Я смотрю в окно на королевство, залитое лунным светом. На небе мерцают звезды.

Мы провели вместе с Таланом еще час, практикуясь в магии снов, и меня не отпускают его ночные кошмары. В его сегодняшних снах мы бродили по улицам городка в Бретани, где после кровавой бойни повсюду лежали мертвецы с уставившимися в небо глазами. Трупы уже начали разлагаться. Говорят, это устроил Талан, но сама я не видела. Сны показали только последствия.

Делаю глоток медовухи и, поглядывая наружу, непринужденно спрашиваю:

– Не против, если я опять открою окно? Сегодня такой приятный день, и вид здесь красивый…

– Открывай. – Принц опускается в кресло с бокалом и понимающе улыбается. – Прекрасный повод задержаться у меня подольше… Девушка с фермы, ты можешь просто признать очевидное и прыгнуть ко мне в постель.

Он прав. Я действительно хочу его. Но он напрасно доверяет мне. Последние три ночи я приходила к нему практиковаться в магии снов – и на несколько минут перед уходом открывала окно. Принц ничего не заподозрил. Ни разу.

Распахиваю окно, холодный ночной воздух обжигает лицо. Чувство жалости оставляет в груди боль и пустоту. Вглядываюсь в ночную темноту и спрашиваю себя: что я почувствую, если план сработает? Глаза затуманиваются, я усиленно моргаю.

Снаружи что-то серебристо мерцает: мотылек. Я так хочу, чтобы это был обычный мотылек, привлеченный светом в спальне, но металлический блеск и мерцающие крылышки ни с чем не спутаешь. Мордред пытается привлечь мое внимание.

Маленький мотылек лихорадочно порхает за окном взад-вперед. Это предупреждение. Убийцы вот-вот появятся? По плану они должны убить принца во сне, но свет пока горит…

Да, так и есть. Сегодня ночью Талан и Оберон умрут.

Мысли проносятся в голове ураганом.

Неделю за неделей я играла разные роли и врала. Я вру всем, изображая деревенскую простушку, которая влюбилась в принца. Вру Талану, убеждая, что я на его стороне против Оберона, а сама планирую его смерть. Вру Башне Авалона и помогаю Мордреду шпионить за ней. Уже почти невозможно разобраться в нагромождениях лжи и вспомнить, кто я на самом деле.

Когда я начала врать самой себе, скрывать правду от собственного разума?

Неважно. Прямо сейчас пришло ясное, как луна на небе, понимание: я не позволю убить Талана.

Где-то внутри холодная часть меня самой напоминает: он – Ловец Снов, который пытается уничтожить армию людей. Я видела, как он мимоходом перерезал горло придворному за ужином. Это он стоял за нападением на Дувр, его западня должна была погубить наших союзников-людей в Шотландии. Даже если правдива только часть слухов о нем, он – чудовище и одна из самых больших угроз человечеству. Его смерть поможет достичь мира.

Но хотя мозг кричит об этом, я знаю, что проигнорирую логику. Я видела в Талане тьму, однако в глубинах его снов скрывается свет и беззащитность, которые больше никто не видит.

Мое сердце сжимается. А если я закрою окно и оставлю нападающих снаружи в ловушке?

Но что-то подсказывает: этого недостаточно. Сэр Кей не стал бы возлагать весь план покушения на меня одну. Он подозревает, что я скомпрометирована. И он прав: так и есть.

Можно предупредить Талана, но возникнет слишком много вопросов. Нельзя рисковать своим прикрытием.

Нужно выманить Талана из комнаты. Эта мысль пронизывает мозг как стрела с отравленным наконечником.

Я оглядываюсь: принц что-то читает, непринужденно развалившись в кресле. Темная прядь спадает на лицо. Он отрывается от книги, острый взгляд пригвождает меня к месту.

– Ния, почему твое сердце колотится, словно кто-то приставил тебе к горлу нож? То ли ты внезапно испугалась, то ли подумываешь трахнуть меня…

У меня перехватывает дыхание.

– Иногда я начинаю тревожиться. Не хотите прогуляться со мной и проведать вашего дракона? Сегодня так тепло…

Принц наклоняет голову:

– Тревожиться?

В языке фейри есть слово, обозначающее тревогу, но почти никто его не использует. Как только оно слетает с моих губ, я понимаю свой прокол. Тревога – практически незнакомое фейри понятие. Они испытывают страх, но редко говорят об этом.

Я откашливаюсь:

– Понимаете, иногда я чувствую себя в западне… Давайте отправимся на ночную прогулку. Я чувствую приближение весны и предпочла бы прогуляться с вами, а не с какими-то нудными охранниками. С ними совсем не весело.

Принц медленно откладывает книгу.

– Прогуляться, – повторяет он.

Я пожимаю плечами.

– Я хочу наружу и предлагаю пойти со мной. Мы – маги, Талан; наше место на природе, а не среди книжек. Нам нужно жить по-настоящему.

На его лице мелькает тень улыбки.

– Наконец-то ты признала, что тебе нравится моя компания… Осторожней, Ния, иначе скоро будешь умолять о большем.

Принц встает с кресла; я протягиваю руку, надеясь поторопить его. Он вкладывает свою ладонь в мою, и, как всегда при наших прикосновениях, по моей руке пробегает электрический разряд. Сердце бешено стучит, когда я вывожу принца в коридор.

В нескольких футах от двери мощная сила сбивает меня с ног, впечатывая в каменную стену. Я стискиваю зубы и прикусываю язык. Рот наполняется кровью. В ушах звенит, перед глазами все плывет.

Ничего не понимаю… Я вижу ночное звездное небо, хотя мы в замке. Вокруг клубятся дым и пыль. На ближайшей стене горит гобелен, искры лижут воздух.

– Талан? – хриплю я сквозь звон в ушах. – Что это?

Пытаюсь встать, но тело отказывается двигаться. Опускаю глаза и содрогаюсь: массивный камень придавил мне ноги, я их не чувствую. Они раздроблены? Совсем не чувствую. Они скрыты под каменной глыбой по самые бедра. Ужас сдавливает грудь.

– Я здесь, – откуда-то издалека доносится голос Талана.

Он появляется из дыма, опускается рядом на колени и, стиснув зубы, хватает камень обеими руками. Ему ни за что не поднять это чудовище – слишком большое и тяжелое. Одному здесь не справиться. Но, к моему изумлению, Талан приподнимает огромный камень.

Я выбираюсь наружу и чувствую тупую боль. Болит все тело, однако я могу шевелить ногами. Они в синяках, но не сломаны. Как только я высвобождаюсь, Талан выпускает глыбу, и она падает на пол со страшным грохотом.

Принц опускается рядом на колени и касается моей щеки.

– Ты цела… – хрипит он. – Но кто бы ни взорвал бомбу, ему конец.

Я снова смотрю на звезды и, моргнув, понимаю: это не галлюцинация. Я действительно вижу звезды и луны, потому что чертовой стены больше нет, как и спальни Талана. Часть башни обрушилась, и мы находимся на краю отвесной пропасти, зияющей дыры в том самом месте, где располагались покои Талана.

Я в шоке. Башня Авалона просила открыть окно. Открытое окно означало, что я в комнате…

По коридору несутся вооруженные стражники.

– Ваше Высочество! – кричит один. – Слава богам, вы не пострадали! Нападение. Магическая взрывчатка. Видимо, целью были ваши покои и покои вашего отца.

– Что с королем? – Голос Талана эхом отражается от стен.

Стражник качает головой:

– К счастью, он был в библиотеке, а не в спальне.

– Есть какие-нибудь следы убийц?

– Они уже скрылись, Ваше Высочество. Высылаем погоню.

– Возьмите их живыми. Мне нужно их признание. Потому что они пытались убить не только меня. Они пытались убить мою жену, и я заставлю их пожалеть об этом.

К горлу подступает тошнота, я прислоняюсь к стене, голова раскалывается, в животе скручивается узел.

Открытое окно нужно было не для того, чтобы убийцы проникли в комнату. Оно – сигнал, что я там, внутри, вместе с Таланом.