Он переводит взгляд с тела Маэртисы на меня.

– Что произошло? – В его низком голосе звенит сталь.

– Арвенна подослала убийцу, – отвечаю я. – Наверняка Эйтни подсказала ей, где я. Я говорила, что она вас не забыла. Ни одна из них. Ваши бывшие любовницы-маньячки расползлись по всему королевству.

Талан снова смотрит на труп и встречается со мной глазами.

– Я отвлекся всего на пару минут, а ты сразу убегаешь и начинаешь убивать моих солдат…

Я пожимаю плечами:

– Очевидно, у меня много врагов.

– Маэртиса – одна из сильнейших воинов в нашем королевстве. Тебе повезло, что она была одна. Обычно она неразлучна со своим братом. Как тебе удалось ее убить?

Принц прищуривается – похоже, он уже учуял запах аконита. Чувства фейри острее моих, и он пытается уличить меня во лжи.

Я тяжело вздыхаю:

– У меня не было охраны, которую вы приставили ко мне в Периллосе. И я поняла, что вы не сможете защитить меня, пока будете заняты магией. Так что, прежде чем уйти, я обмакнула нож в один из ядов Эдана. Судя по тому, как Эйтни смотрела на меня, я решила, что он может пригодиться. И оказалась права.

Талан сверлит взглядом мою руку.

– Вот до чего доводит игра в ножики… Тебя тоже ранили.

Из-за прилива адреналина я почти забыла о собственной ране, хотя и она глубокая; из руки на тонкое платье сочится кровь. Я смотрю на рану и вдруг ощущаю резкую боль.

– Да, ей удалось сильно меня поранить…

– Позволь мне вылечить тебя.

– Только не здесь, – протестую я. – Отвезите меня домой. Здесь небезопасно. – Я хочу убраться отсюда, пока брат Маэртисы меня не узнал. – А что с лордом Эданом? Вы закончили?

Принц кивает.

– Дело сделано. Я нашел способ проникнуть в его сны. И теперь смогу повторить это в любой момент.

– Хорошо.

Я подхожу к Талану, комната вокруг меня качается. Перед глазами все кружится, но прежде, чем я падаю на пол, руки принца, мощные, как ветви дуба, подхватывают меня.

– Похоже, я потеряла больше крови, чем думала… – бормочу я.

Теперь я сижу у Талана на коленях, его мускулистая рука поддерживает меня за спину. Чувствуя головокружение, смотрю, как он подносит мою руку к своим губам. Задирает тонкий рукав моего платья и запечатлевает долгий поцелуй на порезе на коже. Его целительный язык уже делает свою работу.

В животе разливается жар, пока язык принца касается раненой руки. Его рот медленно скользит по моей коже, и боль отступает, сменяясь опасной похотью. Каждое прикосновение – испытание для выдержки. Во мне нарастает чувственное желание.

Не замечая ничего вокруг, кроме его губ на своей коже, я запрокидываю голову и начинаю забывать, что здесь делаю. Дыхание сбивается, глубоко между бедрами растекается тепло. Я фантазирую, как его губы опускаются всё ниже, как он целует и лижет меня в самых нужных местах, как его пальцы погружаются в меня и выходят наружу… Соски твердеют и царапают тонкую ткань платья. Я прикусываю губу, сопротивляясь темным чарам, и, подавив желание, убираю руку.

– Думаю, теперь всё в порядке.

Талан приподнимает темные ресницы и пристально смотрит на меня. Он так близко, что трудно дышать. В глубине его глаз сверкает медь, губы прижимаются к моим.

– А, ну да… – Звук его глубокого голоса поглаживает кожу как любовная ласка. – Ты всегда так старательно притворяешься…

Я придвигаюсь ближе, наши губы почти соприкасаются.

– Просто у нас, деревенщин, так не принято. Как вы говорили, нам такие утехи не по нраву. А теперь отвезите меня домой, ладно?

* * *

Я глазею в окно и жую обильно приправленный сливочным маслом пирожок из дикой моркови, крапивы и чеснока. Зима начала понемногу отступать. С тающих сосулек срываются розоватые в лучах заходящего солнца капли.

Прошла уже неделя, но, несмотря на исцеляющую магию Талана и полный покой, я до сих пор чувствую странную боль. Клинок Маэртисы где-то глубоко повредил мышцы и нервы, и рука по-прежнему болезненно пульсирует.

Когда я доедаю пирожок, дверь библиотеки открывается и появляется Эшлинг.

– Почему вы не в постели? – Ее голос эхом отражается от высоких потолков.

– Эшлинг, я в порядке. Прошла почти неделя, да и рана затянулась быстро – Талан меня сразу вылечил.

На самом деле это не совсем так.

Служанка наклоняет голову набок:

– Своим волшебным языком, да? Интересно, если б меня ранили, он бы… ну да ладно. Думаю, вам надо отдохнуть месяц, чтобы выздороветь до конца.

– Смотри! – Я машу рукой взад-вперед, завожу назад за шею. Мышцы пронизывает боль, но я не обращаю на нее внимания. – Совсем не болит.

Вообще-то мне пора. Вчера Найвен просунула под дверь шифровку: мы должны встретиться ровно в полдень.

Подробностей в записке немного, но, похоже, в Шотландии фейри сражаются еще ожесточеннее. Новые атаки драконов заставили армию людей отступить дальше на север. Но самое тревожное, что Талан затягивает удавку на шее сопротивления. Ему удалось вычислить еще двоих подпольщиков-антимонархистов. Правда, они приняли яд раньше, чем он смог что-то у них выпытать. Однако раскрытие агентурной сети, включая меня, – лишь вопрос времени. А оно на исходе. Прошлую ночь я провела в маленькой библиотечной нише, ворочаясь с боку на бок и почти без сна.

Эшлинг что-то болтает о травмированных мышцах, и я отвлекаюсь от дождевых капель, стекающих по ромбовидным оконным стеклам.

– Так вот, мой дядя однажды поранил ногу, когда колол дрова, – рассказывает она. – Он был пьян – и очень разозлил этим мою тетку. Она всегда говорила, что выпивка его доконает. Он не дал ноге зажить как следует, и теперь она ноет всякий раз перед дождем. И тем самым он доказал теткину правоту, разве нет? Хотя на самом деле это оказалось благом, потому что теперь дядя научился предсказывать погоду фермерам, чтобы они могли вовремя засеять поля. Но дело не в этом, а в том, что…

– …если я не буду отдыхать, моя рука тоже научится предсказывать погоду. – Мой голос звучит глухо, словно издалека.

– Вы всё переиначиваете, миледи. Я просто забочусь о вас.

– И я ценю это. – Я отхожу от окна и снимаю с крючка плащ. – Но я полностью исцелилась, а если не подышу свежим воздухом, то сойду с ума. И что тогда принцу со мной делать?.. Я ненадолго. А когда вернусь, приму теплую ванну, чтобы расслабиться. Не возражаешь?

– Ну, вряд ли мое мнение так уж важно, – фыркает Эшлинг.

– Спасибо за заботу. – Я закутываюсь в плащ и выхожу в коридор.

Выбраться наружу, пусть даже в сопровождении стражи, – как глоток свежего воздуха. Я шагаю дворцовыми коридорами.

Если на поле боя снова используют драконов, то я хорошо представляю, где искать Талана. Выхожу наружу и направляюсь к Затерянному Дворцу Нимуэ.

По-прежнему холодно; снег блестит на солнце, хрустит под ногами. Выхожу из восточных ворот, охранники – за мной по пятам. Я иду по заснеженным мощеным дорогам, волнуясь из-за войны в Шотландии и отсутствия связи с Башней Авалона. Спешу мимо заметенных снегом домиков, и моя грудь сжимается. Постепенно дома встречаются всё реже. Меня обступают серебристые березы и сосны, подернутые дымкой. Тропинка со статуями петляет по лесу. В конце ее над зимним садом высится Затерянный Дворец, на увитых плющом стенах поблескивает лед. Поравнявшись с мраморной фигурой Нимуэ, окидываю ее взглядом и чувствую покалывание в запястьях – в тех местах, где у статуи татуировки.

Когда я подхожу ближе, из-за деревянной двери доносится глубокий приглушенный голос. С той стороны кто-то говорит успокаивающим тоном. Сердце учащенно колотится. С кем разговаривает Талан? Отчаянно хочется подслушать.

Приникаю к старинной двери и прислушиваюсь. Сначала ничего не разобрать: голос принца слишком мягкий, словно влюбленный шепот. Но когда я прижимаюсь ухом к двери, то слышу его отчетливей.

– О, ты такая красавица… – воркует Талан. – Я соскучился по тебе. Наклонись. Хорошая девочка…

Я вскидываю брови. Что там происходит?