— Ну, здравствуй, — миловидная девушка поприветствовала кучерявого юношу, что не без гордости сидел в кресле посреди библиотеки, якобы погруженный в чтение книг. — Я тут подумала, что, наверное, могла бы присоединиться к твоей игре.

Как только он оторвался от книги, девушка тут же подмигнула, создала себе кресло напротив, пожалуй, даже удобнее и чуть изысканнее, чем у собеседника, после чего закинула ногу на ногу и попыталась рассмотреть книгу на столе.

— Здравствуй, — насторожился юноша.

Одновременно с приветствием он прикрыл книгу, повернул ее так, чтобы, обхватив ее ладонью, прикрыть надпись на корешке. Несмотря на размер фолианта, спрятать его удалось без видимых усилий.

Закончив с книгой, которую пришлось положить между подлокотником и собой, юноша посмотрел на незваную гостью, которой уже однажды предлагал роль наблюдателя. Ее нынешний визит показался ему не столько неожиданным, сколько подозрительным.

— Присоединиться? — переспросил юноша.

— Рада, что ты не оглох за время своих развлечений, — она прищурилась поджала ноги под себя, наклонившись через стол к юноше. — Я хочу сказать, что в эту игру можно играть вдвоем. Такое мое предложение.

— Даже не понимаю, о чем ты.

— Все понимаешь. Разница в том, что, если ты примешь мое предложение, тебе придется рассказать, чем именно ты тут занимаешься. Но, предположим, что я не дура, и вижу, что ты творишь на Земле.

— Умом и сообразительностью ты всегда отличалась, — слабо улыбнулся юноша, стараясь экономить слова и не говорить лишнего.

— А если не примешь, тогда я буду использовать свои методы, братик, — выразительно закончила она альтернативное предложение. — Тебе надо решить здесь и сейчас: да. Или нет.

— Нет, — сразу же ответил юноша.

— Как скажешь, — и миловидная девушка растаяла в воздухе вместе с сотворенным ей креслом.

Тонкие пальцы коснулись висков почти одновременно с болью, что начала пульсировать с обратной стороны черепа.

— А я предупреждала!

— Матушка…

— У тебя очень грубые методы. Я это тоже уже говорила. Но повторюсь еще раз. Изящнее. Надо работать изящнее, иначе она будет первой, но не станет последней, кто придет к тебе!

— И что ты предлагаешь?

— Остановись. Сейчас все будут искать следы. А наследил ты порядочно.

— Хочешь, чтобы я их бросил? — юноша удивленно задрал брови.

— Да.

Ответ столь же короткий, как и его отказ миловидной девушке, однако жестокости и цинизма в этом было больше. К людям он относился уже не как к инструменту, а как… к питомцам? Но его заставляли их бросить — во всяком случае, такой отпечаток оставили в его голове слова матери.

— Я не прошу тебя отпускать их надолго. Пожалуй, недели даже хватит, — произнесла она, видя его нерешительность. — Они проявляли самостоятельность, и я верю, что они справятся. В них есть задатки. В каждом из них.

— Недели, — только это и услышал юноша.

— Нас может ждать суровое наказание, если вскроется правда.

— Тут ты права.

— Это всего лишь люди, — продолжала мать. — Помни об этом. Как бы ни были тебе дороги твои игрушки, никогда не равняй их с нами.