Мы с Таланом сидим на мягких одеялах у камина. Золотистые отблески пламени мерцают на стенах охотничьего домика. Лунный свет струится в ромбовидные окна, образуя на полу серебристые ромбы. Я вешаю плотное шерстяное платье сушиться у камина, а вместо него надеваю желтое шелковое, приготовленное для меня Таланом.

Бросаю взгляд на принца. Он смотрит на огонь и пытается сосредоточиться на магии. Он достаточно близко, чтобы я могла ощутить манящее притяжение его силы – чувственное, страстное прикосновение к моей коже, от которого моя спина напрягается, а руки покрываются мурашками.

Талан закрывает глаза. Отблески пламени играют на его прекрасных чертах.

– Он уже спит, – тихо говорит он. – Я почувствовал. Готова?

Я делаю глубокий вдох.

– Готова.

Принц открывает глаза, его темный взгляд скользит по мне.

– Помни: даже если сны нереальны, они все равно могут причинить боль. Правила игры всегда меняются, и я не знаю, с чем мы столкнемся в больном воспаленном разуме Кахедина. – Талан наклоняется ближе, теплый свет очерчивает его скулы, губы слегка изгибаются. – Думаешь, сумеешь пережить этот кошмар вместе со мной?

– Со мной все будет хорошо.

Я не понаслышке знаю, насколько опасен бывает Талан. Несколько месяцев назад, когда я была еще курсантом Башни Авалона, он заманил меня в ловушку кошмара наяву. Он не видел меня, но чувствовал мои мысли. Он знал, что я украла у него карту, и запер меня в кошмарном мире, требуя вернуть ее. Он едва не утопил меня. Он назвал меня «маленьким телепатом», утаскивая в ледяной водоворот…

Маленький телепат… Я утоплю тебя, и ты пожалеешь, что не умерла, но продолжишь тонуть. Ты не сможешь дышать, вода заполнит твои легкие. Во сне даже смерть – не избавление.

По спине бегут мурашки. Талан до сих пор не знает, что это я украла карту. Что я и есть тот телепат, которого он искал. С тех пор я защищаю от него свой разум.

– Когда попадешь со мной в его сон, – тихо продолжает Талан, – я не смогу контролировать его, как обычно. Нам придется слиться с его сном и приспосабливаться к тому, что там происходит. Нельзя слишком резко вмешиваться в его течение. Каждое действие подобно брошенному в спокойное озеро камню, от которого появляются водовороты и рябь. Если оно вызывает слишком сильное беспокойство, сон может стать неустойчивым. Не сопротивляйся – попробуй плыть по течению. Если Кахедину приснится, что он птица, мы тоже станем птицами. Если приснится, что он скачет на лошади по лугу, мы тоже можем покататься на лошадях.

– А если это сон о сексе? – шепчу я.

На губах принца играет улыбка.

– Тогда я позабочусь, чтобы тебе понравилось.

– А если мы в конце концов там потеряемся?

– Я отыщу тебя, женушка, где бы ты ни оказалась. Но когда мы попадем в сон Кахедина, нужно, чтобы ты проникла в его сознание и заставила согласиться с письмом, которое я ему отправил. Справишься?

– Я могу сделать это во сне, – отвечаю я. – Но не уверена, что он выполнит приказ, когда проснется. Обычно моя сила действует, пока я поддерживаю связь.

– Этого должно хватить. Сны обладают огромной силой. Если ты действительно убедишь лорда, он сделает это и когда проснется. Поверь мне.

Я киваю:

– Ладно. У меня получится.

– Хорошо. Возьми меня за руку…

Я беру его за руку, сердце учащенно бьется.

– Смотри на пламя. – Голос Талана низкий и завораживающий. – Представь, что твое тело становится легче. Ты растворяешься в тумане, плывешь вместе с облаками над озером Авалон.

Я смотрю на огонь, провожаю взглядом тлеющие угольки, и мир вокруг тускнеет, пока Талан обволакивает меня своим шепотом, покрывает поцелуями. Даже сейчас я инстинктивно пытаюсь выставить барьер в своем сознании, но Талан не пытается туда вторгнуться. Вместо этого он плавно уводит меня из моего тела в мир сновидений…

* * *

Мир вокруг обретает четкость. Я в саду, теплое солнце ласкает мою кожу. Здесь явно лето, вокруг цветут огромные розы. Цветут и рута, и бархатцы, а вдоль дорожки, ведущей к белому дворцу, растут боярышник и шелковица. В маленьком пруду плавают рыбки, вода поблескивает под летним небом. В воздухе жужжат пчелы, в ветвях щебечут дрозды. Теплый ветерок овевает мои голые бедра.

Талан стоит рядом и смотрит вокруг.

– Я и не представлял, что Кахедин мечтает о такой красоте… Он всегда казался мне бездушным уродом.

Принц одет проще обычного – в облегающую темно-коричневую рубашку с короткими рукавами, из-под которой виднеются татуировки, и черные брюки. Ни колец, ни короны, ни сережек в ушах.

– Какой прекрасный сад, – говорю я. – Мне так нужны солнце и тепло…

Талан медленно оглядывает меня, медь в его глазах плавится от жара. Он не спеша приближается, прожигая меня взглядом.

– Что ж, – тихо отвечает он, – интересно…

– Что? – Я смотрю на себя сверху вниз. На мне короткое желтое летнее платьице до бедер. Дома в летнюю жару я носила бы именно такое мини, которое никогда не надевала в Броселианде.

Мое сердце учащенно бьется.

– Что интересно? Мое платье?

Принц переводит взгляд с моих бедер на лицо и странно замирает, в его глазах мелькает тень. Темный взгляд пронизывает меня; я чувствую, что он прямо сейчас проникает в мои тайны.

– В снах мы инстинктивно принимаем такой облик, какими видим сами себя, – отвечает Талан. – Твое платье напоминает человеческую одежду. И дело не только в нем…

Я судорожно вздыхаю. Принц делает шаг навстречу, кончиком пальца касается мочки моего уха, и меня бьет горячий озноб.

Талан смотрит на меня с неподдельным интересом, и тут я понимаю, что именно привлекло его внимание.

Вот черт…

Наведенные на меня чары не имеют силы в мире сновидений. Мое дыхание сбивается, сердцебиение учащается.

Когда много дней назад я побывала в снах Талана, он меня так и не увидел. Почувствовал, но не нашел. Но теперь он видит меня такой, какой я вижу сама себя, – человеком.

– Так-так-так… – В его богатом бархатистом голосе слышны резкие нотки. – Весьма интересно.

Мое сердце бешено стучит.

– Наверное, все из-за того, что вы сказали раньше: что я хрупкая, как человек. Вот я и вспомнила. Наверное, это…

– Было бы замечательно, – обрывает он, – если бы, черт возьми, ты перестала врать.

Я захлопываю рот, лихорадочно ища выход. Талан может убить меня прямо сейчас, во сне.

Он изучающе склоняет голову.

– Признаю, чары впечатляют. Чья работа? Кого-то невероятно искусного…

Я дышу так часто и тяжело, что все слова вылетают из головы.

– Я…

В его глазах светится что-то непонятное.

– Ты полуфейри. Я все размышлял о твоих легких…

– Не смешите. – Поворачиваюсь к принцу, разыгрывая обиду: – Полуфейри – полукровки. Дворняжки. У меня с ними ничего общего. Вы это знаете. Вы провели со мной достаточно времени. Я действительно кажусь вам…

– Ты кажешься мне человеком, у которого есть тайны. – Талан говорит спокойно, но в его голосе проскальзывает раздражение. – Тайны, которые ты постоянно стремишься сохранить. Я видел твоего отца, и он показался мне чудаковатым. Но я никогда не видел твою мать.

Кровь шумит у меня в ушах.

– Я не могу вас познакомить, раз она умерла.

– Не нужно. Я и так вижу, кто ты на самом деле.

Я сглатываю комок. Игра окончена. Отрицать все дальше – значит только усилить подозрения. Я ведь еще нужна принцу? И пока он не знает, на кого я работаю, возможно, не убьет меня…

– Повитуха наложила на меня чары. Я зачарована с рождения.

Талан пожимает плечами:

– В Броселианде прячутся многие полуфейри. Я не согласен с отцом насчет них. Да он и сам вряд ли верит в то, что несет. Полуфейри – козлы отпущения за его собственные неудачи, только и всего. У вас слишком высокие налоги? У вас слишком низкий доход? Дороги разрушаются, а из-за преступности вы не можете выйти из дома? Король не виноват. Король ни в чем не виноват. Это всё коварные враги-полуфейри, которым мы позволили слишком долго жить среди нас, разваливают королевство изнутри. Отцу очень выгодно исказить правду, это основная пропагандистская тактика тирана. Но так ли это на самом деле? Нет.

Я медленно выдыхаю, уставившись на него.

– Ладно…

– Однако, – продолжает Талан, – учитывая эффективность пропаганды, вряд ли Кахедина воодушевит встреча во сне с полуфейри.

Он поднимает руку и медленно проводит кончиками пальцев по мочкам моих ушей. Я кожей чувствую его тепло и вздрагиваю от легкого прикосновения, по мне бегут мурашки.

Принц слегка улыбается, любуясь своей работой. Я ощупываю заостренные кончики, которых еще секунду назад не было.

– Когда вернемся в Периллос, я жду новых подробностей о твоей матери. – Талан наклоняет голову, наблюдая за мной. Он так пристально смотрит на меня, что становится не по себе и от его жаркого взгляда, и от его магии, и от его мягкого голоса, который пьянит, словно горячая медовуха. – И я хочу знать всю правду. Я хочу знать о тебе все, Ния.

Я с трудом перевожу дух:

– Давайте найдем Кахедина. Ведь мы здесь ради этого, да?