«Буханка» шла на юг третий час подряд, и за это время Кащей, довольный завершением предыдущей истории, успел рассказать историю своего расставания с одноклассницей, обсудить с Ольгой погоду, хотя в этом случае имел место обычный монолог, дважды поругаться с Аркашей из-за музыки и один раз — с самим собой, когда пропустил поворот на объездную.

— Может, все-таки радио послушаем? — в третий раз предложил он.

— Может, все-таки не будем повторять одно и то же? — в третий раз отозвался Ворон, не отрываясь от телефона, в котором бесконечно перечитывал последнее сообщение куратора.

Сообщение было коротким, как, впрочем, и всегда. «Тула. Дальше сами». Ни координат, ни хотя бы намека на то, что именно они должны найти, сделать, отыскать или устранить, приехав в Тулу. Куратор словно решил, что раз уж команда однажды справилась с целым полицейским участком черных колдунов, то теперь способна ориентироваться по одному топониму на всю область.

— «Дальше сами», — вслух повторил Ворон, покачивая головой в такт слогам. — Как будто раньше было по-другому.

Он еще раз перечитал сообщение на случай, если пропустил какую-то деталь, приписку, скрытый смысл, но текст оставался все тем же скупым набором из трех слов, лишенным даже привычной точки в конце. Куратор никогда не отличался многословием, но оставлял жирные подсказки и приличные намеки. Это мог быть город, район, ключевое слово, за которое можно было бы зацепиться. На этот раз не было ничего.

— Может, у него телефон разрядился на середине сообщения? — предположила Кеша, глядя на экран через плечо Ворона и одновременно с этим не веря своим же словам.

— У куратора? — фыркнул Костик. — Не смеши. У таких людей… Или не совсем людей, кто его знает! — телефоны разрядиться не могут.

— А смешно, между прочим, было бы, если бы куратор оказался обычным человеком с обычным разряжающимся телефоном, — философски заметил Аркаша, не отрываясь от паяльника, которым в очередной раз пытался приладить очередной резистор к плате детектора. Делать это в трясущемся кузове «буханки» было как минимум проблематично. — Знаете, я вообще всю дорогу думаю — а если это не одна личность, а целая организация? Ну, как у нас «Светлый путь», так есть еще и какая-нибудь более объемная структура. Наверное, там водится даже бухгалтерия…

— Бухгалтерию бы я как раз попросил приструнить, — проворчал Костик. — Насчет зарплаты за Старицу до сих пор молчок.

— Тебе же в сумке деньги привезли, — напомнила Кеша.

— Так то от Зугереда было, а не от куратора, — Кащей обиженно засопел. — Разные вообще-то вещи.

— А ты уверен, что разные? — Аркаша отложил паяльник, задумчиво посмотрел в потолок салона. — Может, Зугеред и есть куратор, а нам нагло соврал. Или майор — его помощник. Или сам куратор через Зугереда решает вопросы, требующие личного присутствия.

— Голова кругом, — вздохнул Костик. — Давайте потом это все распутывать будем, ладно? На сытый желудок и с полным баком бензина такие загадки решаются веселее.

— Раньше хоть подсказки давали позаковыристей, — буркнул с заднего сиденья Аркаша, не отрываясь от своего детища. За последние сутки коробочка с двумя кристаллами обросла проводами, парой резисторов, снятых с разобранного зарядного устройства, и куском фольги, который Кудесник гордо называл «направленной антенной». — Кузьмич бы гордился.

— Кузьмич бы сказал, что ты изобретаешь велосипед, только получается он у тебя с квадратными колесами, — фыркнул Костик.

— Кузьмич, можно сказать, гений сельской местности, а я — почти профессиональный инженер, — обиделся Аркадий. — У меня, между прочим, теория подкреплена математикой и физикой, ведь резонансная частота ритуального контура должна коррелировать с…

— Аркаш, — взмолилась Кеша, зажимая уши. — Просто скажи — работает или нет.

— Работает, — с достоинством ответил Кудесник. — Пусть пока что ловит только шум. Но это нормально, я откалибровал его по Старице — по тем ощущениям, что вы описывали в пещерах. Как только мы подойдем ближе к настоящей точке, должен появиться устойчивый сигнал.

— А если он вместо очередного ритуала поймает микроволновку на ближайшей заправке? — уточнил Кащей.

— Тогда ты будешь первым, кто об этом узнает, — парировал Аркаша, — потому что коробочка бьется током, если ошибается частотой. И не только.

Костик как-то нервно засмеялся. Он до сих пор недолюбливал технику Кудесника как раз по причине того, что постоянно выбирала его своей жертвой.

На заправке где-то под Серпуховом Костик отправился за кофе, оставив Аркадия за главного по заливке баков. Вернулся он, крепко стискивая четыре стаканчика сомнительно мутноватого напитка. И принес очередную порцию сплетен, которые умудрялся собирать в любом месте буквально за пять минут.

— Кассирша говорит, — доложил он, устраиваясь на водительском месте, — что под Тулой последние недели неспокойно. Не то чтобы прямо жутко, но люди болтают всякое. Причем в основном где-то на юге области — то скот дохнет странно, то вода в колодцах горчит.

— Прямо-таки предзнаменования, — хмыкнул Георгий, впрочем, сделал он это без особой иронии — слишком уж знакомой была схема, чтобы отмахиваться от нее шуткой.

— Она еще говорила, что в этом году особенно много народу на Куликово поле съезжается, — добавил Костик, заводя двигатель и с наслаждением вслушиваясь в его ровный ритм. — Юбилей какой-то, что ли. Или просто мода такая сейчас на реконструкции битв. Историческая правда, все дела.

— Юбилей, — повторил Аркаша, вбивая что-то в телефон. — Дай-ка проверю… О! Действительно — в этом году шестьсот сорок пять лет со дня Куликовской битвы. Судя по обилию рекламы местный клуб реконструкторов решил устроить что-то грандиозное.

— Совпадение? — Ольга выразительно приподняла бровь.

— Едва ли — мрачно ответил Ворон. — Мы уже видели, как легко подобное становится прикрытием для тех, кому нужна толпа. Или требуется перенести чужое внимание от происходящего рядом.

Мещерские болота с извилистыми дорогами давно остались позади. На смену им пришли сначала подмосковными пробками, потом их разбавили ровные скучные поля Тульской области. И как по взмаху волшебной палочки рассеялась мрачная чащоба: куда-то делись деревянные избы с резными наличниками — вместо них потянулись более крупные, каменные дома, элеваторы, редкие церкви на отдаленных холмах.

— Красиво тут, — заметила Кеша, не отрываясь глядя в окно. — Спокойно.

— Ага, спокойно, — согласился Георгий с явным сарказмом в голосе. — Как в Старице было спокойно ты уже забыла?

— Да ну тебя! — Кеша легонько толкнула его локтем, ничем не выдав пронявшую ее дожь.

Птиц, до этого дремавший на спинке заднего сиденья, что занимал Аркаша, вдруг встрепенулся, каркнул и переместился на переднюю панель, устроившись прямо над приборами.

— О! Ого-го! — обрадовался Аркаша. — Коллега что-то почуял!

Коробочка на его коленях тихо загудела — сперва едва слышно, потом громче, ровнее, настраиваясь самостоятельно на какую-то невидимую волну.

— Есть контакт! — Кудесник подался вперед так резко, что чуть не боднул Костика в затылок. — Есть! Гудит! Стабильно!

— Да что ты говоришь! Стабильно гудит? — съязвил Кащей.

— Далеко до источника? — деловито спросил Ворон.

— Не знаю, — признался Аркаша, пропустив подколы Костика мимо ушей. — Я же говорил, направление ловлю, а не расстояние. Но раз гудит все громче, значит, едем правильно.

— А если проедем мимо? — Костик покосился на дорогу впереди, где табличка обещала через пятнадцать километров въезд в Тулу.

— Тогда начнет тише, — пожал плечами Аркаша. — Правда, можно кое-чего убрать…

— Фольги поменьше клади, — Костик буквально вывернулся из-за руля.

— Себе ее поменьше клади, — огрызнулся Кудесник, обиженный тем, что его творения вновь не ценят. — А так логично же: чем ближе, тем громче, чем дальше, тем тише.

— Логично, — согласился Ворон, хотя по его лицу было видно, что он предпочел бы более точный подход, чем рецепты с фольгой «на вкус Кудесника».

Несмотря на разногласия относительно новоизобретенного устройства с маршрутом четверка определилась четко: Тулу они объехали стороной. Ворон резонно рассудил, что появляться в областном центре компашкой с вороном и репутацией «уничтожителей колдунов» не стоит, особенно если где-то на юге уже завелись новые недоброжелатели того же уровня. К тому же гудение коробочки становилось все настойчивее по мере того, как «буханка» огибала город с юго-востока, забираясь все дальше в поля.

— Куликово поле, — вдруг сказала Кеша, разглядывая указатель у обочины. — Ребят, мы и правда едем к Куликову полю!

В машине повисла тишина, прерванная лишь довольным гулом коробочки Аркаши.

— Это то самое место? — уточнил Костик. — Где Донской татар бил?

Все хором уставились на него — прежде Кащей не проявлял такого полного знания школьной программы по истории.

— То самое, — подтвердил Аркадий, и в его голосе неожиданно проявилась смесь студенческого восторга перед историческим памятником и суеверного ужаса перед тем, что там могло скрываться помимо памятника на самом деле. — Тысяча триста восьмидесятый год. Это же было крупнейшее сражение средневековой Руси. Курганы, братские могилы…

— И знакомые нам черные колдуны, судя по всему, — закончил за него Георгий. — Это же отличное место для ритуала. Столько крови впиталось в землю за одну ночь!

— Слушайте, а тут разве нет музея, охраны, туристов? — спросила Кеша. — Как они собираются проводить ритуал у всех на виду?

— А кто сказал, что у всех на виду? — Ворон посмотрел на карту в телефоне. — Пространство огромное, деревень вокруг — десятки. Найти тихий уголок несложно. Особенно если местные привыкли к странностям — реконструкторы там всякие, слеты, палаточные лагеря… Так что это идеальный повод собрать массовку из добровольцев, — мрачно добавил Ворон, пока Кудесник вновь бросился в интернет собирать новую информацию. — Никто не удивится, если приезжие в странных костюмах бродят по полю ночью.

Внезапно коробочка Аркаши загудела особенно громко, а следом — пискнула, будто извиняясь, и на этой высокой ноте резко стихла.

— Ой, — звонко выдал Кудесник.

— «Ой» — это как? — напрягся Кащей, вцепившись покрепче в руль.

— Батарейка села. Но направление я успел отметить. Нам вот сюда, — Аркаша ткнул пальцем в точку на карте, что расположилась возле небольшой деревни с названием Ивановка-Дальняя, стоящей на отшибе километрах в семи от главного мемориального комплекса.

— Туда и едем, — решил Ворон.

По пути к деревне они все же не удержались и заехали на территорию музейного комплекса. Тот, на их счастье, оказался практически по дороге, а Аркаша едва ли не с истерикой требовал заехать. Отказать ему не посмели, но время урезали по самое не могу.

— Пять минут, — предупредил Ворон, пока Кащей парковал «буханку» на почти пустой в это время дня стоянке. — Осмотримся, послушаем, если повезет — узнаем что-нибудь полезное, и едем дальше.

На фоне летнего зноя музей встретил их прохладой кондиционера и негромким эхом скучающего голоса экскурсовода. Молодая женщина в форменном жилете как раз заканчивала рассказ для единственной на данный момент группы туристов, состоявшей из пяти пенсионеров с не менее древними мыльницами.

— … и таким образом, — заключала она начатую ранее мысль, — считается, что именно здесь, на слиянии Дона и Непрядвы, произошло сражение, навсегда изменившее ход русской истории.

Кудесник, который знал историю России, как свои пять пальцев, даже не слушал. Он c видом мальчишки, чья давняя мечта только что сбылась, ходил по залам, бегло рассматривая экспонаты.

— Извините, — Костик, дождавшись, пока группа рассосется по залу, подошел к экскурсоводу с самой обаятельной из своих улыбок. — А правда, что тут в этом году какой-то грандиозный фестиваль реконструкции намечается?

— Правда, — девушка, судя по всему, была рада поговорить с кем-то помимо уставших пенсионеров. — «Дружина Пересвета» готовит что-то масштабное. Но у нас в музее, если честно, к этому не совсем однозначное отношение.

— Почему неоднозначное? — тут же встрял Аркаша, хотя ему для этого пришлось пересечь приличную часть экспозиции.

— Ну как вам сказать, — девушка, стреляя глазками в сторону Костика, понизила голос, хотя пенсионеры вышли и в зале, кроме нее и команды, никого не было. — Раньше это был скромный клуб, музею даже помогали иногда: костюмы для выставок шили, консультировали по вооружению. А теперь совсем другой размах, и не сказать, что это к лучшему. Загордились. Руководство музея пару раз пыталось наладить с ними сотрудничество на территории самого мемориала в этом году, но их нынешний воевода отказался наотрез. Сказал, что им, цитирую, «нужна настоящая земля, а не музейная витрина».

— Настоящая земля, — медленно повторил Ворон, смакуя слова в поисках скрытых смыслов.

— Раз не договорились, не подскажете, где именно они предпочитают проводить свои мероприятия, вы не в курсе? — спросил Кащей.

— Где-то на дальних участках поля, за пределами официальной охраняемой территории, — пожала плечами девушка. — Там курганов много неучтенных. Земля же после битвы долго стояла пустой, вот и осталось много такого, что не изучено, не описано толком. Даже наши историки не всё знают, что там под землей скрыто, хотя и приезжали некоторые, пытались просветить…

— Спасибо, — искренне поблагодарила ее Кеша, хоть и не слишком вежливо перебила. — Очень интересно.

— Заходите еще, — девушка улыбнулась, но, когда компания уже направлялась к выходу, вдруг окликнула их: — Слушайте, а вы случайно не из газеты? А то, если пишете про фестиваль — поаккуратнее там. У нас смотритель один, из местных, полгода назад уволился — говорил, что видел на дальних курганах что-то, от чего ему стало не по себе. Даже возвращаться отказался, хотя работу до этого любил.

— Не из газеты, — Ворон покачал головой. — Но за предупреждение спасибо. Обязательно будем осторожны.

Уже в машине, отъезжая от мемориала, Аркаша не удержался от комментария:

— Заметили? Второй уже человек за сегодня говорит про «дальние курганы» и что-то нехорошее. Похоже, мы едем в правильном направлении.

— Похоже на то, — мрачно согласился Костик, выруливая на проселочную дорогу, ведущую к Ивановке-Дальней.

Ивановка-Дальняя оказалась ожидаемо крохотной: десятка два дворов, большая часть из которых косилась в разные стороны. Их разбавляли полтора магазина, причем второй был закрыт «на переучет» уже, судя по слою пыли на объявлении, не первый год. Зато имелся целый гостевой дом, переделанный из бывшей колхозной конторы.

Здесь не было даже вывески, точно никто не верил, что свободные туристы сами могут забраться в такие дали. Зато их встретил на крыльце невысокий сухопарый мужчина лет шестидесяти пяти с седой бородой, с граблями в руках и цепким взглядом: явно надеялся зацепить гостей если не вторым, то первым уж точно.

— Здравствуйте, — Ворон вышел вперед первым, держась максимально нейтрально.

— Здравы будем, путники! — внушительным басом заговорил мужчина. — Ночлег ищете? Так найдется, чего ж не найтись для хороших людей. Меня Митричем кличут, — он оглядел компанию, задержавшись взглядом на вороне, восседавшем на плече Кости. — Только это… птицу-то вы дома в клетке держите или как?

— Когда так, а когда «или как», — жизнерадостно ответил Костик, восхищаясь окладистой седой бородой, что было продолжением лица Митрича. — Он у нас интеллигентный, гадить где попало не будет.

— Ну-ну, — с сомнением произнес Митрич, но рукой размашисто показал дорогу внутрь.

В помещении было довольно чисто, пахло свежим хлебом и почему-то немного нафталином. На стенах вразнобой, но явно с какой-то первоначальной задумкой, висели фотографии реконструкторских фестивалей: люди в кольчугах, шлемах, с копьями и мечами, костры, шатры, флаги с гербами реальными и вымышленными.

— Вы что, тоже из этих реконструкторов? — поинтересовалась Кеша, разглядывая снимки.

— Не, я так, зритель, — Митрич махнул рукой. — А вот сын мой раньше в клуб ходил. «Дружина Пересвета» называется. Каждый год сюда съезжаются, к годовщине.

— Ходил? А сейчас он где? — спросил Ворон, стараясь звучать буднично.

— Да там же, у поля лагерем стоит, с ребятами, — Митрич вдруг помрачнел, отставил грабли к стене. — Только вот в последнее время что-то не звонит совсем. Раньше каждый вечер отписывался, а то и поболтать звонил. Мол, жив-здоров, костры жжем, песни поем. Теперь что же? От него третий день ни слуху, ни духу.

— Может, связь плохая? — предположила Кеша.

— Может, — без уверенности согласился Митрич. — А может и чего похуже. Там же не глушь какая, вышка рядом стоит. И… — он замялся, будто решая, стоит ли говорить незнакомым людям. — В деревне уже болтают всякое. У Клашки корова издохла ни с того ни с сего, за одну ночь.

Ворон с Костиком переглянулись — слухи с заправки оказались не просто слухами. Тем временем Митрич продолжал.

— У Семеныча собака выть начала по ночам, да так воет, что хоть из дома беги. А намедни Петровна в поле за грибами ходила, хоть там их отродясь не бывало, зато рассказывала, что видела воинов. Настоящих. С копьями. Стоят и смотрят в никуда.

— Реконструкторов видела, наверное, — предположил Костик, явно намереваясь пошутить.

— Реконструкторы днем ходят, при свидетелях, и обычно навеселе, — отрезал Митрич. — А эти — ночью. И, говорит, сквозь них луна светила. Прямо сквозь.