Я цепенею от ужаса. Время замедляется, я делаю глубокий вдох. Дверь за спиной с грохотом захлопывается, моя рука скользит к рукоятке ножа в кармане.

Маэртиса не сводит с меня глаз, пока я, вытянув шею, смотрю на нее снизу вверх. Она коварно улыбается – как в тот раз, когда взяла в плен Рафаэля.

– Я сказала Видалю, что твое лицо мне знакомо! – рявкает она. – Жена наследного принца – человеческая шпионка… Арвенна была права насчет тебя.

Я прячу трясущиеся руки за спину.

– Ты все не так поняла, – я стараюсь говорить спокойно. – Я шпионка. Это правда. Но я состою в Королевской Страже и работаю на Оберона. Шпионю для него за Башней Авалона. А теперь еще и за принцем. Я не человеческая шпионка, тупица.

– Ты – в Королевской Страже? – Она хихикает. – Роскошная сказочка.

Я медленно качаю головой:

– Что более вероятно, Маэртиса? Что человеческая шпионка внедрилась в Броселианд и каким-то образом умудрилась выйти за принца? Или что тайный агент короля выполнила одно задание и получила другое? Хоть раз в жизни напряги мозги. Оберону не понравится, если кто-то рискнет встать на пути у Королевской Стражи.

В ее глазах мелькает тень сомнения. Маэртиса слишком проницательна, чтобы так легко попасться на удочку. Она за несколько секунд проанализирует мою версию и найдет несостыковки. Ее взгляд уже скользит вниз – туда, где спрятан мой клинок. Ждать нечего.

Я бросаюсь вперед, время замедляется, древняя сила пульсирует в мышцах и крови. Наношу удар, Маэртиса тут же наносит ответный. Она одна из самых смертоносных капитанов фейри и стремительна как молния.

Ее изогнутый кинжал отбивает атаку. Лезвия скрежещут друг о друга, я рассекаю ей пальцы. Она шипит и глубоко вонзает лезвие мне в руку. Застонав, я умудряюсь не выпустить нож. Когда она наклоняется, придерживая раненую руку, я бью головой и с хрустом ломаю ей нос. Маэртиса отшатывается, по подбородку струится кровь.

Проскакиваю мимо нее и несусь по коридору стремительно как никогда, запястья покалывает от магического озноба. Если Маэртиса позовет на помощь, мне конец. Если побежит искать брата, тоже конец.

Бросаю взгляд через плечо. Маэртиса мчится за мной с перекошенным от ярости лицом. Я увожу ее все дальше от пиршественного зала. Нужно только выиграть время.

Адреналин зашкаливает, придает скорость, пока я несусь по лестнице в надежде, что на верхнем этаже не окажется ни слуг, ни стражников. Перепрыгивая через две ступеньки, я оглядываюсь с верхней лестничной площадки и содрогаюсь. Несмотря на сломанный нос, Маэртиса стремительно догоняет – и уже всего в нескольких футах от меня.

Вваливаюсь в ближайшую дверь и оказываюсь в помещении, похожем на комнату для прислуги. Подбегаю к дальней стене, прижимаюсь к ней спиной, разворачиваюсь лицом к двери и, пытаясь отдышаться, выставляю перед собой нож.

Появляется Маэртиса – глаза сверкают, лицо в крови, зубы оскалены. Просто ужас во плоти.

– Ну что ж… – Она сплевывает на пол кровь. – Мы с тобой немного повеселимся. Сломаем несколько этих изящных пальчиков. Может, отрежу тебе уши и проверю, настоящие ли они. И тогда… – Она клацает зубами и качает головой. – И тогда… – Наваливается на спинку кровати, ее взгляд блуждает.

– Что случилось, Маэртиса? – интересуюсь я.

– Я отрежу тебе уши… – Она оседает, ее лицо вытягивается.

– Ты это уже говорила. – Я растягиваю губы в медленной улыбке и взмахиваю ножом – он по-прежнему в крови Маэртисы. – Слышала про аконит? Это яд, смертельный и для людей, и для фейри. И прямо сейчас он растекается в твоей крови.

Она таращит глаза и бледнеет.

– Вот сучка…

– Во время нашей последней встречи ты схватила Рафаэля. Его бросили в тюрьму и пытали несколько месяцев.

Даже не знаю, слышит ли она. Похоже, вот-вот рухнет. Кинжал со стуком выпадает из ее руки на пол.

– Это за него. – Я делаю выпад и вспарываю ей живот.

Маэртиса смотрит на меня с перекошенным от ужаса лицом и отвисшей челюстью. Она сгибается пополам, зажимая рану на животе. Красная кровавая капля срывается с ее губ.

– Видаль… – шепчет Маэртиса, оседая на пол и обмякнув.

Я прерывисто вздыхаю. С ножа капает кровь, стук сердца гулко отдается в ушах.

Переводя дыхание, я поворачиваюсь к двери. Оттуда, прислонившись к косяку и скрестив руки на широкой груди, на меня смотрит Талан; радужки его темных глаза горят, как расплавленная медь.