Я мчусь через лес, ветки хлещут по телу и лицу, ноги топчут снег и мох, ломают сучья. Путь преграждает огромное поваленное дерево. Я перелетаю через него и резко приземляюсь с другой стороны, сильно ударившись и едва не поскользнувшись на льду. Но удерживаюсь на ногах и бегу дальше. Ладонь на топорище вспотела.

За спиной раздаются крики Королевской Стражи. Они запросто найдут меня по свежим следам на снегу. Наверное, у них лошади, а среди солдат есть хорошие следопыты. Если бежать по прямой, они отрежут мне путь.

Поворачиваю влево, изо всех сил работая руками, чтобы не сбавлять темп. От такой скорости легкие уже должны были сжаться, но этого не происходит. Пусть я не до конца понимаю свою магию, но чувствую, как она наполняет тело силой, как стремительный поток, грохочущая река скрытой мощи. И я становлюсь быстрее и легче, словно парю над землей, а не топчу ее ногами.

С разных сторон доносятся яростные вопли. Преследователи рассредоточились, чтобы схватить меня.

Стрела вонзается в бедро, боль пронизывает насквозь – острая, ослепляющая. Не в силах дышать, я спотыкаюсь и роняю топор. Перекосившись от боли, зажимаю бедро, чтобы остановить кровь, и со страдальческой гримасой выдергиваю наконечник стрелы. Из раны хлещет, снег становится красным. Я хриплю от боли, однако нужно двигаться дальше.

Снова тянусь к топору и поднимаю его.

От боли трудно соображать, сердце сильно колотится. Прихрамывая на бегу, я вся дрожу и обливаюсь по́том. Голоса приближаются. Несмотря на холод, меня подташнивает, я не чувствую проваливающихся в снег ног.

Между дубами крадется солдат. Он бросается ко мне, вспугнув черного дрозда, громкий крик взлетающей птицы разрезает тишину.

Похоже, вся моя магическая сила испарилась, легкие сжимаются. Я хриплю, пытаясь отдышаться.

А если я погибну здесь? Они спрячут мое тело, зароют в снегу, как Арвенну? Без надгробия, без похорон?

Я представляю, что никто не найдет меня. Тайна моего исчезновения затеряется во времени, я буду лежать и гнить, как осенние листья под снегом.

У меня всего секунда.

Солдат бросается на меня, и, не успев осознать, что делаю, я уже заношу топор. Сильный удар в бок противника – и лезвие топора глубоко входит в плоть, вспарывая живот. Солдат удивленно таращит серебристые глаза и отшатывается.

Он неуклюже замахивается мечом. Ему недолго осталось быть в этом мире, но он сражается до последнего. Я уклоняюсь, его клинок свистит над головой. Здоровой ногой я бью противника в грудь, и он падает навзничь, заливая снег кровью.

За спиной хрустят ветки, я поворачиваюсь навстречу второму нападающему. Его рыжие волосы развеваются за спиной, он с ревом несется прямо на меня. Я уворачиваюсь, бросаюсь вперед и касаюсь его незащищенной шеи, обрушивая на него всю свою силу. И нахожу в голове солдата хаос, торнадо из жестоких мыслей, картины тех ужасов, которые он хочет сотворить со мной. Его садистские и извращенные мыслишки уже не имеют значения, неуместны. Направляю поток силы в его разум, заглушая мысли о крови и ломающихся костях, затопляя его эмоции, его воспоминания. Его челюсть отвисает, он роняет меч и оседает на снег с разинутым ртом.

Поднимаю меч и вонзаю противнику в грудь. С его губ срывается последний вздох, последний выдох – и он больше не дышит.

В следующую секунду боль разрывает сознание. Я задыхаюсь и прислоняюсь к дереву. Красные капли падают на белый снег. Ощупываю свой нос, и кровь течет по руке. Вокруг столько чертовой крови…

Я наклоняюсь за мечом; меня подташнивает. В дерево рядом вонзается стрела. Я готова упасть в снег и сдаться, но заставляю себя двигаться дальше.

Пошатываясь, бреду по лесу. Из бедра сочится кровь. Всё как в тумане. Я думаю о маме: что будет с ней, если я сейчас погибну? Лишится ли она пристанища в Камелоте? Найдет ли того, кто позаботится о ней, когда она станет старой, изможденной, больной?

В голове мелькает давнее забытое воспоминание. Я маленькая, мама оставила меня дома одну, я проснулась от кошмара о привидениях. В ужасе я искала ее, но в доме было темно и пусто. Под ногами скрипели половицы, и я знала, что призраки где-то здесь, подкарауливают меня. В панике я побежала вслепую, пока не ударилась лбом об острый край полки. Помню то чувство абсолютного одиночества… То же самое я ощущаю и сейчас – раненая, ковыляющая, не разбирая дороги. Я продолжаю идти, сжимая трофейный меч. Голова раскалывается.

Вскоре передо мной вырастает гранитная скала. Это настоящая стена – она поднимается на головокружительную высоту, тянется по земле далеко вправо и влево и слишком отвесная, чтобы взобраться. По ней вьются виноградные лозы, но обрываются на полпути наверх.

С разных сторон доносятся крики. Преследователи приближаются, окружают меня.

Кровь шумит в ушах, я поворачиваюсь и вжимаюсь спиной в каменную стену.

Бежать некуда. Здесь я приму последний бой. Я представляю Тану, сидящую на кровати и переворачивающую карту Смерти.

Лихорадочно ищу способ спастись. Рядом есть несколько валунов, но они слишком низкие, чтобы защитить от стрел. Я зажимаю рукой раненое бедро. Страх пронизывает насквозь. Я стискиваю зубы и пытаюсь сохранять спокойствие. Закрыв глаза, призываю магию, которая поднимается где-то из глубины груди. Это успокаивает. Не хочу сдаваться. Не хочу остаться погребенной под снегом, забытой на века. Я хочу жить.

И тут я ощущаю в голове чье-то знакомое успокаивающее присутствие, слышу глубокий чувственный голос. Я как будто подсознательно ищу его, опуская возведенный барьер.

Это голос Талана. Мой ментальный барьер по-прежнему защищает от него, но слабее обычного. Я чувствую его страх за меня. Должно быть, он вернулся в охотничий домик и обнаружил, что там пусто. Увидел множество следов вокруг и распахнутое окно. Настойчивое прикосновение его темной силы наводит на мысль: принц ищет меня с помощью магии. Он знает, что не может проникнуть в мой разум, что я всегда защищаюсь от него, но все равно пытается. И наверняка идет по моим следам, безумно петляющим между деревьями, и дорожке крови из раненого бедра.

– Талан! – зову я.

Но только привлекаю внимание нападающих. Я слышу их крики – они догадались, где я. Талан по-прежнему отчаянно ищет меня, но он слишком далеко и не слышит.

Ярдах в сорока из-за деревьев появляются солдаты и видят меня. Пригнувшись, я сжимаю меч. Талану ни за что не успеть вовремя. Я сама за себя.

Но есть другой способ сообщить ему, где я…

И в первый раз за все время в Броселианде я убираю свой ментальный барьер.