Вскоре у меня появляется шанс поговорить с Найвен. Она возникает у моей двери в окружении собственных стражников.

Сейчас мы сидим в библиотеке перед горячим камином и пьем чай с медовыми пирожными с цветами бузины, которые принесла служанка. За окнами метет. Найвен смотрит на меня поверх чашки.

– Дай мне разобраться с «Тенистой чащей». У меня больше свободы, чем у тебя.

– Вокруг тебя охрана. У тебя точно есть свобода?

Свет пламени окрашивает ее рыжие волосы в теплые оттенки.

– Побольше, чем у тебя. Никто не следит за каждым шагом сестры принцессы. Они следят за тобой.

Я стискиваю чашку с чаем, ощущая тепло сквозь фарфор.

– Очень скоро охота Талана на предателей принесет плоды.

– Все не так плохо, как ты думаешь, – продолжает Найвен. – В войске Периллоса наметился раскол. Кто-то верен Оберону, кто-то – Талану, и никто не знает, кому доверять. Они тратят много сил, шпионя друг за другом, а это отнимает время и сеет неразбериху.

– И что нам делать?

Ее лицо мрачнеет, голос понижается до шепота:

– Прежде всего надо убедиться, что Брадос, Мериадек и остальные держатся подальше от «Тенистой чащи». Это лишь вопрос времени, когда Талан узнает название таверны целиком.

Подумав, я киваю.

– Правильно. И я могу пустить солдат фейри по ложному следу. Собью с толку Талана и сделаю все, чтобы распространять фальшивую информацию, пока мы окончательно не собьем его со следа.

– Отлично. Мы укрепим нашу сеть. Сожжем все письменные улики. Мы уже отправили в Лаурон агентов, но теперь позаботимся, чтобы они были в курсе новой опасности. Они будут действовать в режиме повышенной готовности. Им придется установить наблюдение, постоянно отслеживать передвижения Талана и устранять любые новые угрозы. А если случится худшее… – Она колеблется, глядя на огонь. – У нас при себе цикута. Лучше покончить с собой до начала пыток.

Слова тяжело повисают в воздухе, тихонько потрескивает пламя. Наконец я нарушаю молчание:

– Ладно. Распущу ложные слухи, как только смогу.

– И постарайся поддерживать влюбленность Талана. Соблазни его, если понадобится. Пока ты ему нравишься или он испытывает вожделение, у него меньше шансов заподозрить тебя. Мужчины думают членами, понимаешь?

Внутри меня все сжимается.

– Это может оказаться маленькой проблемой.

– А почему, собственно?

Я откашливаюсь.

– Я прямо отказала ему и напомнила, что все это притворство.

Найвен смотрит на меня поверх чайной чашки, выражение ее лица становится суровым.

– И какого черта ты это сделала?

– Я подумала, что он собирается меня поцеловать.

Ее взгляд заостряется.

– И что? Ты его жена. В чем проблема? Ты учтива со всеми, кроме него. Может, объяснишь? Что у тебя с головой, если ты отдаляешься от цели, когда нам нужно, чтобы ты была как можно ближе к ней? Я уже не говорю о том, что он перестанет тебе доверять, если, черт возьми, возненавидит тебя. Ты же опытный агент. Объясни мне как пятилетнему ребенку, Ния. Хоть раз скажи правду. Почему ты ляпнула, что отвергаешь его?

Я наклоняюсь ближе к Найвен:

– Моя задача – убить его. А я не смогу этого сделать, если мы с ним станем ближе. Если мы сблизимся, я не захочу его убивать. И поставлю миссию под угрозу.

– И ты не можешь изображать близость, потому что…

– Потому что он проникает в чужие головы.

Найвен хмурится:

– Но не в твою. У тебя получается защищаться.

Я вздыхаю:

– Я не в буквальном смысле.

– Что ж, жаль, что ты не можешь просто признаться, о чем думаешь. Хотя я уверена, что и так это знаю. – Найвен приподнимает бровь. – Ты считаешь его соблазнительным. Ты не можешь притворяться, потому что на самом деле хочешь его. И боишься, что если захочешь слишком сильно, то придется защищать его, а не убивать. Ведь так и есть?

Я барабаню пальцами по чашке.

– Звучит не очень радостно. Есть причина, о которой я не хотела говорить вслух. Боюсь, мне так понравится трахаться с врагом, что я провалю миссию.

Она кивает, глядя на огонь.

– Полагаю, не только мужчины, образно говоря, думают членами. Но признать, что у тебя проблема, – значит, сделать первый шаг. Тогда вот что. Не трахайся с ним. Стань его другом. Дай ему день-другой – пусть решит, что ты передумала. Он одинок. Все, кроме тебя, боятся его, и наверняка ему важнее общение, чем очередная женщина для секса. Таких у него полно. Так что выжди несколько дней, Ния, и снова расположи его к себе.

* * *

Я завернулась в плащ, под моими ногами похрустывает снег.

Стражники сказали, что я найду своего мужа у восточных ворот.

Я иду по следам Талана на снегу; стража – за мной, делая большие шаги, чтобы не отстать.

По пути мне удается заронить в их податливые умы кое-какие семена абсолютной лжи о сопротивлении и шпионах, выступающих против монархии. Теперь солдатам известно, что в этом замешан Люмос – сам маркиз Кларвен. Как племянник короля, Люмос хочет занять трон. Ради этого он объединился с отцом Арвенны, и они плетут заговор в замке Валь-сан-Ретур. Он пытается подорвать военные планы короны. Если кто-то виноват в утечке разведданных в Шотландии, то это Люмос.

Из ворот замка я выхожу на заметенную мощеную мостовую Корбинелля, где под обледенелыми деревьями, словно сахарные пирожные, разбросаны домики.

При виде Талана мое сердце замирает. Он шагает впереди по тропинке, черный плащ за спиной развевается по ветру. Меч обнажен, на металлическом лезвии поблескивают алые капли. Должно быть, он слышит мои шаги, потому что поворачивается и останавливается как вкопанный. При виде меня вытирает окровавленный меч о белый снег, отчего тот становится розовым, и убирает в ножны.

– Доброе утро, – приветствую я принца с лучезарной улыбкой.

Талан окидывает меня взглядом, словно оценивает опасность – или, возможно, что-то подозревает.

– Ты не побоялась холода, чтобы разыскать меня… Уже так соскучилась по моему обществу?

Я подхожу ближе и понижаю голос:

– Наверное, я немного погорячилась. Ведь нет причин, почему мы не можем быть друзьями?

– Друзьями… Как увлекательно! Представляешь, как мы будем играть в карты?

– Возможно, у нас действительно есть кое-что общее. Несмотря на ваше непрерывное высокомерие и дурную привычку заставлять меня исполнять все ваши прихоти.

Он проводит языком по губам, изучая меня.

– Большинство женщин не жалуются, когда я контролирую ситуацию… – Мрачная улыбка. – Ты со мной? – Он поворачивается, я иду следом. – Наверное, лучше, если нас время от времени будут видеть вместе. Чем серьезнее все воспримут этот брак, тем безопаснее для тебя. Но там, куда мы сейчас направляемся, ты должна в точности выполнять мои указания, чтобы не пострадать.

Я приподнимаю брови:

– С чего бы мне страдать?

– Я иду в Затерянный дворец.

– Боюсь, известия о нем не дошли до Лаурона. Что это?

– Старинный замок, построенный в первые годы основания Броселианда. Он стоит там с тех самых времен.

– И что в нем опасного?

– Хочешь сказать, что не слонялась в окрестностях Периллоса, не собирала, как все остальные, сплетни обо мне? Я почти оскорблен таким отсутствием интереса. – Ветер играет его темными прядями. – Но пусть это станет для меня сюрпризом. Просто не забывай в точности делать то, что я скажу.

– Да, понимаю. Ваша обычная манера.

Талан, не оглядываясь, щелкает пальцами стоящим за спиной стражникам:

– Свободны.

Он ведет меня по извилистой лесной тропинке. Если не считать окровавленного меча, здесь удивительно спокойно. С каждым шагом в снегу кажется, что погружаешься в древнее прошлое фейри. Я вдыхаю аромат сосен и серебристых берез. Над замшелыми стволами клубится туман, припорошенные снегом кусты покрыты пятнышками рубиновых ягод. Морозный воздух целует кожу, снежинки падают и тают на щеках.

Я опасливо смотрю на Талана:

– Чья кровь на вашем мече?

– Кое-кто допустил ошибку, испытывая мое терпение. А я надеялся, что все уже поняли.

Уклончиво. Увы.

– Еще один предатель?

Он пронзает меня острым взглядом:

– Я никому не позволю встать у меня на пути.

По моему телу бегут мурашки, принц шагает дальше по снегу.

Воздух становится каким-то тяжелым и потусторонним. Среди леса открывается поляна, ее пересекает тропинка с древними статуями и бледно-лиловыми живыми изгородями. В дальнем конце тропинки из зимнего леса появляется Затерянный Дворец – изогнутое, извилистое строение-призрак. Лед и снег на его камнях сверкают в слабом свете. Над замерзшим садом с вереском и голыми тисами клубится туман. Вокруг нас порхают мотыльки – не металлические, а настоящие, ярко-голубые. Мотыльки Корбинелля. Красивые с виду, но ядовитые. Совсем как Талан.

Резную дубовую остроконечную дверь обрамляют каменные арки. Когда мы приближаемся, мое внимание привлекают статуи. Я останавливаюсь рассмотреть одну из них – высокую королеву в короне, с длинными волосами, ниспадающими на мантию. Взгляд скользит по знакам на ее запястьях, и в моем мозгу вспыхивает искорка узнавания. Вьющиеся тройные спирали напоминают те, которые я видела в башне Нимуэ. И точно такие же на секунду мелькнули на моих запястьях, пока я принимала ванну. Я смотрю на них и чувствую, как по запястьям пробегает магический холодок.

Талан следит за моим взглядом.

– Это Нимуэ. Она построила дворец много лет назад. Здесь и похоронена. Ты знала, что до нее Владычицей Озера была моя бабушка? До того, как стать королевой?

Я снова смотрю на тройные спирали. Три Владычицы Озера.

– Королева Моргана.

Слава древним богам, что у нас разные бабушки, учитывая мои грязные мыслишки насчет принца.

Я прерывисто вздыхаю.

– Как умерла Нимуэ?

Талан направляется к двери.

– Я не знаю, но это случилось вскоре после войны с Пендрагонами. – Он оглядывается на меня. – Насколько я могу судить, ее убил мой отец. Говорят, Броселианд основан Мерлином и моим отцом, но я думаю, что это сделала Нимуэ. Отец обычно стремится избавиться от тех, кто имеет влияние. Разумеется, он хотел убрать ее с дороги. Она знала правду. Знала, что Оберону не место на троне.

У меня в голове звучат слова Мордреда: «Они обманом заставили фейри поверить, что Оберон – их истинный король, и теперь Оберон правит как узурпатор в своем фальшивом королевстве». Думаю, Нимуэ было не так-то просто обмануть. Оберону пришлось убрать ее с дороги.

В семейной драме Талана почти невозможно разобраться.

– Вы говорили, что Мордред был любовником вашей матери, но у них не было общих детей. И при этом Мордред…

– Мой дед. Да, мой отец увел любовницу у собственного отца, потом Мордред проклял ее и умер. Вот такая у меня родословная. На самом деле все это довольно грязно, но формально без инцеста. Ты же охоча до древних сплетен?

Я пожимаю плечами.

– Я принимаю к сведению все, что до меня доходят. А что случилось с Мордредом? Как он умер?

– Я знаю только слухи. Почему-то все упоминания о нем вырваны из наших книг, уничтожены в архивах, но я предполагаю, что он погиб на войне с Морганой. – Принц открывает дверь и оборачивается. – Я должен выяснить, что случилось с моим дедом.

Я захожу во дворец и вздрагиваю. Меня окутывают запахи древних мшистых камней. Я чувствую, как древняя сила наполняет мое тело. По стенам вьются виноградные лозы. Смотрю на окутанный туманом высокий потолок. Ступаю по потрескавшемуся мозаичному полу. Свет проникает сквозь голубые и белые окна, украшенные причудливыми узорами, – иногда это тройные спирали.

– Что за рисунок? – Я показываю на окна. – Такой же, как на статуе Нимуэ?

– Жизнь, смерть, возрождение. Вечный цикл, который замыкается сам на себя, разрушение и воссоздание. – Низкий голос принца эхом отражается от камней.

– Как и ваш символ, уроборос.

– Совершенно верно.

Он ведет меня через пустое помещение с колоннами высотой в десятки футов, которое, видимо, когда-то было банкетным залом Морганы. Приближается к двери в дальнем конце и входит в темное помещение с запахом серы и дыма.

– Тараск, – зовет он, его низкий голос эхом отдается в темноте. – Дай-ка на тебя посмотреть…

Что-то движется во тьме, выходит на свет – и у меня перехватывает дыхание. Над нами нависает дракон, его глаза сверкают в темноте. Талан встает между мной и чудовищем. Свет из банкетного зала отражается на красной чешуе. Огненные глаза останавливаются на мне; раздается шипение, в воздухе пахнет серой.

– Я слышу, как быстро бьется твое сердце, – шепчет Талан. – Но бежать нельзя. Тараск хорошо обучена, но не устоит перед соблазном догнать убегающую добычу.

– Зачем мы здесь? – шепчу я.

Принц подходит ближе к Тараск, та наклоняется. Мое сердце учащенно колотится, пока принц поглаживает чешуйчатую морду. К моему удивлению, при его прикосновениях дракониха опускает голову и щурится от удовольствия. В этот момент она напоминает кошку, и мои страхи понемногу отступают.

– Вы ей нравитесь, – замечаю я.

– Она меня хорошо знает. Я сам ее обучал. Как и большинство наших драконов.

– Я не знала…

– Это одна из моих официальных обязанностей принца – Повелитель Драконов. Мать учила меня ездить на них, когда я был маленьким, – до того, как отец ее сжег. – Он замирает. – Знаешь что? Иногда мне кажется, что моя семья не вполне благополучная.

Однажды я уже видела принца верхом на драконе, но мне удалось остановить его, прежде чем он перебил всех моих союзников-людей.

Талан оглядывается:

– Не знаю, помнишь ты или нет, но на заседании Совета мы решили послать трех драконов атаковать одну из человеческих баз.

Я пожимаю плечами:

– Я помню разговоры о драконах, но без подробностей.

– Разве ты не ловишь каждое мое слово? Досадно. Как бы то ни было, кто-то заранее предупредил людей, чтобы они подготовили противодраконье оружие. Они убили Симачо и ранили Тараск. Да? – обращается он к драконихе, словно беседует с домашним питомцем.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, отчаянно пытаясь не выдать свою роль во всем этом.

– Симачо обучали тоже вы?

– Симачо был практически частью меня… – Голос принца срывается от боли. – Он был моими крыльями, моим напарником, моим братом по оружию на поле боя. Последний подарок матери перед смертью. А теперь его нет – люди подстрелили его в небе.

В моей груди появляется крошечная трещина толщиной с волос.

– Ваша мать сама ездила на нем?

– Да. Они не расставались с самого Шалотта, и Симачо давал мне ощущение, что я снова с ней. Раньше я ездил на нем каждый день. В бою он был смертельно опасен… и одновременно игрив. Иногда, когда мы оставались вдвоем, даже летали сквозь бури.

– Мне очень жаль.

Талан гладит дракониху по шее, она прикрывает глаза и издает звук, похожий на мурлыканье.

– Драконы живут даже дольше, чем фейри, но они не бессмертны. – Принц обходит Тараск, чтобы осмотреть ее бока. – Не стоит заставлять ее долго бодрствовать. Драконы выздоравливают во время зимней спячки, ей нужен сон. Просто хотелось убедиться, что она выздоравливает. Она выглядит лучше, чем я думал.

Талан подходит ближе и кивает на дверь. Мы возвращаемся в старинный банкетный зал, шаги принца эхом отражаются от потолка. Его выразительная фигура – высокий силуэт в тумане – напоминает прекрасного вампира в плаще.

Последний подарок матери перед смертью…

Чувство вины сжимает мою грудь. Всего на секунду принц показался таким беззащитным…

Я заставляю себя вспомнить, кто он на самом деле: Мясник из Бретани. Во время первого вторжения фейри, пятнадцать лет назад, он оставил улицы выжженными, залитыми кровью, заваленными человеческими трупами. И сделал бы то же самое в Шотландии, если б я не остановила его. Он одержим идеей захватить всю Великобританию, и не только.

Принц распахивает дверь; в зал врывается снежный вихрь, обжигает щеки.

Идя следом за Таланом, я шепчу тихое обещание самой себе.

Я не влюблюсь в него.

Я не буду скорбеть о нем.

А когда придет время, помогу его убить, даже если это меня сломает.