Талан ведет меня за руку по замку Эдана. Увитые вьющейся жимолостью гладкие колонны из золотистого камня простираются до высокого потолка. На мраморе цвета слоновой кости отражается теплый свет факелов. Снаружи кружатся снежинки, сверкая на зимнем солнце. Райское место.

– Откуда вы знаете, что он пойдет в спальню? – любопытствую я.

– На таких пиршествах он заводит новые знакомства, заключает сделки и всегда отлучается к себе несколько раз за вечер – составляет деловые письма. Он обязательно придет туда.

Не уверена, что нам следует расхаживать по замку где заблагорассудится, но для принца нет никаких преград. Он разгуливает здесь как у себя дома. Дважды мы встречали слуг, и оба раза они отводили глаза и убегали, не произнеся ни слова. Талан почти не обращает на них внимания.

– Я рассчитываю застать Эдана врасплох, – шепчу я. – Как думаете, горничные, которых мы встретили, донесут, что мы идем к нему?

– Нет, – тихо отвечает Талан. – Они боятся меня больше, чем Эдана.

– Хорошо. Когда придем в спальню, надо будет спрятаться там и подкрасться к нему сзади.

– Спрятаться? – Принц вопросительно выгибает бровь. – Вообще-то я не из тех, кто прячется.

– Но я знаю, как действует моя магия, и мне нужно застать Эдана врасплох.

– Ну ладно. – Талан поворачивается и идет вверх по лестнице из светлого полированного камня, которая поднимается широкой дугой.

Я уже собираюсь было спросить, откуда он знает дорогу, но тут же догадываюсь: он бывал здесь раньше у Эйтни. И чувствую острый укол ревности, хотя это, конечно, нелепо.

Мы поднимаемся на второй этаж. Воздух здесь прохладнее и наполнен легкими ароматами. Талан ведет меня через просторный зал. Свет свечей мерцает на статуях обнаженных женщин, их мраморные тела обвиты виноградными лозами. Принц останавливается у резной дубовой двери и дергает за ручку.

– Заперто. – Он хмурит брови, задумчиво проводя пальцами по металлу. – Наверное, я смогу открыть, но Эдан заметит.

– Погодите. – Я запускаю руку в прическу и вынимаю брошь с драгоценными камнями. Волосы рассыпаются по плечам. Верчу в руках брошь и хмурюсь. – У вас есть нож?

Принц достает нож и протягивает мне рукоятью вперед.

– Маленькая воришка… – За его сарказмом скрывается легкое восхищение. – Ну разумеется, как я мог забыть? Мы встретились в первый раз, когда ты вломилась ко мне домой.

Сажусь на корточки перед замком и провожу пальцами по механизму. Замок простой – такой можно открыть за десять секунд, – но я изображаю замешательство. Нельзя раскрывать перед врагом все карты.

– И где ты научилась вскрывать замки? – тихо спрашивает Талан.

– Отец часто захлопывал дверь и терял ключи. Постоянно. – Это правда – за исключением того, что не отец, а мама. – Или запирался и засыпал, забыв, что нас с сестрой нет дома.

И это правда. Когда мама не открывала, я никогда не знала, жива она или нет. Поэтому, пока я пыталась попасть внутрь, меня всегда охватывала сильная паника. Руки тряслись, я представляла, как она тонет в ванне, без сознания, накачанная всем, чем можно…

– Проблемы? – Талан небрежно прислоняется к стене, наблюдая за моей возней.

– Еще минутку…

Я ковыряюсь застежкой броши, надавливаю ножом, и замок щелкает.

– О, надо же! Похоже, получилось…

Дверь распахивается, мы с Таланом входим в огромное круглое помещение с изогнутыми книжными полками и высокими окнами. Отсюда открывается вид на раскинувшиеся внизу заснеженные горы. Возле одного окна стоит длинный дубовый стол, заваленный бумагами. В центре – большая круглая кровать, аккуратно застеленная зеленым шелковым покрывалом.

– Давайте посмотрим, есть ли у него запасной ключ. – Я подхожу к столу. – Он наверняка думает, что дверь заперта.

Засунув руки в карманы, Талан рассматривает портрет лорда Эдана.

– Конечно.

Выдвигаю ящик стола, роюсь в нем и нащупываю маленькие стеклянные флакончики с разными жидкостями, на ярлычках – надписи с аккуратным почерком фейри. «Ночная тень»[4]. «Аконит». «Красавка». «Болиголов». Дюжина изящных флакончиков со смертью.

Лорд и правда любитель ядов.

– Что-нибудь нашла? – спрашивает Талан.

– Кажется, яды Эдана. – Я беру флакон с этикеткой «Аконит» и тут вижу связку ключей. – И ключи.

Опускаю в карман флакон с аконитом, подхожу к двери, нахожу нужный ключ и поворачиваю в замке до щелчка.

– Вот.

Талан встает между дверью и книжной полкой.

– Иди сюда, если не хочешь, чтобы нас заметили, – зовет он.

Я протискиваюсь и устраиваюсь рядом, откинувшись на принца спиной. Сильная рука обхватывает меня за талию, крепко прижимает к себе. Моя голова у него на груди, я слышу ровный ритм его сердца. Дыхание перехватывает, когда Талан неспешно и томно проводит большим пальцем по моему бедру. Необузданная сила принца вибрирует на моей коже, пульс учащается.

Должно быть, Талан принимает мою реакцию за страх, потому что наклоняется и шепчет на ухо:

– Дыши ровно.

Его тихий голос, словно теплая вода, снимает напряжение.

– Я никому не позволю причинить тебе боль, пока я рядом.

Прикрываю глаза и растворяюсь в нем. Не сомневаюсь, что принц говорит правду, но его слова для меня – как острый нож: все как раз наоборот. Это я причиню ему боль.

За дверью раздаются шаги. Я замираю, замок гремит и щелкает. Дверь открывается, входит Эдан.

Выскакиваю из укрытия, быстро касаюсь затылка лорда и обрушиваю на него свою силу.

Засни, мысленно шепчу я ему. Ты так устал… Спать. Фиолетовые и красные завитки магии проникают в его разум, мой череп начинает пульсировать от боли. Но я не отступаю. Ты так сильно, так отчаянно хочешь спать… Настоящий, глубокий сон – всего десять минут. Полноценный отдых не повредит. Спать…

Эдан, пошатываясь, ковыляет к кровати посередине спальни, падает на зеленое шелковое покрывало, и вот уже его храп эхом разносится по комнате.

Талан подходит к лорду:

– Сколько у меня времени?

– По правде говоря, я рассчитываю, что он проспит несколько часов. – Потираю лоб, чтобы унять пульсирующую боль. – Он устал. В ближайшее время не проснется.

Талан опускает руку на лоб Эдана и закрывает глаза. Несколько минут ничего не происходит. Принц хмурится и снова открывает глаза:

– Опять не получается. Он слишком хорошо защищен.

Разглядываю спящего лорда. Я на собственном опыте знаю, как некомфортно спать, если постоянно защищаться от Талана.

– Дайте подумать. Может, у меня что-нибудь получится…

Присаживаюсь на край кровати Эдана, касаюсь его щеки и выпускаю свои силы на свободу. И с трудом сдерживаюсь, чтобы не зашипеть от боли: череп просто раскалывается. Теперь я отчетливее вижу мысли Эдана. Какая-то часть его мозга еще бодрствует, защищаясь. Лорд пытается противостоять вторжению – и очень устал от этого. Он отчаянно хочет расслабиться, залечь глубоко на дно.

«Не нужно защищаться, – мысленно шепчу я ему. – Расслабься хоть на несколько минут. Тебе станет гораздо легче. Засни по-настоящему».

Защита Эдана рушится, сознание расслабляется. Талану не нужно ничего объяснять. Я чувствую, как его сила вливается в разум Эдана, наши магические потоки встречаются, и меня едва не сбрасывает с кровати.

Взгляд темных глаз принца устремлен на лорда, он стискивает зубы. От его магии воздух вокруг сгущается, клубится как дым.

– Почти готово, – тихо произносит Талан. – Еще чуть-чуть…

Он закрывает глаза и сосредотачивается.

В голове всплывают слова Рафаэля. Не дожидайся приказа Башни Авалона. Что касается Ловца Снов, воспользуйся шансом, как только он появится.

Что же такое знает Рафаэль и не знаю я?

Талан сосредоточен на Эдане. Сейчас он полностью в моих руках. Темная прядь падает ему на глаза, татуировки слабо светятся под действием магии, пока принц накладывает заклинание. Густые ресницы отбрасывают тени, Талан целиком поглощен тонким искусством магии. Он настолько погрузился в сны, что в первый раз не выглядит совершенно неуязвимым.

Сейчас можно незаметно нанести удар. Против отравленного лезвия не устоит даже такой сильный мужчина. Одна из величайших угроз человечеству исчезнет благодаря мне. Половина миссии выполнена. А без Талана, возможно, военная машина фейри застопорится. Ведь я уверена, что именно он стоит за всем происходящим.

Трясущимися руками достаю из кармана флакон с ядом, но пока отвинчиваю крышечку, в голове мелькает страшная мысль: «А если он знает, что я делаю? Если это проверка?»

Капаю ядом на нож. Каким бы проницательным и расчетливым ни был Талан, я надеюсь, что он слишком погружен в сны и ничего не заметит. Его глаза снова закрыты, он доверяет мне. Почему он мне доверяет?

Сжимаю отравленный нож и чувствую, как яд растекается во мне, и я разлагаюсь изнутри.

Когда Мордред заточил ее в башню Камелота, говорят, ивы на Шалотте поседели от горя…

Я с трудом перевожу дух. Нервы вибрируют от выброса адреналина. Острое чувство одиночества пронизывает ребра, и рука замирает.

Это даже не мое задание. Не знаю, почему Рафаэль сказал мне убить принца, но это не официальный приказ. Моя миссия – подобраться к Талану, втереться в доверие и координировать покушение на короля. Если я сейчас убью Талана, то раскрою свое прикрытие.

А если и есть другие причины, почему я не воспользуюсь шансом… ну, прямо сейчас я не готова говорить о них прямо.

Прикрываю глаза и вздыхаю. Завинчиваю крышечку флакона с аконитом и прячу в карман. Подхожу к двери, открываю и оказываюсь лицом к лицу – или скорее лицом к груди – с той, кого меньше всего хотела бы видеть.

Надо мной возвышается Маэртиса. Ее рыжие волосы струятся по черным доспехам.

Она изумленно таращится, и я понимаю: она меня узнала.