Кузьмич оказался мужиком решительным, но вежливым. Поэтому сперва хорошенько замахнулся, точно хотел одним ударом кулака дверь выбить, но потом заосторожничал и постучал одними костяшками пальцем.

— Уходите! Не открою!

— Эка невидаль, — фыркнул Кузьмич, а потом тихонько шепнул Ольге: — Чуешь?

Ольга зажмурилась. Четкости не было, как и полного понимания. Обычно, если ей и удавалось поймать момент, это происходило в миг выброса адреналина. А сейчас она отчего-то была спокойная — и компания Кузьмича явно была тому виной.

— Вижу. Не совсем получается у тебя. Потому что дару твоему наставника не было, — Кузьмич понимающе кивнул. — Много вас таких, кто имеет, но не умеет. Ладно. Успеется.

Он взмахнул ладонью и замок в двери щелкнул.

— Если что, ты же понимаешь, что женщина тут не при чем? Юродивая она — такая и есть. Используют ее. Так что если вдруг… Тише-тише, дамочка, мы не к вам, мы на этаж пониже, — добавил он, когда в захламленной передней женщина, только что лупившая Костика мотыгой, вжалась в старое ободранное кресло. — Ошиблись мы, — продолжал болтать Кузьмич, дав отмашку Ольге. — Сейчас дверку найдем — и все. И уйдем. Хорошо?

— Хорошо, — почти гипнотически протянула женщина.

— Нашла! — Кеша дернула кольцо в люке на полу, потянула на себя.

Из открытого люка пахнуло сыростью и плесенью. Ольга отвернулась, прикрыв рукавом лицо.

— Чернота людская во всей ее черной красе, — продолжал ровно бубнить Кузьмич, точно все еще с хозяйкой дома болтал, а не переключился на Ольгу. — Только тебе все равно вниз прыгать. Если спину мне прихватит, я вам не помощник буду.

Ольга осторожно спустился в подвал, темный, сырой и по-прежнему вонючий несмотря на то, что там лихо сквозило, как и полагается в гнилом деревянном доме. Без всякого видения и дара она заметила девочку в грязном платьишке, что вжалась в угол. Признаков жизни малышка не подавала. Осторожно подняв ее на руки, Кеша вылезла наверх.

— Машенька моя! Машенька! — женщина тут же вскочила, забыв о том, как она кричала на всю улицу, что «юродивая», и вмиг обратилась нормальной.

— Не твоя она! — металлическим голосом выдал Кузьмич и женщина рухнула на пол. — А вот что с девочкой сделали… — он покачал головой. — Ай-яй-яй! Придется немного поработать. Или… — он сбился с мысли, глянул в окно, где Семен с Костиком придерживали соседа. — Никогда не знаешь, как лучше. Вот как лучше? — старик вдруг посмотрел на Кешу.

— Не знаю, — та растерянно покачала головой.

— Как сердце подсказывает, так и лучше, — Кузьмич слегка улыбнулся. — Положи девочку на пол.

Ольга послушно выполнила просьбу старика, который все равно повернул ребенка так, чтобы макушка ее смотрела на восток, приподнял веки, пощупал пульс, хмыкнул себе под нос.

Затем он зажмурился, что было мочи, напрягся, задрожал, поднял руки вверх, рухнул на колени и одновременно с этим коснулся кончиками пальцев лица девочки. Та вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на Кузьмича.

— Здрасьте, — произнесла она. — А вы кто? Где мама с папой?

— Я Ольга, — представилась девушка, тронутая простотой девочки, которая вроде как и не понимала, где находится и что происходит.

— Кузьмич, — приложив ладонь к груди, добавил старик. — Мы не знаем, где твои мама и папа. Встать можешь?

Девочка пошевелилась. Ольга в это время опасливо косилась на женщину, что валялась рядом:

— А с ней… — начала она, но Кузьмич ответил прежде, чем Кеша успела закончить вопрос:

— Все будет в порядке. Проснется и не вспомнит этого дня. Как тебя зовут? — продолжил он расспрашивать девочку.

— Юля.

— Юля-Юля, девочка июля, — пропел старик, криво улыбаясь. Девочка попыталась улыбнуться в ответ.

На вид ей было лет десять, может одиннадцать. Темные волосы успели сбиться в колтуны, а чумазое лицо наверняка принадлежало какой-нибудь симпатичной отличнице, как отметила про себя Кеша.

Заметив, что девочка их не боится, Кузьмич продолжил расспросы:

— Что последнее ты помнишь?

— Мы с братом на великах гоняли.

— Здесь?

— Да, в Старо-Ямской.

— Это по другую сторону реки, девочка, — ответил старик. — Тебя похитили.

— О… Она? Я ничего не помню! — девочка вдруг запаниковала. Старик поднял ладонь и так, широко раскрыв глаза, успокоилась.

— Позови своего друга, — попросил Кузьмич, не прерывая зрительного контакта с Юлей. — Он поможет.

Кеша сильно сомневалась, что дар Костика поможет, но чем черт не шутит. Она подошла к окну, постучала в стекло и махнула рукой. Кащей, оставив Семена наедине с соседом юродивой, поспешил к дому.

— Чем могу… — начал он и осекся, увидев на полу женщину без сознания и темноволосую перепачканную девочку. — Опа…

— Букву «Ж» ты вовремя пропустил, нехорошо при детках ругаться, — ответил Кузьмич, не поворачивая головы. — Дар твой нужен. Не помнит она ничего, — добавил он выразительно, то ли намекая на то, что девочка врет, то ли имея в виду что-то уж совсем клинически невозможное.

Костик недоверчиво посмотрел на девочку.

— Как звать? — спросил он.

— Дарья, — ответила девочка.

Кеша растерянно захлопала глазами. Кащей как ни в чем ни бывало присел на корточки между Кузьмичом и девочкой, ведя себя, как заправский вожатый.

— И как оно?

— Голова болит, — поморщилась Дарья.

— Ты же вроде Юлей называлась, — не удержалась Кеша, но Кузьмич замахал на нее рукой.

— Не, Даша я, — упрямо продолжала девочка. Кузьмича она игнорировала, а на Кащея смотрела, как подозреваемые смотрят на полиграф: искоса, с опаской, не понимая, как появляется правда из их уст.

— А отчество у Даши есть? — улыбнулся Кащей.

— Олеговна.

— Не лучшее в мире отчество, зато папка хороший, да?

— Не знаю, он ушел три года назад, — без эмоций ответила девочка.

— Грустно, наверно, без папки.

— Та не, мама нового нашла, — все тем же тоном продолжала Даша.

— А зачем другим именем назвалась? — резко сменил тему Костик.

— Так я вас не знаю. Мало ли, кто вы такие!

— Такие, как те, кто тебя здесь запер? — расспрашивал Кащей, уловив одобрительный кивок Кузьмича.

— Не знаю, кто меня здесь запер.

— А женщину эту знаешь? — спросила Кеша.

Даша глянула на лежавшую на полу, помотала головой и впервые глянула на Костика:

— Не знаю. Первый раз вижу.

— Что последнее помнишь?

— Мы с Илюшкой на великах гоняли, — девочка ожидала новых вопросов, но, когда их не прозвучало, продолжила рассказ: — Вдоль реки катались. У бабушки дом в Старо-Ямской.

— А тут ты не обманываешь? — поинтересовался Кузьмич. — Как с именем.

— Нет, — ответила она и старик фыркнул.

— Вот дети пошли… Ладно, — он добродушно махнул рукой. — Рассказывай.

— Катались у реки, там, где еще песок не начинается. Приехала машина, большая такая, черная, типа джип. Грязная только. Оттуда трое вышли — схватили Илюшку, прям с великом! — Даша сделала большие глаза и ее рассказ вдруг стал живее: — Представляете? Открыли багажник, рот зажали, засунули… И на меня пошли. Я развернулась и погнала, только вот в песке застряла, меня и догнали. Велик у реки остался.

— Как выглядели те, кто хватал тебя?

— Одного помню, — Даша наморщила лоб. — Он выглядел, как будто его лицо катком переехали. Как в мультике, знаете? Снизу вверх так…

— Хорошее описание, ищем плоского человека, — покачала головой Кеша.

Костик сделал ей знак не мешать.

— Еще что-нибудь? — ласково спросил Кузьмич.

— Больше ничего не помню. Только как он ко мне подходил, руками что-то вертел, как фокусник. Нос у него почти как у тебя, — она вдруг ткнула пальцем в Костика. — Только старше намного. И страшнее.

— Спасибо за честность, — пробормотал Кащей.

— А брату у тебя сколько лет? — уточнил Кузьмич.

— Восемь. Мне скоро двенадцать, — добавила девочка и приподнялась на локтях.

— Встать можешь?

— Да.

Старик поднялся на ноги, дал руку Даше и вдвоем они подошли к окну.

— Посмотри на тех двоих, — из-за тоненькой занавески он показал на Семена, что все еще держал мужика. — Узнаешь кого-нибудь?

— Не-а, — та покачала головой. — Никого из них не знаю.

— Это хорошо, — закивал Кузьмич. — Очень хорошо. Доверяй, но проверяй! — выразительно добавил он под вопросительные взгляды Костика и Ольги. Троянские лошадки никому не нужны. Особенно сейчас.

— А тот… которого как катком переехало, он же плохой? Зачем ему Илюшка?

— Натуральный злыдень, — ответил Кузьмич. — Мы его найдем, по кумполу настучим и Илюшку вернем. Как твой братишка выглядит?

— Ну он не совсем братишка. Он от нового папы…

Лицо Кузьмича выражало сперва тяжелые математические подсчеты, которые не поддавались человеческой логике, потом понимание, а потом и сочувствие.

— Тогда понятно все. Светленький наверно, голубоглазый.

— Да… — девочка растерянно округлила глаза. — А как вы догадались?

— Если бы братишка был, как ты, мы бы его тут же и нашли. А его тут нет. Зачем-то именно он злыдням нужен, — Кузьмич почесал в затылке.

— Девочку же надо родителям вернуть, — заявила Кеша.

— Надо. Но не сейчас, — вдруг возразил Кузьмич.

— Это как так⁇ — удивился Костик. — Мы ее нашли, освободили…

— Ох, ребятки, вы бы хоть книжки почитывали. Ладно дарами вашими не занимался никто, но вот такое… бескультурье… Это уже слишком.

— Да что не так⁈ — вспыхнула Кеша.

— А я скажу, что не так, — Кузьмич подошел к ней на пару шагов уверенно, но без агрессии, лишь с готовностью отстаивать свою точку зрения, которую он считал единственно верной: — Видели, что с вашими друзьями случилось? Полиция забрала. Мы вернем девочку родителям, куда они побегут? В полицию, докладывать, что, мол, Дашенька наша обнаружилась. Прямо к дому привели добрые люди. Старик такой-то, деваха миловидная и бывший мент на машине. Сколько времени понадобится, чтобы нас всех тут повязали? Или чтобы ритуал быстрее провели? Или еще детей похитили?

— О чем это вы? — нахмурилась Даша.

— Милая моя, потерпишь еще несколько часов без родителей? — обратился к ней Кузьмич, пока Костик с Кешей переваривали полученную тактическую информацию.

— Ну… они наверно переживать будут.

— А мы хотим плохих дядек поймать. Только вот если ты вернешься к родителям, они могут понять, что мы за ними охотимся.

— Вы как истребители всякой нечисти, да? — Даша пришла в полнейший восторг. — Это та-а-ак кру-у-уто!

Кузьмич незаметно толкнул локтем Костика. Тот аж подпрыгнул. Девочка улыбнулась и, округлив глаза, уставилась на него.

— Только это большой секрет. Как в кино, — заявил он, под уверенные кивки освобожденной. — Никому ни слова, чем мы занимаемся.

— Ага-ага, поняла.

— Тогда в первую очередь — умыться, — и Кузьмич предложил Кеше отправиться с девочкой к раковине, чтобы смыть грязь. — Ну, понял, почему ей следует здесь малость побыть?

— Понял-понял, — недовольно ответил Кащей, глядя вслед Кеше, потом отвернулся и встретился с лукавым взглядом Кузьмича. — Чего⁇

— Женщину в ней увидь. А не предмет обожания, — посоветовал старик.

Костик лишь неопределенно мыкнул, не зная, как реагировать на такие непрошенные советы от малознакомых стариков, к тому же белых колдунов. Тот не стал развивать тему, а вместо этого подошел к женщине, лежавшей на полу, положил ей руку на лоб и стал нашептывать.

Среди его бормотания Кащей расслышал лишь «отпусти» и «прими», а остальное слилось в единый поток монотонного бормотания. Когда Кеша с Дашей вернулись в комнату, старик уже закончил.

— Решили, значится, ты побудешь здесь, — заявил Кузьмич. — У этой невероятной душевной доброты женщины. Она тебя покормит, телевизор посмотрите. На улицу — не выходи. Завтра — самое позднее, как тебя заберем.

— Так она же… — покосился на женщину, но колдун, положил руку ему на плечо:

— Нормально все. Так, Дашуль, через полчаса она придет в себя. Нас здесь уже не будет. Ну, нехорошо, если она нас здесь увидит. Нам пора, — и он призывно махнул рукой Кеше и Костику.

Уже за порогом, едва закрылась дверь, Костик не удержался:

— А как же «Позаботься о ней»?

— Молодой человек, — Кузьмич остановился и развернулся, пристально глядя на Кащея. — Скажи мне, ты дурак или как?

Костик захлопал глазами.

— Девочка для своих лет очень умная. Сама знает, что надо сделать. Без поучений. И про нас забудет сразу же. До самого нашего возвращения. Ни внимания не привлечет — потому что будет занята этой женщиной. И наоборот.

— Но ведь она же… — Костик покрутил пальцем у виска.

— Не надо женщин обижать попусту!

С этими словами он направился к Семену с явным намерением окончательно решить вопрос с назойливым соседом.

— Ну что, мил человек, — Кузьмич встал на расстоянии вытянутой руки, изучая мужика. — Как звать?

— Федор.

— Мне с ним тоже надо будет поговорить? — поинтересовался Костик, но Кузьмич цыкнул на него. Впрочем, мужик воспринял эту фразу, как угрозу и дернулся, точно собирался поднять вверх руки. Только Семен держал его крепко.

— Да я и сам все скажу, что нужно, даже если бить не будете! Оно мне не надо.

— Что «оно»? Что «не надо»? — наседал на мужика Кузьмич, явно осмелев то ли после удачного фокуса с женщиной в доме, то ли на фоне численного превосходства сил добра. — Что вы тут устроили? Где брат этой девочки?

Семен при этом сильнее стиснул его руки. Федор побелел.

— Да скажу я, скажу! Все скажу! Руки только оставьте, мне ими работать еще.

Кеша с Костей подступили ближе, встав по разные стороны от Кузьмича.

— Только я давно не видел…

— Мальчик вам зачем⁈ — с нажимом выдал Кузьмич. Мужик даже как-то сжался.

— Слушайте, лично мне он нафиг не сдался. Вот правда, — он попытался пошевелить плечами, но Семен все еще тисками сжимал его запястья. — И я ни ее не знаю, ни ее брата. Не видел. Не хватал. Мне ее привели и сказали — надо спрятать. Дней на пять-шесть. Максимум на неделю.

— То есть держать тебе ее еще сколько надо было? — уточнила Кеша.

— Пару дней максимум.

Кузьмич едва заметно расслабился. Да и прочие уловили — есть еще время.

— Так что за ритуал вы проводите? — остановить белого колдуна было практически невозможно.

Казалось, что идеальная роль человека, ведущего допрос, должна быть отведена Семену. Но вместо этого он лишь стискивал пойманного, не давая тому пошевелиться. А добродушный внешне старик закидывал его вопросами. На которые, тем не менее, получал ответы.

— А, про ритуал вы знаете, — Федор вроде бы расслабился. — Я, честно сказать, и сам не понимаю, что это такое. Но якобы надо было собрать какое-то количество детей. Обязательно светленьких, светловолосых, то есть, — он сделал еще одно усилие, чтобы занять более удобное положение. Семена это не устроило, и он хорошего встряхнул мужика.

— Не так резко, мы же не фашисты какие-нибудь, — попросил Кузьмич. Семен ослабил хватку.

— Дети, обязательно мальчики, обязательно блондины, — повторился Федор. — Не старше восьми лет, причем как-то это все еще по календарю высчитывали, чтобы не старше определенного количества лун. Гемор еще тот был. Как-то я им привел одного в каменоломни, а они…

Он осекся, когда понял, что умудрился сболтнуть лишнего.

— Ой, — проронил он.

— Семен… — предупреждающе поднял руку Кузьмич, но бывшего полицейского это не остановило.

Мужика он, что было сил швырнул на землю.

— Я его сейчас к чертям собачьим… — завелся Семен. Старик попытался его тормознуть.

— Кузьмич, — крикнула Кеша, заметив, что Федор водит руками, что-то чертит на земле.

На ее крик обратил внимание только Костик, но ему мешался сам волшебник. Пока Кащей пытался добраться до лежавшего, намереваясь хорошенько пнуть того, рисунок на земле был закончен.

Четверку отбросило от колдуна на пару метров. В доме жалобно зазвенели стекла, но за пределами этого участка никто ничего не заметил.

Федор вскочил и пустился наутек.

— Нельзя его отпускать! — выплюнув изо рта ком земли, выпалил Кузьмич. — Он же предупредит своих!