Возвращение в замок почему-то оказывается мрачным, словно похоронный марш смерти. Трудно сохранять веселье, когда бросаешь вызов безжалостному правителю, а потом возвращаешься к нему в замок с вестью о том, что натворил. Если нам предстоит битва, надеюсь, она будет метафорической, а не буквальной. Хотя, учитывая численность стражи Оберона, кто знает…

Вся дрожа, я еду с Таланом на его коне. Холодный ветер щиплет обнаженную кожу бедер сквозь разрезы платья. Но хотя бы отчасти мне тепло: я закутана в шерстяной плащ Талана, пропитанный дымчатым, слегка пряным запахом своего хозяина. Принц крепко прижимает меня к себе одной рукой, держа за талию. Его твердая грудь упирается мне в спину, согревая во время скачки.

Оглядываюсь на Грифлета, который едет верхом на Кловер. У священника совершенно несчастный вид. Теперь, когда бодрящее действие корня бизена прошло, ясно, что он сожалеет о нашей затее. Хмурая Найвен скачет рядом с ним. Ее взгляд скользит по мне, но непонятно, правда ли она взволнована или просто делает вид.

Вот и конец нашего тернистого пути: над многочисленными домами высятся ворота замка Периллос. Солнечные лучи пробиваются сквозь грозовые тучи, отбрасывая тень на мощеную дорогу. Сейчас стены Периллоса кажутся выше обычного. Ворота, всегда распахнутые настежь, наглухо закрыты. Перед ними выстроилась шеренга стражников, доспехи сверкают на солнце.

При нашем приближении солдаты вытягиваются по стойке «смирно». Рука Талана на моем животе тут же напрягается, мое дыхание учащается.

– Есть что-нибудь, о чем мне следует знать? – шепчу я.

Принц наклоняется, его дыхание согревает ухо:

– Только о том, что отец может заподозрить, что сегодня ночью я нарушил его планы. Но чего уж теперь? Ему слишком поздно что-нибудь предпринимать.

– Можно ли считать это государственной изменой?

– Зависит от обстоятельств. Определяем ли мы государственную измену как «любой бред, который несет король в данный момент»?

– Полагаю, у этого понятия есть правовой стандарт.

– В таком случае, возможно. Но, поскольку у короля только один сын, боюсь, ему придется оставить меня при себе ради безопасности королевства. Ему очень не повезло.

Я оглядываюсь на наших спутников. Найвен и Грифлет едут следом с каменными лицами. Грифлет бледен как полотно.

Когда мы приближаемся, стражники обнажают мечи.

Талан медленно и лениво поглаживает большим пальцем мою талию, словно у него полно времени. Возможно, это бессознательный жест, но по моей коже пробегает теплая волна.

– Вы же не собираетесь преграждать нам путь, правда? – раздается низкий голос принца.

Один из стражников в доспехах, которого явно бьет дрожь, выступает вперед:

– Приказ короля, Ваше Высочество. Нам велено запереть ворота Периллоса, если вы вернетесь не один. По приказу короля мы не должны пропускать никого постороннего. Разумеется, мы рады вашему предстоящему бракосочетанию…

– Как же я люблю, когда мне пытаются указывать, что я могу или не могу делать… Твоя отвага и впрямь достойна восхищения. – Талан поднимает мою руку, кольцо сверкает на солнце. – Но я сам принимаю решения, и сегодняшняя свадьба отменяется. Моя настоящая супруга уже носит мое кольцо.

Стражники тревожно переглядываются. В воздухе веет холодом, облака снова скрывают солнце. Один воин выходит вперед – судя по его украшенному гербами щиту и плащу, рыцарь и командир стражников. Он дважды открывает и захлопывает рот, прежде чем наконец решается заговорить:

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но у короля сложилось впечатление, что ваша свадьба с графиней леди Арвенной должна состояться сегодня. Нам приказано не допустить возвращения вашей фаворитки в замок из уважения к новой принцессе и по ее желанию.

– Новая принцесса едет со мной, – резко отвечает Талан. – Я уже женат. Откройте ворота для меня и моей супруги, и я объявлю о нашем союзе при дворе.

Это начинает походить на открытый бунт. Неужели Талан способен свергнуть своего отца?

Солнце над головами закрывают тучи, отбрасывая зловещие серо-голубые тени. Рыцарь бледнеет.

– Ваше Высочество, мои глубочайшие извинения… но Его Величество строго приказал нам…

Не успев договорить, он падает на колени с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

От Талана исходит холодная темная магия – призрачная сила, которая скользит по коже, пробирает дрожью до костей. Волоски у меня на шее встают дыбом.

Рыцарь корчится от боли, остальные стражники взирают на него с ужасом. Их командир вышел из строя и не может отдавать приказы. Пока Талан превращает разум рыцаря в настоящий кошмар, испуганные вопли бедняги эхом отражаются от камней. Рыцарь стоит на четвереньках, его трясет и, похоже, вот-вот вырвет. Остальные в панике переводят взгляд с командира на нас, не зная, что предпринять. В окнах домов вдоль дороги появляются лица, руки в ужасе прижимаются к стеклу.

– Признаться, я ожидал от рыцаря более упорного сопротивления. Ния, дорогая, – произносит Талан мягким как масло голосом, – ты заставишь славного рыцаря открыть ворота перед новой принцессой Броселианда? Осторожно, разумеется.

Я глубоко вздыхаю и оглядываюсь на Найвен. Та еле заметно кивает.

Поворачиваюсь к рыцарю-командиру. Теперь он срывающимся голосом молит о пощаде.

– Я не проникну в его разум, пока вы не изгоните оттуда кошмары, – шепчу я. – Я правда не хочу видеть, что вы там натворили. – С этими словами спешиваюсь, встаю на булыжную мостовую и оглядываюсь на принца.

Пока я приближаюсь к рыцарю, его ужас начинает рассеиваться. Он медленно поднимается и, прерывисто дыша, приходит в себя.

– С вами всё в порядке? – тихо спрашиваю я и, протянув руку, касаюсь его щеки, словно беспокоясь за него. И призываю свои силы. Темно-красные нити магии сплетаются с фиолетовыми, и я проникаю в сознание рыцаря. Передо мной проносятся фрагменты кошмара, от которого он спасся.

Долина высохших костей в тени смерти…

Я лежу и гнию среди зверей, преступников и проклятых…

Мои силы Стража и способности телепата сливаются в одну силу розоватого оттенка, которая проникает в подкорку рыцаря. Он понимает: что-то не так, но после пережитого кошмара не может сопротивляться моей магии – или обещанию облегчения. Я даю ему бальзам, избавляющий от мучений.

Я усиливаю контроль за его разумом. Страх рыцаря невыносим; он подобен черным чернилам, которые заполняют мысли, затуманивают рассудок. Постепенно я вплетаю свои мысли в его, сочиняя историю, в которой Талан – истинный король, единственный, кто способен избавить от кошмаров. Талан – его спаситель.

Еще несколько секунд рыцарь не в силах справиться с ужасом, раздирающим его изнутри. Он по-прежнему представляет, как его сбрасывают с городских стен, как он падает с высоты в сотни футов и гниет среди выброшенных трупов. Его пугает Пёсья Яма с Костями – место за городскими стенами, наполненное ядовитыми испарениями, сожженными трупами, выбеленными скелетами и, главное, позорной одинокой смертью. Он видел это однажды ребенком – изуродованное, разлагающееся в грязи тело рыцаря. Кара короля.

Я бережно обхватываю его разум подобно сжимающим стеклянный шар пальцам. Нельзя давить слишком сильно, чтобы не сломать.

– Если откроешь ворота, – шепчу я, проникнув в его мысли, – то не сгниешь в Пёсьей Яме. Ты доживешь до старости и закончишь дни в безопасности, в своем доме, за чтением у камина.

Моя магия все глубже проникает в его разум, закладывая туда идеи, как семена. Мы – его спасители, единственный способ выбраться из Пёсьей Ямы. Глаза рыцаря стекленеют, плечи никнут. Я чувствую, как облегчение разливается по его мыслям, а страх покидает тело.

Он поворачивается к остальным солдатам:

– Лучше их впустить. Это действительно… действительно будет лучше, если мы впустим их, – бормочет он, запинаясь.

– Сэр… – Возражение одного из младших по званию стражников замирает у него на языке. Подозреваю, он быстро смекнул: если поднимет излишний шум, то станет следующим, кто привлечет ненужное внимание принца.

Не говоря ни слова, рыцарь поворачивается, достает большую связку ключей, отпирает дубовую дверь сторожки и вваливается в тесное помещение. Хватает ржавую железную лебедку и, кряхтя от напряжения, поворачивает. Городские ворота медленно, со скрипом открываются, металл скрежещет о металл.

Я поворачиваюсь к коню Талана, Мапоносу. Принц наклоняется и легко поднимает меня за талию. Его пальцы задерживаются достаточно долго, чтобы по мне пробежала горячая дрожь. Усаживаюсь перед Таланом и чувствую, как его рука снова покровительственно обхватывают меня.

– Отличная работа, дорогая женушка, – шепчет он.

Прислонившись спиной к груди наследного принца, я въезжаю на территорию замка. Талан теперь захватчик в собственном дворце – восстание против короля началось.

* * *

Наша маленькая свита пересекает двор Периллоса, и мое сердце сжимается. Он не пустой, как обычно.

Пока мы, выбиваясь из сил, бегали от василиска, здесь кто-то усердно потрудился с помощью магии превратить двор в золотую цветущую идиллию. Похоже, Джаспер никого не предупредил, что свадьба отменяется. Наверное, бедняге придется скрываться годами…

В центре двора высится огромный золотой шатер, ярко светящийся под облачным небом. Внутри него – накрытые скатертями банкетные столы из золотой парчи. Легкий ветерок разносит сладкий аромат фиалок и мускусной розы, смешанный с запахом жареного мяса.

Со страхом я замечаю в дальнем конце двора, рядом с фонтанами, свадебный павильон с колоннами. Что сделает король, когда узнает, что его приготовления оказались напрасными? Это все ради Арвенны – золотой шатер с музыкантами, первоцветы и шиповник вдоль дорожек, плющ и жимолость, увивающие внутренний двор.

И я, девчонка из Калифорнии, собираюсь перевернуть это королевство вверх тормашками…

Постепенно вокруг начинает собираться небольшая толпа придворных, которые глазеют на нас. Они здесь ради скандала, чтобы потом сплетничать, как видели принца, въезжающего верхом со своей любовницей-шлюхой.

К нам спешит слуга в синем плаще, его лицо обрамляют светлые кудри.

– Ваше Высочество, король желает вас видеть. Он хочет, чтобы вы подготовились к свадьбе. – Он переводит взгляд на меня. – Графиня… Я… э-э… полагаю, ей бы не понравилось… – Его голос обрывается, лицо краснеет.

Я чувствую озноб. Это напоминает мои собственные кошмары.

Талан спешивается, стряхивает грязь с плаща, смотрит на меня темными глазами, протягивает руку и снимает с коня. Странно, но от его секундного прикосновения становится теплее.

Талан поворачивается к слуге:

– Как твое имя?

– Бреннус. – Похоже, он испытывает облегчение от того, что способен ответить на элементарный вопрос.

– Бреннус, я хочу, чтобы ты отвел Мапоноса в конюшню. – Талан передает ему поводья. – Я должен сделать заявление при дворе.

Бреннус кивает и спешит с конем прочь.

Огромные двери замка распахиваются, по двору эхом разносится громкий скрип. Несколько десятков марширующих солдат означают только одно: к нам направляется король.

Внутри меня все сжимается, когда он шествует в подбитой горностаем голубой мантии вслед за солдатами. На светло-русых волосах сверкает корона.

Оберон не один: позади него стоит сияющая Арвенна в свадебном платье. Оно простое и элегантное, и, при всей моей ненависти к этой женщине, она выглядит идеально. Ткань цвета полуночи оттеняет бледную кожу и бело-золотистые волосы. По пятам за герцогиней семенят фрейлины, в своих мерцающих серебристо-зеленых платьях напоминающие букеты полыни – красивые и, вероятно, такие же горькие.

Испепеляющий взгляд Арвенны останавливается на мне, и волоски на моей шее встают дыбом.

Она собирается меня убить, не правда ли?