На севере Броселианда снега гораздо больше, чем в окрестностях замка Периллос. Земля под зимним небом отливает белизной.

Кожаные сапоги вязнут в глубоком снегу. Ноги коченеют, но мы уже рядом с небольшим деревянным домом, окруженным обледенелыми дубами. С карниза свисают сосульки.

– Один из моих охотничьих домиков, – кивает Талан.

– Сколько их всего?

– Не задумывался над этим. У меня есть дела поважнее.

– Например, думать о мотыльках…

Талан смотрит на меня с ленивой улыбкой:

– Ну, теперь я думаю о них. Спасибо за этот образ. Но мне нравится думать о них только потому, что ты похожа на мотылька Корбинелля.

Я вскидываю брови:

– В каком смысле?

– С виду хрупкая, внутри ядовитая. И тебя отчаянно тянет к тому, кто может спалить тебя, – мурлычет он.

– И кто бы это мог быть?

– Чертовски красивый принц фейри с репутацией убийцы.

Талан пробирается по снегу к домику и достает из кармана ключ. Через несколько секунд ключ поворачивается в замке, и дверь отворяется. Я вхожу следом, обхватив себя руками. Зубы по-прежнему стучат.

Верчу головой, осматривая уютное помещение. Возле пустого очага стоят грубо отесанный деревянный стол и стулья. Солнечные лучи падают на кровать под окном.

Я бросаю на пол кожаный мешок, набрасываю мягкое шерстяное одеяло и снова обнимаю себя, стараясь согреться. Талан подходит к камину.

– Когда мы начнем использовать магию снов? – интересуюсь я.

Талан начинает подкладывать поленья в очаг.

– Видимо, придется подождать до ночи, когда он уснет.

– А вы можете увидеть его сон наяву? Я видела, как вы это делаете.

Принц продолжает подбрасывать дрова в камин.

– Да, но я должен быть осторожным. Нельзя, чтобы он понял, что я побывал у него в голове. Он должен решить, что это его собственные мысли.

– Разумно.

Огонь начинает потрескивать. Теплый свет играет на мужественном лице Талана.

– А пока мне нужно, чтобы ты сходила в соседнюю деревню узнать о его здоровье. И заодно принесла нам немного еды.

– Вы не хотите пойти со мной?

– Даже в таком глухом месте деревенские узна́ют своего наследного принца. Мои портреты висят по всему королевству.

– Правда? У нас на ферме не было вашего портрета.

– Печально, что ты была столь обделена… Просто сердце разрывается.

– До сих пор не приду в себя после такого кошмара. – Я складываю руки на груди. – И что мне нужно узнать о здоровье Кахедина?

– Выздоровеет ли он. Зачем тратить силы впустую, если он вот-вот умрет…

Я смотрю на яркие плащи – темно-синий и вишнево-красный.

– Но я привлеку внимание. Я одета не по-деревенски.

Принц пожимает плечами:

– Ты одета по-другому, потому что нездешняя. Ты целительница, которую пригласили к лорду Кахедину, – прямо из Корбинелля. Именно поэтому ты интересуешься его здоровьем. – Талан достает из кармана пригоршню медяков. – Этого должно хватить на еду и не вызвать подозрений, что ты здесь с принцем.

В животе урчит. Я совсем не против перекусить. По правде говоря, у меня уже текут слюнки.

Снимаю кольца, кладу на подоконник и смотрю на свое отражение в мутном стекле. Распускаю волосы, как у простолюдинок. Снимаю второй плащ и вешаю на спинку стула.

– Как я выгляжу?

Талан сверлит меня взглядом, темные брови сходятся на переносице.

– Бросаешься в глаза, но за целительницу из Корбинелля сойдешь. Просто не болтай лишнего. Ты должна сыграть роль. Если тебя заподозрят, то донесут Королевской Страже.

Он даже не представляет, насколько хорошо я играю свою роль…

* * *

По дороге в ближайшую деревню мне вдруг приходит в голову, что я впервые после взрыва оказалась одна. Рядом ни охраны, ни прислуги, ни Талана, ни Найвен. Я бреду в полном одиночестве, если не считать разносящегося по лесу жутковатого эха трелей крапивника. Невидимый груз на плечах давит на меня. Холодный туман клубится между стволами.

Все это время я действовала почти на автомате в соответствии с чужими ожиданиями. Другие видели меня той, кем должны были видеть: Ния – девушка с фермы, принцесса и агент Авалона, которая выполняет то, что ей скажут.

Дома я – Ния, которая стремится всем угодить, заботливая дочь.

Но кто я на самом деле?

У меня больше нет дома. Подозреваю, что это Райт из Башни Авалона пытался убить меня, а я тем временем пытаюсь убить того, кто рядом со мной. От мысли о возвращении в Калифорнию к матери меня тошнит.

Осталось сыграть последнюю роль.

Отныне я сама принимаю решения. Больше не придется слепо выполнять приказы Башни Авалона, и я не собираюсь целиком поддерживать козни Талана. Он по-прежнему опасен, непредсказуем и морально нечистоплотен. Однако я уже не уверена, что его убийство – верное решение. Пусть принц действует в своих интересах, но сначала он расправится с собственным отцом, и это делает его нашим союзником. И если так и есть, возможно, я смогу переубедить его. Возможно, сумею заставить его воспринимать других не просто как ненужные пешки.

Постепенно, осмотрительно я хочу заключить с ним союз.

Но не представляю, как признаться ему, чем я занималась здесь все это время.

На ходу плотнее запахиваю плащ. На опушке леса деревья редеют, на поляну опустился туман. Взбираюсь на холм, откуда открывается вид на деревню. Разглядеть что-нибудь в тумане получается не сразу, но наконец я замечаю внизу столпившиеся у реки домики. С кривых каменных стен свисают фонари, окрашивая туман золотистым цветом. Приблизившись, вижу на берегу рыбаков с удочками. За околицей играют в догонялки тепло укутанные дети, за ними присматривают несколько женщин.

Спускаюсь с холма. Пар изо рта смешивается с туманом. Над домиком вьется дым, я чувствую запах свежеиспеченного хлеба. В животе урчит.

Я до чертиков проголодалась и не могу отогнать мысль об одной пиццерии, в которую ходила дома. Я уже несколько месяцев ем полевые цветы, лосося и овсяные лепешки, и мне ничего так не хочется, как несколько кусочков маслянистой пепперони со жгучим перцем. Слюнки текут, и в какой-то момент мне больше не нужны ни магия, ни заклинания. Я жажду обычный фастфуд, чтобы хоть раз поесть по-человечески.

Когда я спускаюсь на каменистую дорогу у подножия холма, детский смех стихает. Раскрасневшиеся малыши поворачиваются и таращатся на меня, их варежки все в снегу. Одна девочка улыбается, демонстрируя большую щель в зубах. Маленькие фейри очаровательны.

Я перевожу взгляд на женщин – их плотные плащи из некрашеной шерсти сливаются с туманом, выражение лиц настороженное.

– Хорошего дня, – приветствую я. – Кажется, я заблудилась… Мне нужно в замок лорда Кахедина.

Женщины озадаченно переглядываются.

– Он совсем в другой стороне, – отвечает та, что постарше. – Вам нужно вернуться назад и на перекрестке свернуть на север. Это почти день ходьбы отсюда.

– О… – разочарованно протягиваю я. – Так и знала, что где-то свернула не туда. Здесь можно купить еды? Умираю с голоду.

Женщина кивает на один из домиков:

– У старой Дрины там пекарня, а еще можно купить мясо. Но вы же знаете, что лорд Кахедин болен? Он очень заразный.

Я киваю.

– Я иду помочь ему. Я целительница. Как он?

– Почем мне знать? Может, уже помер… Тогда у нас появится новый лорд, а больше ничего и не изменится.

– Ну да. Конечно. Спасибо.

Я поворачиваюсь, перехожу дорогу и вхожу в лавочку с красочной вывеской над входом и большой витриной с хлебом и пирогами. От запахов свежей выпечки, жареного мяса и сладостей текут слюнки и сводит живот. Ряды полок вдоль стен уставлены продуктами.

Женщина за прилавком месит тесто. Из-под длинных прямых зеленых волос торчат заостренные уши фейри. На полках за ее спиной разные припасы, без которых в деревне не выжить. Здесь не только еда – мука, травы, сушеные фрукты, – но и сельхозинструменты.

Женщина – вероятно, Дрина – перестает месить тесто, подозрительно смотрит на меня и хмурится.

– Кто вы? – С ее деревенским произношением слова сливаются в одно и звучат как «потаскуха»[7].

– Меня зовут Рейна, – говорю я. – Я шла в замок лорда Кахедина и заблудилась. Я проделала долгий путь из Корбинелля и умираю с голоду.

– Проделали долгий путь из Корбинелля? – переспрашивает она. – Зачем вам Кахедин?

– Мне написали из замка и попросили о помощи. Я травница и целительница. Они подумали, что я сумею помочь.

– У него уже есть яйца.

Я хлопаю глазами.

– Простите?

– У него уже есть яйца.

– У него есть… яйца?

Дрина раздраженно вздыхает:

– У. Него. Уже. Есть. Травница, – громко и медленно произносит она каждое слово по отдельности.

Я откашливаюсь:

– Ну, вряд ли она справится. А я потратила кучу времени, чтобы добраться сюда.

– Вы опоздали. Он все больше мочится в постель.

До меня не сразу доходит, что эта фраза означает «ему понемногу становится лучше». Я с громким вздохом изображаю разочарованную целительницу, которая только что осталась без работы.

– Что ж… хорошие новости. Рада, что вашему лорду лучше.

– Ха! – Дрина презрительно фыркает.

– А что за травница? – интересуюсь я. – Может, я ее знаю…

Дрина повторяет имя трижды, и на третий раз я почти уверена, что травницу зовут Ферма.

– А… Не слыхала о такой. Что ж, если я им больше не нужна, то хотя бы запасусь провизией на обратный путь. Можно мне хлеб, фазаний пирог, связку инжира, пирог с бужениной и яблоками, сыр канталь и две бутылки медовухи? – Это, конечно, чересчур, но урчащий живот одерживает верх.

Я отсчитываю шестнадцать монет, и Дрина упаковывает покупки. Выйдя на улицу, сразу вгрызаюсь в хлеб с сыром – о боги, как это вкусно! Потеплело, в воздухе веет весной. Со встречных деревьев падают льдинки.

Местные провожают меня взглядами, пока я поднимаюсь на холм, возвращаясь тем же путем. Пускай себе смотрят. Я отлично сыграла роль.

Подол платья волочится по тающему снегу, промокнув насквозь.

Задумавшись, продолжаю есть на ходу, пока мое внимание не привлекает размеренное тук-тук-тук со стороны охотничьего домика.

Талан стоит у крыльца, описывая топором мощные дуги. Под лучами теплого весеннего солнца он скинул рубашку, и я любуюсь его ходящими туда-сюда мускулами и извивающимися татуировками. Его мышцы играют на солнце. Принц не просто колет дрова – он расправляется с ними беспощадно и точно.

Я даже не притворяюсь, что не наблюдаю за ним. Мои глаза прилипают к нему, разум застилает чувственный туман. Представляю, как эти сильные руки фейри сжимают мою талию, оттягивают волосы, стискивают изгиб моей задницы, когда он входит в меня… Он довел бы меня до оргазма медленно, дразняще и сдержанно? Или сорвал бы трусики и жестко прижал к стене?

Словно почувствовав мои грязные мыслишки, Талан поднимает глаза. Наши взгляды встречаются, мои щеки пылают. Его губы медленно изгибаются в понимающей улыбке.

– Ты оголодала?

Я сжимаю губы, пытаясь сохранить достоинство.

– Простите?

Принц отбрасывает топор и подходит ближе; мой взгляд скользит по нему, отмечая каждую идеально очерченную мышцу. Мощь и совершенство его тела способны свести с ума любую женщину.

– Ты принесла столько еды, что хватит на небольшое войско, – мягко произносит он.

Я приподнимаю бровь, мое дыхание учащается.

– И?..

Его лицо мрачнеет; он скользит по мне взглядом, словно медленно лаская.

– И мне просто интересно, сколько из этих яств ты предназначаешь своему мужу.

– Я принесла вам фазаний пирог. – Я стараюсь говорить спокойно, сжимая сверток с едой.

Талан наклоняется ко мне и шепчет глубоко и сладострастно:

– Это не все, что я хотел бы попробовать.

Внутри разливается жар, сердцебиение учащается в предвкушении…

Талан так близко, что его сила переполняет меня, а его запах сводит с ума. Этот мужчина может овладеть мной в мгновение ока, если захочет.

И, судя по изгибу его губ, ему это тоже известно.