Просыпаюсь и чувствую тепло, исходящее от Талана. Сон ускользает, я снова в охотничьем домике. Пока мы бродили по снам лорда, я почему-то оказалась распростертой на Талане, а наши руки и ноги сплелись. Моя голова лежит на его мощном плече. Тепло просачивается сквозь его рубашку, согревая мои мышцы сквозь тонкое платье. Его восхитительный запах окутывает меня, заставляя сердце учащенно биться.

Конечно, я могу пошевелиться, но не хочу.

Камин потрескивает. От моего сохнущего платья воздух стал влажным и душным. Я прижимаюсь к Талану, и мои мышцы напрягаются. Я обнимаю его, и глубоко в моем животе плавно растекается жар. Даже в полусонном тумане я остро чувствую каждый твердый изгиб его мускулов – соблазнительную, опасную силу Ловца Снов.

Я слегка сдвигаюсь, наши тела соприкасаются, и меня охватывает желание.

Его пальцы трогают меня – лениво, дразняще. Они скользят вдоль спины так медленно, словно в распоряжении Талана все время мира.

Поднимаю голову: он внимательно наблюдает за мной. Глаза принца блестят в тусклом свете, их медные радужки горят как угли, губы слегка изогнуты в порочной улыбке. Выражение его лица – само воплощение первородного греха.

– Ты вскарабкалась на меня, малютка-полуфейри… На что-то надеешься?

Малютка-полуфейри… Кажется, он пока не требует ответов, хотя этот вопрос не дает мне покоя.

Но я не хочу отвечать прямо сейчас, пока я сонная и нежная и хочу еще немного побыть здесь, в нашем вымышленном мире. Не хочу разрушать чары.

Прежде чем правда выплывет наружу и все рухнет…

Пальцы Талана скользят по спине, по коже разливается тепло, и я хочу большего. Я могла бы отодвинуться, но мне нравится лежать на нем.

– От вашей магии клонит в сон, – бормочу я.

Принц запускает пальцы мне в волосы, оттягивает их, и в этом жесте есть что-то и ласковое, и собственническое.

– Это не единственный эффект моей магии. Но, конечно, от тебя правды не добьешься.

В моем животе продолжает растекаться жар. Я ненавижу, что Талан видит меня насквозь, – и одновременно жажду, чтобы он не отводил глаз.

Одно его плавное движение – и я оказываюсь на спине; быстро дыша, он нависает сверху. Одной рукой удерживает мои запястья над головой, заставляя сердце биться чаще. Другая рука поднимается по моему бедру, кончики пальцев скользят по шелку платья невыносимо медленно, дразняще.

Я всегда собиралась уступить ему, не так ли? Даже точно зная, чем это закончится, я все равно хочу его. Я сгорю вместе с ним, и пусть мы оба превратимся в пепел.

Его губы приближаются к моим.

– Мне нужны ответы, Ния. Хотя вряд ли все получится так легко…

Мой пульс учащается.

– Однажды вы сказали, что я могу иметь свои тайны…

– Я передумал. Тайны возводят крепостные стены, и я не хочу оказаться по другую сторону от тебя. Я хочу знать о тебе каждую мелочь.

Его губы опускаются к моей шее, его дыхание – сладостный чувственный шепот, предвосхищающий прикосновение к моей коже.

Я запрокидываю голову, принц трогает губами мое горло, лениво, как бы невзначай касается языком, и от поцелуев во мне разливается наслаждение. Прижимаюсь к Талану бедрами, он запускает руку под подол – медленно, с остановками. Шелк платья скользит по коже, доставляя изысканное сексуальное мучение. Желание растекается внизу живота, как растопленный мед.

Но под этим теплом я чувствую какую-то резь. Вину. Я все время вру Талану.

Он поднимает голову:

– Итак, Ния, расскажи о своих родителях.

Я поглаживаю его грудь, запускаю руки под рубашку.

– Это один из способов испортить настроение…

Вранье. Каждая клеточка моего тела жаждет его прикосновений, пока мои пальцы обводят кубики его пресса и его мускулы напрягаются.

Я стягиваю с принца рубашку, провожу по изящным изгибам его тела, которое выгибается от моих прикосновений. В медной глубине его глаз плещется раскаленная лава. Талан стискивает мое бедро, и его пальцы перемещаются выше.

– Ты непредсказуема и невероятно соблазнительна. И я должен знать о тебе все. Включая то, каково тебе в моих объятиях.

Я пылаю, прижимаюсь к нему бедрами.

– Боюсь, я ужасно скучная, хоть и полуфейри.

– Сомневаюсь. – Он просовывает палец под бретельки платья и тянет вниз – сначала одну, потом другую. Лиф платья опускается, обнажая грудь, от воздушных поцелуев соски твердеют.

Талан окидывает меня взглядом; у него перехватывает дыхание, глаза блестят.

– Черт. Я хочу допросить тебя… – Его голос звучит хрипло, жадно. – Но ты потрясающе сексуальна.

– Может, сейчас не время для разговоров? – Мое сердце колотится, как барабан.

Глаза принца темнеют.

– Тогда почему бы не сказать, чего ты хочешь?

Я расплываюсь в улыбке:

– Только одного – согреться.

Талан хихикает тихо и порочно:

– Врунишка…

Он наклоняется, обхватывает ртом мой сосок, и я задыхаюсь. Глубокая чувственная боль заставляет бедра сжаться. Я провожу пальцами по мышцам его обнаженной спины, и во мне нарастает желание. Язык Талана кружится, пробует меня на вкус, и сексуальное наслаждение пронизывает мое тело насквозь.

Нельзя позволять такое. Я должна держать принца на расстоянии. Это безрассудно и ни к чему не приведет, но я не в силах сопротивляться. Я хочу отдаться полностью хотя бы раз.

Талан отрывается от моей груди, смотрит на меня, и в его глазах снова вспыхивает медь:

– Сними трусики и задери платье.

– Какой командир… С чего вы взяли, что можете мне приказывать?

– Я уже знаю твое желание, Ния. Я просто позволяю тебе это. – Его дыхание согревает мне грудь. – Я знаю, что тебе нужно от меня. Чтобы я заставил тебя кончить так сильно, что ты больше никогда не посмотришь на другого мужчину.

Я ерошу ему волосы:

– Сколько уверенности…

Запускаю руку под подол, спускаю трусики до лодыжек и снимаю совсем. Его глаза блестят.

– Хорошая девочка… Я заставлю тебя кончить, Ния, но я не стану трахать тебя по-настоящему, пока ты не раскроешь все свои тайны.

Я прикусываю губу. Как бы сильно я ни хотела рассказать всю правду и дать Талану то, что он хочет, это разрушит наведенные чары.

Я все равно приподнимаю подол. Талан пристально, не спеша оглядывает меня сверху вниз, в его потемневших глазах – яростный голодный блеск. Он смотрит так, словно вот-вот потеряет контроль, заставляя меня содрогаться всем телом. Он в отчаянии, этот совершенный принц, его уверенность рассыпается прямо у меня на глазах. И я хочу, чтобы этот момент длился вечно. На его лице почти благоговейное выражение. Он раздвигает мне ноги, наклоняется к бедрам, горячее дыхание касается кожи. Теплые влажные губы скользят по внутренней стороне бедра, Талан наслаждается мной, дразнит, заставляет изнемогать от желания, и у меня между ног растекается горячая влага.

Запускаю пальцы в его темные волосы, пытаясь уложить его так, как мне хочется. Он смотрит из-под длинных темных ресниц. Глаза горят восхищенным порочным огнем.

– Терпение, моя малютка-полуфейри… Я наслаждаюсь тобой.

Я снова ощущаю на коже его губы – жаркие, требовательные, обожающие. Он дразнит меня, пытается заставить раскрыться, умолять. Во мне пульсирует желание.

Наконец принц начинает целовать и лизать меня именно там, где нужно. Каждое прикосновение доставляет изысканное наслаждение, и с моих губ срывается стон.

Безудержное желание все сильнее закручивается внутри. Я чувствую напряжение на грани срыва, прижимаюсь бедрами к его рту, снова содрогаюсь и стискиваю ногами голову Талана. Горячее наслаждение разливается во мне, одурманивает. Я больше не помню ни своего, ни его имени, ни той правды, которую должна рассказать. Есть только его губы на моих губах, его пальцы внутри меня, пьянящее притяжение его ласк. Все, о чем я могу думать, – о всепоглощающем удовольствии, когда рот Талана прикасается ко мне.

Его пальцы ускоряются, и я резко кончаю. Под опущенными веками вспыхивают звезды, тело напрягается от потрясающего ощущения. Я обвиваюсь вокруг принца и выкрикиваю его имя, содрогаясь всем телом и выгнув спину, пока мышцы не начинают постепенно расслабляться, а повторные судороги прокатываются по мне, как раскаты грома.

Дыхание сбивается, на разгоряченное мокрое тело ложатся отблески пламени камина. Талан крепко сжимает меня в объятиях. Вот бы так и остаться здесь, между двумя мирами, где принц еще не знает всей правды обо мне…

Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит мне в глаза с легкой довольной улыбкой.

– Я хотел выведать твои тайны, Ния, – мягко говорит он, – но ты ничего не рассказала. Я почти никогда не теряю самообладания, но с тех пор, как встретил тебя, не могу ясно мыслить.

От этих слов внутри меня затепливается яркий огонек. И это взаимно.

– А почему?

Он изучающе смотрит меня, между его бровями пролегает складка.

– Такое ощущение, что я жил в мире теней и тумана, а потом в моем замке появилась ты – дикая, разгневанная, дерзящая мне. И ты напоминала рассвет. – Он понижает голос: – Шиповник и мед. Я как будто знал тебя, но потерял давным-давно. И с тех пор ты не выходишь у меня из головы. Теперь без тебя мне кажется, что деревья не колышутся, потому что между ними нет воздуха. Что солнце никогда не взойдет, реки перестанут течь и все превратится в прах.

От этих слов у меня замирает сердце, на глазах выступают слезы. Потому что мои тайны – это часы, тикающие между нами и отсчитывающие последние минуты…

Все идеальное скоротечно, не так ли?