Я еле узнаю его. Он привязан к стулу, обожженное лицо все в синяках. Повсюду засохшая кровь – на одежде, на обнаженной груди, на полу вокруг. Мои глаза туманятся, дыхание сбивается. Я сглатываю ком подступающего ужаса.

Я не очень хорошо знала Мериадека, но мы провели вместе несколько спокойных дней, работая над моим прикрытием. Он был верным, чрезвычайно умным и преданным делу свержения тирана. Он такого не заслужил. Никто такого не заслуживает.

Дотрагиваюсь до его руки – холодная, но не ледяная, еще мягкая. Совсем недавно он был жив. Смерть наступила только что.

Развернувшись, я выбегаю за дверь, пока меня не стошнило, и глотаю холодный воздух. Ноги трясутся, я пытаюсь мыслить ясно – придумать, что делать дальше.

Окидываю взглядом отпечатки копыт – свежие. Значит, Арвенна уехала совсем недавно и, похоже, держит путь в замок отца.

Наверняка она жаждет поделиться новостями. «Отец, отличные новости! Я тут замучила одного до смерти и узнала тайны Нии…»

У меня в голове всплывает образ изувеченного тела, сердце замирает. Никто не вынесет таких пыток, не сказав ни слова, не выдав Арвенне все, что она хотела знать. Она не просто причиняла боль – она не торопясь резала плоть, словно скульптор, работающий над жутким шедевром…

Когда Арвенна пытала Мериадека, то явно наслаждалась процессом.

Мое сердце колотится о ребра, кровь бурлит от ярости.

Нужно догнать ее, пока она никому не рассказала.

И у меня мало времени.

* * *

Прижавшись всем телом к шее Кловер, я подгоняю ее, пока мир вокруг не расплывается в черно-белые пятна. Мускулы Кловер сжимаются и разжимаются между моими бедрами, словно взрывающие снег спиральные пружины. Морозный ветер бьет в лицо, но я не сбавляю скорость. Каждая потерянная секунда приближает меня к полной катастрофе.

Нервы рвутся от ярости. Тело Мериадека так и стоит перед глазами, намертво впечатавшись в мозг, в память.

Умом я понимаю, что нужно во что бы то ни стало догнать Арвенну, чтобы помешать ей выдать меня. Но яростно бушующие эмоции призывают меня снести ей голову.

Низко свисающая ветка хлещет по лицу, расцарапывает щеку. Ну и плевать. Меня волнует только одно – добраться до Арвенны.

Копыта Кловер мелькают как в тумане; она мчится с невероятной скоростью, словно в лихорадочном безумии. Пар ее дыхания окутывает меня облаком.

Я замечаю какое-то движение на тропе. Это Арвенна. Ярко-красный плащ развевается за ее спиной на ветру, когда она скрывается за поворотом. Я стискиваю зубы, подстегиваемая яростным охотничьим азартом. Мы поворачиваем, из-под копыт разлетается снег. Она оглядывается и низко прижимается к своей лошади, подгоняя ее. Она убегает от меня.

Я натягиваю поводья Кловер, пытаясь сократить дистанцию. Арвенна пускает лошадь в быстрый галоп. Она хорошая наездница – наверняка лучше меня, но ее лошади не сравниться с Кловер, подарком Талана. Расстояние между нами сокращается с головокружительной скоростью, и если Арвенна разглядела мое лицо, то поняла: это смерть пришла за ней.

Арвенна оглядывается, бледнеет и останавливается, на ее лице появляется какое-то дикое, паническое выражение. Она спрыгивает с лошади и бежит между деревьями.

Трусиха. Неужели она настолько боится девчонки с фермы?

Останавливаю Кловер, спешиваюсь и мчусь следом, но Арвенна знает этот лес, а я нет. Она думает, что у нее есть преимущество.

Она ошибается.

Запястья покалывает холодная магия, и я чувствую, как на коже проступают знаки. Ярость подпитывает мои силы, обостряет чувства. Во мне оживает Владычица Озера.

Сердце стучит как боевой барабан. Арвенна бежит через лес, я за ней – на звук и на треск веток. Благодаря обострившимся чувствам я легко определяю, где она. Я догоняю Арвенну, перепрыгивая через толстые корни и валуны, словно волк, готовый наброситься на добычу.

Выбегаю на поляну. Арвенна стоит на противоположной стороне, повернувшись ко мне. Она тяжело дышит, ее грудь поднимается и опускается, лицо покраснело от напряжения. Она улыбается и медленно вынимает длинный тонкий меч; отполированное лезвие сверкает в розовом солнечном свете.

– Это было так захватывающе… – Ее глаза горят, словно это игра, а не последние секунды ее ничтожной жизни. – Думаю, сейчас все и закончится.

– Похоже на то. – Я сжимаю пальцы и делаю шаг навстречу.

– Бедняжка фермерша… – Она разражается безумным хохотом. – Жаль, ты безоружна. Значит, Талан не так уж сильно любит тебя, раз не смог защитить?

– Талану не нужно защищать меня, – выплевываю я. – Ты меня сильно недооцениваешь.

Она оскаливается.

– Думаю, у тебя два варианта. Можешь броситься на меня, и я проткну тебя насквозь. Или можешь отступить, и тогда я расскажу всем, кто ты такая. В любом случае тебе конец.

– Я так не считаю. – Еще шаг вперед, сапоги вязнут в снегу.

– Тебе следовало исчезнуть после нашей первой встречи, Ния. Вряд ли ты хотела получить такого заклятого врага, как я…

Вынимаю из-за голенища нож. Изящный, маленький и благодаря урокам Башни Авалона в моих руках гораздо смертоноснее меча. Я прищуриваюсь, глядя на Арвенну. Она прыскает от смеха.

– Думаешь прикончить меня этой безделушкой? Ты даже близко не подойдешь. Попробуй, гребаная деревенщина. Я владею мечом с пяти лет. Мой учитель фехтования – сэр Гавейн, и я его лучшая ученица.

Нож сверкает в воздухе и попадает в цель – Арвенне в живот. Она удивленно таращит глаза и со стоном падает на колени. Белый снег обагряется кровью, меч выпадает из ее руки.

Я подхожу ближе.

– Ты никогда не была моим заклятым врагом, Арвенна. – Я достаю второй нож. – Ты даже вообще не враг – так, заноза в заднице, досадная помеха на пути.

Ее рот открывается и закрывается, струйки крови стекают с губ на снег. Но Арвенна – фейри, обладающая огромной силой, и все еще пытается добраться до меча. Извернувшись, она тянется к нему. Я отшвыриваю меч ногой и наступаю ей на запястье.

– Ты грозная, когда твой противник привязан к стулу… Похоже, сэр Гавейн так и не научил тебя драться по-настоящему. – Я присаживаюсь на корточки рядом с ней. – Он всего лишь научил тебя фехтовать. Но это ведь не одно и то же, да? Тупая избалованная сучка…

У нее отвисает челюсть, по лицу пробегает тень недоверия.

Сидя на корточках, я внимательно наблюдаю за ней. Пристально. В отличие от Арвенны, я не недооцениваю своих врагов. Некоторые бывают опасны даже поверженными.

– Мне нужно от тебя еще кое-что… – Я тянусь к ее лицу.

Она хрипит и хватает меня за запястье, но мне того и надо. Просто прикоснуться к ней.

Я призываю магию, силы телепата, чтобы проникнуть в ее мысли.

Нет… нет… нет, я не могу умереть вот так. Я не могу умереть. Кто-нибудь должен прийти на помощь…

Не обращая внимания на боль и последние панические мысли Арвенны, я погружаюсь все глубже в ее память, ища то, что мне нужно: что-нибудь о Мериадеке, о «кроте», который снабдил ее информацией. Но проваливаюсь в ее далекое прошлое, на много веков назад, когда Арвенне всего пятнадцать…

Я заперта в темном помещении. Пахнет расплавленным воском и вытоптанной соломой. В мозгу так громко звенит от страха, что я еле соображаю. Запястья болят в тех местах, где в кожу впивались железные перчатки притащивших меня сюда стражников. Один был без перчаток и лапал меня голыми руками, а потом бросил в эту камеру. Конечно, ему хотелось полапать графиню. Все это из-за крестьянского бунта.

Я здесь в ожидании смерти.

За стенами замка принц Талан перерывает все королевство в поисках предателей.

Они пришли к моему отцу, чтобы узнать имена. Он назвал два. Не свое, конечно. Но он понимал, что они жаждут крови, и жертвами стали мы с мамой.

Отец назвал меня маленькой грязной лгуньей. Мы с мамой были там, в лесу, и занимались блудом с крестьянами, участвуя в заговоре против короны. Теперь принц Талан собирается замучить нас до смерти.

Мама сейчас снаружи. На плахе для казни.

И я следующая.

Обычно аристократов не казнят публично, но Оберон хочет зрелищ. Он делает это медленно и мучительно. Тех, кто принял сторону крестьян, казнят как простолюдинов. Так говорят. И плевать, что все это ложь.

До меня доходили новости. Изменников потрошили заживо. Ломали им ребра. Пусть они видят, как их кишки вываливаются на камни, перед тем как умрут в муках под крики толпы.

Сквозь стены доносятся мучительные крики. Я содрогаюсь. Это она? Это кричит моя мама?

Я обхватываю себя руками, прижимаясь к холодной каменной стене, и дышу часто-часто, но все равно задыхаюсь. Может, покончить с этим, пока они не вытащили меня отсюда? Я смогу умереть, разбив голову о камень?

Дверь со скрипом открывается. Я моргаю от внезапного света, сердце бешено колотится. В дверях стоит мужчина, высокий и сильный, у него темные глаза и волосы. Самый прекрасный из всех, кого я видела. Величественный, уверенный в себе. Он выглядит так, будто никто не смеет до него дотронуться. Сначала я не понимаю, кто это, но потом вижу его сигил[6] – змею, пожирающую саму себя. Но эта манера держаться, спокойствие, непоколебимая уверенность… Даже без сигила можно узнать принца.

Он монстр. Именно он стоит за всем, что сейчас творится. Его драконы снаружи сжигают фейри заживо, воспламеняют костры с подсудимыми.

– Ты дочь маркиза? – спрашивает он.

Я киваю.

– Я вытащу тебя отсюда. Вытащу всех, кого смогу. – Он кивает в сторону коридора: – Идем.

Я смотрю на него с благоговением. Наверное, в такие времена только монстр способен меня спасти…

Я отбрасываю эти воспоминания, пока не погружаюсь еще глубже в мысли Арвенны. Сейчас она всего-навсего маленькая девочка…

Я стою в своем любимом платье перед отцом, надеясь, что он скажет, какая я красивая. Но его лицо бледнеет от ярости. Я чем-то расстроила его.

– Ты опять меня позоришь! – рявкает он и так сильно стискивает мне руку, что, боюсь, сломает ее. – Ведешь себя словно простушка! Деревенщина! Мне донесли, что ты играешь со служанкой. Хочешь погубить репутацию всей семьи?

Я начинаю дрожать, мысли путаются. В его покоях всегда так темно. Он ненавидит свет.

– Прости, папа.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Девчонку убили из-за тебя. Из-за твоей глупости. И довольно об этом…

Сердце разрывается в груди, слезы наворачиваются на глаза, но я не останавливаюсь. Внутри Арвенна так одинока, так отчаянно нуждается в любви и защите…

Она часами лежит в постели, уставившись в стену. Она одержима Таланом. Думает только о нем. Давным-давно он трахнул ее – всего раз. С тех пор она не стирала простыни. Лежа в постели, она грезит о нем.

Нужно узнать хоть что-нибудь полезное, пока она не умерла. Я не могу слишком долго оставаться в этих мрачных воспоминаниях.

Наконец вот он – момент, когда Арвенна захватила в плен Мериадека, обманом вынудив его встретиться с глазу на глаз. Она использовала своего «крота». Ей удалось схватить Мериадека с помощью купленного железа. Она ударила его по лицу и обожгла. Ослабила. Он стал совершенно беспомощен…

Прогоняю эти воспоминания и ищу другие, связанные с Мериадеком. Вот он привязан к стулу, Арвенна перерезает сухожилия на его теле. Иногда способность фейри выживать – скорее проклятие, чем дар. Она выпытала у него все, что хотела, но не останавливается, потому что впервые за многие годы испытывает что-то новое. Азарт. Наверное, это чувствовал Оберон, когда проделывал то же самое с ее матерью? Прилив возбуждения?

Прощупываю сознание Арвенны – убедиться, что она никому не рассказала, но ничего не вижу. Сейчас мне нужен «крот», и я ищу его. Вот он – Дагонет. Один из друзей Мериадека. Именно он и продал ей железо. Арвенна флиртовала с ним, намекала на секс, на роман с красивой богатой женщиной. Этого хватило, чтобы завербовать его.

Я отшатываюсь и делаю глубокий вдох. Прерывисто дыша, Арвенна поднимает глаза к заснеженному небу.

– Обычно я стараюсь не убивать тех, в чьи мысли вторгаюсь. – У меня перехватывает горло. – Сложно убить того, кого узнал по-настоящему. Но в твоем случае это скорее убийство из милосердия.

Я закатываю рукава плаща и вонзаю клинок Арвенне в сердце. Свет в ее глазах меркнет.

Вся дрожа, встаю и оглядываю заснеженный лес. Мы черт знает где. Здесь ее никто не найдет.

Отворачиваюсь и вытираю руки о снег, стараясь, чтобы на них не осталось ни капли крови Арвенны. Иначе фейри учуют запах, когда я вернусь в Периллос.

Обтерев руки подолом платья Арвенны, я возвращаюсь к Кловер.

Трудно не думать о том, что Мордред назвал меня безжалостной. И, как и он, я чувствую одиночество остро как никогда: королева на руинах собственного королевства… Каков отец, такова дочь.

Кловер ждет меня. Трясущимися руками я беру поводья и пытаюсь прогнать призраки воспоминаний Арвенны. Не хочу думать, как она стоит перед собственным отцом, желая, чтобы он любил ее.

Я хочу похоронить Мериадека. Даже Арвенна, несмотря на все, что она натворила, заслуживает быть погребенной должным образом. Но я и так пробыла здесь слишком долго – нужно вернуться в Периллос засветло, пока на мои поиски не отправили солдат. Когда я вернусь в замок, то попрошу другого агента добраться сюда.

Вскакиваю в седло, Кловер переминается подо мной и громко дышит. Снежинки кружатся на ветру, я мягко подгоняю лошадь, и она идет по замерзшему ландшафту. Бедра болят, в мышцах разливается усталость. Я замерзла и измучена, но продолжаю путь.

Я снова сделала то, что должна. Я заставила графиню умолкнуть и не дала ей раскрыть всю подпольную сеть.

Минуть через двадцать в горле пересыхает, и я чувствую голод. Со вздохом останавливаю Кловер на опушке леса и, услышав неподалеку журчание реки, направляюсь туда по снегу. Опускаюсь на колени у кромки воды, снимаю перчатки и, сложив ладони ковшиком, пью ледяную воду. Подняв глаза, вижу вдалеке замок Валь-сан-Ретур, где выросла Арвенна; его темные шпили высятся среди снегов, в окнах мерцают теплые огни. Я облизываюсь, на секунду представив, что сейчас готовят там на кухне.

Воспоминания Арвенны захлестывают меня, яркие и неотвязные: топот босых ног по прохладным камням, запах свежего хлеба, когда она заходит на кухню… В животе урчит.

Я блуждаю в ее мыслях, пока чья-то сильная рука не хватает меня сзади и не разворачивает.

Инстинктивно выхватываю нож, но тут же мое запястье оказывается в железных тисках. Роняю клинок, сердце колотится о ребра, и я вижу перед собой прекрасные черты Талана. От его мощного тела исходит жар, но выражение лица совершенно ледяное.

Он выпускает запястье и обхватывает меня за талию, впечатывая в грубую древесную кору. Пульс учащается, когда его тело прижимается к моему, я словно взаперти в клетке.

– И с какой именно целью, – шепчет он, и его голос тихим мурлыканьем скользит по коже, – моя жена прячется совсем рядом с Валь-сан-Ретуром?