылек такой легкий и плоский, что я даже не почувствовала, как Мордред уронил его мне в сапог. И не заметила его, когда опять обувалась.

Мордред всегда говорил, что никому нельзя доверять.

– Что ж, – продолжает Райт, – любопытно. Похоже, пора предъявить твою новую подружку, дорогой племянник…

Тарквин хмурится.

– Я думал, мы отведем ее в Башню Пендрагонов для допроса.

Райт улыбается.

– Нет. Лучше по парадной лестнице. Пусть все увидят, кто здесь на самом деле главный и что бывает, когда нам бросают вызов.

Джиневра колеблется.

– Но, сэр, наши агенты сообщили, что Рафаэль и его приспешники собрались сегодня утром. Если они нас увидят…

– Я как раз и хочу, чтобы увидели. – Улыбка Райта холодна как лед. – Скоро они поймут, в чьих руках власть.