Розовые лучи утреннего солнца проникают в домик. Я прижимаюсь к Талану в уютной кровати. Время от времени доносятся трели крапивников и соловьев, и я приподнимаю веки.

Среди ночи камин погас, и за считаные часы дом остыл. Но даже без огня тело Талана согревает меня. Я прижимаюсь к нему, закинув свою руку поверх него. Рассвет окрашивает теплые кедровые тона хижины в медовые оттенки. Когда я прижимаюсь к принцу, мой разум балансирует между сном и явью. Мысли появляются и рассеиваются как туман, который стелется над озером Авалон.

Талану известно, что я полуфейри, и ему плевать. Он не знает всего, но в его объятиях мне спокойно.

Он не тот, кем мы его считали, – Мясником из Бретани, безжалостным убийцей. Он понимает, что люди и полуфейри – просто козлы отпущения для короля.

Если я права, мы вместе сумеем остановить войну. Просто нужно придумать, как постепенно рассказать Талану всю правду и не лишиться его поддержки.

Но прямо сейчас мне в самом деле не хочется прерывать это восхитительное уединение.

Рука принца перемещается по моему животу, пальцы лениво поглаживают кожу.

– Ния, не спишь?

– М-м-м… – Я натягиваю одеяло, прижимаюсь к Талану задом, чувствую что-то твердое и длинное, и во мне снова пробуждается желание.

– Нужно возвращаться в Периллос, – бормочет он. – Но сначала раздобыть в дорогу побольше еды и запастись водой. Поспи еще немного.

Принц целует меня в висок, и я мечтательно смотрю, как он натягивает брюки. Трудно оторваться от него – от каждого дюйма его совершенного тела.

Провожаю Талана взглядом, дверь за ним закрывается. Я слышу хруст снега под его ногами и продолжаю нежиться под одеялом.

Когда Талан вернется, надо будет поговорить с ним о войне. Выяснить, зачем он пытается захватить Шотландию. Каковы его планы, если он не поддерживает крестовый поход своего отца против людей.

Я сонно сворачиваюсь калачиком под одеялом; мужской запах Талана по-прежнему окутывает меня.

* * *

Внезапно открываю глаза – сердце бешено стучит. Первым делом в голову приходит мысль об опасности. Сначала я не понимаю, что именно меня разбудило, но дыхание перехватывает, когда в лесу слышатся мужские голоса. Талан кого-то привел с собой?

Встаю с кровати, надеваю тонкую шелковую ночнушку на голое тело, подхожу к окну, и мое сердце замирает. Я отпрыгиваю от стекла и снова осторожно выглядываю, стараясь остаться незамеченной.

Это не Талан – это Королевская Стража. К охотничьему домику направляются не меньше двадцати солдат, все в доспехах с гравировкой королевской гвардии. Они держат наготове мечи, вид у них жестокий и злобный.

Моя кровь бурлит – я узнаю воина в центре отряда. Он крупнее остальных, губы кривятся в леденящей душу свирепой гримасе. Он размахивает чудовищно огромным мечом – тем самым, который был при нем во время захвата в плен Рафаэля. Это Видаль, брат Маэртисы, и, судя по выражению его лица, он здесь по личным причинам. Он знает, что я сделала с его сестрой-близнецом.

Понимание приходит медленно, как таяние снега на земле. Талан сказал вчера, что никто в деревне не знает меня в лицо. Но что, если Видаль пришел сюда за мной – убийцей сестры? Наверное, он догадался, что это я, сразу после нашего отъезда из дворца Эдана. Ведь Маэртиса уже подозревала меня и могла что-то шепнуть ему. Однако Видаль выжидал. Напасть на меня в Периллосе было бы глупостью. Он ждал удобного случая, чтобы воспользоваться моментом.

Когда Видаль выяснил, что меня нет в замке, то мог за эти дни поговорить с жителями деревень в окрестностях охотничьих домиков принца и попросить сообщить, если они меня увидят. Вчера на меня так уставились, когда я появилась в деревушке… Узнали? Испугались?

Возможно. Скорее всего.

И сразу, как только я ушла, донесли Видалю. Он здесь, чтобы отомстить. У меня ужасное предчувствие: если он схватит меня, моя смерть будет медленной и мучительной.

Солдаты не спеша приближаются, рассредоточиваясь вокруг домика. Не знаю, заметили ли они движение в окно, но надеюсь, что нет. Бросаюсь в дальний угол и обуваюсь, пригнувшись, чтобы меня не увидели. Снова выглядываю в окно. Теперь они совсем рядом, в нескольких десятках ярдов.

Запястья покалывает магический холодок; я вижу символы Нимуэ, мерцающие на коже. Сердце учащенно бьется; я чувствую, как что-то прорастает внутри. Это магия реагирует на мой страх. Та древняя сила, которая пустила во мне корни, когда я оказалась в Броселианде, и раскрылась, когда я прошла мимо статуи Нимуэ. Она заставляет тело гудеть, разливается по венам.

Но, даже обладая такой силой, мне не победить. Солдат слишком много, и все вооружены. Один только Видаль – сама смерть, и на этот раз при мне нет отравленного кинжала.

Сердце стучит, ноги дрожат.

Бросаюсь к заднему окну, распахиваю и оглядываю лес. Никого.

Выпрыгиваю в окно и легко приземляюсь на ноги. Как только сапоги вязнут в снегу, во мне просыпается магия. Прижимаясь спиной к стене, я быстро озираюсь. Пальцы подрагивают, когда взгляд останавливается на топоре, которым Талан вчера колол дрова. Он торчит глубоко в пне, совсем рядом. Бросаюсь вперед, хватаюсь за деревянную ручку и выдергиваю. Вооружившись топором, мчусь по лесу, изо всех сил размахивая руками и двигаясь с такой скоростью, что не чувствую холода даже в тонкой ночнушке.

Ветер завывает в ушах на бегу, тело наполняется магической энергией.

Но меня заметили: позади слышны тревожные крики.

Две стрелы вонзаются в снег слева от меня. Я тут же делаю резкий поворот, потом еще один, двигаясь слишком быстро, чтобы стрелы могли попасть в цель. Видаль рявкает на солдат, но я пытаюсь сосредоточиться только на одном – на скорости. Я несусь по лесу, взметая снег. Мимо со свистом проносится еще больше стрел.

Ныряю в чащу в отчаянной надежде спрятаться среди дубов, но тут в ближайшее ко мне дерево вонзается стрела. Погоня приближается.