Зал мгновенное наполнился гулом, точно запустили одновременно сотню генераторов или десять тысяч ртутных ламп — то колдуны, все, как один, стали источником звука, рвавшегося наружу из их черных глоток.

За доли секунды появилось эхо, пошел резонанс, многократно усиливающий первоначальный звук. Семен опустился на пол, положив детей, прижал уши к ладоням. Кеша вжалась в стену, но не выпустила ребенка. Кащей держался чуть дольше — но и его колдуны умудрились свалить.

Кузьмич сопротивлялся. Ему важно было не упустить момент — и он настал как раз когда вся его команда оказалась на полу. Ружье он уже держал наготове, так что оставалось лишь спустить курок.

Что он и сделал. Семен понял, как сильно он ошибался, посчитав двустволку всего лишь обычным оружием. Сильнее всего, разумеется, ошибались жрец и вся его кодла — они и представить не могли, насколько серьезной окажется «гром-палка» в руках Кузьмича.

А шарахнула она знатно, точно царь-пушка — только никакого ядра из нее не вылетело. Но вместе с резонансом, что создали колдуны, громоподобный звук выстрела не столько оглушил всех вокруг, сколько пошатнул сами каменоломни.

Кузьмич, как старый гид, исходивший эти места вдоль и поперек, знал, что жертвенные камни, которые лежали в этой зале, не были принесены — они остались после большого обвала, случившегося десятки лет назад. Не хватало хорошего толчка, чтобы вызвать новый.

Этот толчок имел место только что, рожденный единением черной и белой магии. Со страшным треском лопнул свод, а вниз полетели камни. Чтобы прибит человека, достаточно было и небольшого, размером с хороший арбуз. Но на главного колдуна рухнула целая плита, не оставив от него и мокрого места. Она же откинула в сторону и жреца.

По центру залы с потолка начали сыпаться камни поменьше — и этого оказалось достаточно, чтобы посеять хаос в рядах численно превосходящего противника. Колдуны и их приспешники бросились врассыпную, пытаясь увернуться от падающих с потолка валунов.

Кто-то умудрился кинуться на Кузьмича, но тот ловко встретил бегуна прикладом в челюсть и тут же бросился к Кащею.

— Давай остальным помогай! — крикнул он ему в самое ухо, стараясь перекрыть шум падающих камней.

Костик прижимался к стене, чтобы не упасть, почти ползком добрался до Семена с Кешей, взял на руки одного ребенка и, сжимая фонарь, поспешил к выходу. Остальные потянулись за ним.

Уже через пару коридоров не стало слышно грохота — только шум стоял такой, будто сама земля гремела отдаленными раскатами грома.

Втроем они вытащили детей на поверхность и, стоило тем вдохнуть свежего воздуха, как их глаза открылись почти одновременно. Это было настолько жутко, что Семен машинально перекрестился, а Кеша вздрогнула.

От неудобных вопросов всех спас Кузьмич, довольно ловко выбравшийся последним, причем он еще и заботливо вытащил веревку Семена, тут же взявшись сматывать ее.

— Так, ребятишки, экскурсия у вас пошла не по плану, спасательная операция прошла успешно. Родителей ваших вывели заранее, вот теперь и вас спасли, — ровно, как диктор в новостях, проговорил старик, внимательно глядя на каждого из ребятишек.

— Я ничего не помню… — заныл один из мальчишек. Кузьмич зыркнул на Кащея.

— Знаете, какой страшный обвал там был, — тот включился в работу и живо описал, что случилось в каменоломнях, опустив подробности про колдунов.

— А где Даша? Где моя сестра, я…

Тут уже помог Кузьмич, и поток вопросов быстро иссяк.

— Ну что, ребятня, сами идти можете? — спросил он.

Не все смогли даже встать самостоятельно. Для многих, тех, кто в каменоломнях провел несколько дней, даже такие простые действия были непосильны. В итоге из семерых только двое шли сами, и тех пришлось держать под руку.

Путь до ближайшей деревни занял почти час. К этому времени почти стемнело, но всех волновало то, что деревушка почти что вымерла к вечеру — разве что фонари на столбах светили, и те как-то боязливо помаргивали.

Фары по меньшей мер пяти автомобилей охватили лучами пространство перед несколькими домами разом, заставив четверку спасателей зажмуриться от яркости света.

— Вот они! Вот! — в свет вошел капитан Борисов, гневно кривя лицо.

За его спиной тут же нарисовались двое в черных рясах, несколько полицейских встали полукругом. Оружие нацелилось на четверку спасателей.

— Зря ты ушел от нас, — Борисов подошел вплотную, посмотрел на Семена. — На стороне победителей быть всегда выгоднее.

На пространство, и так занятое полицейскими автомобилями, влетели, умудрившись никого не задеть, несколько черных фургонов без номеров и опознавательных знаков. Окружив всех, фургоны встали, как вкопанные. Затем одновременно скользнули в стороны бесшумные двери и из машин высыпали наружу десятка три людей в масках, с автоматами — словом, в полной боевой готовности.

Среди них неожиданно показался отец Кирилл, заслуживший полный ярости взгляд капитана Борисова.

За время неловкой паузы раздался только один звук — хлопнула калитка и к толпе присоединилась девочка — Даша, которая увидела все происходящее из окна дома. Видела она и самое главное — младшего брата.

Мальчишку она обняла, прильнув одновременно и к Кащею, который держал ребенка на руку. Тут ее взгляд упал на Борисова. Она взялась теребить рукав Костика, а потом громко заявила:

— Вот же он! Человек с лицом. Ну, как катком переехало. Он нас схватил!

Эти слова и стали командой — разве что никто не заметил, как отец Кирилл сделал легкий кивок, после которого люди в полной боевой готовности разом скрутили и Борисова, и его приспешников. Никто не заметил, как в толпе растворились два колдуна.

— Вовремя же ты, Кирюшка! — Кузьмич, опираясь на ружье, подошел к отцу-настоятелю и крепко пожал ему руку.

— Все сделал, как ты сказал, — кивнул тот. — За фанатиками вон какая армия из столицы выехала.

— Ты еще скажи, чтобы каменоломни проверили — там еще есть, — добавил Кузьмич.

На поляне суетились: щелкали наручники, слышались крики, раздавались тычки — особенно непонимающим. Семен на фоне происходящего просто сел на траву, Кащей и Кеша держались из последних сил.

Никто не расходился. Детей раздавали прибывающим родителям, которые со слезами на глазах забирали чад, которых считали уже давно погибшими. И только когда отдали последнего, а столичные силовики занялись рутиной, Семен снова примерил на себя роль водителя.

Отца Кирилла увезли домой первым, затем вышел Кузьмич, пообещав заглянуть попозже. Кащея с Кешей Семен высадил возле их дома, развернулся, остановился рядом и долго молчал, не находя слов.

— Вы — натуральные герои, ребят, — наконец-то выдал он хрипло. — Я бы так не смог. Молодцы.

И укатил прочь. Но долго скучать им не пришлось — не прошло и двадцати минут, как возле избушки остановилась буханка. С водительского места спрыгнул Аркаша.

Кащей уже собрался разразиться тирадой по теме бережного отношения к автомобилю, который только что нещадно гнали по ухабам, но, заметив здоровенный фингал на лице Кудесника, примолк и протянул ладонь для рукопожатия.

Ольга, обогнув его, обняла и Ворона, и Аркашу. Без лишних слов все вошли в домик и дружно завалились спать — сон был ценнее любых слов.

Наутро их поднял стук в дверь. Кащей подумал, что это пришел Кузьмич со своими разговорами, и оттого сильно удивился, заметив возле дома легковушку, а за дверью — молодую пару и бабулю.

— Спасибо вам! — бабуля начала первой, едва ли не в ноги поклонившись Кащею, который от удивления разинул рот.

И это было только начало. Машины приезжали и уезжали, подвозя людей, которые пытались дать денег, от которых смущенный Кащей неловко отказывался, бормоча что-то вроде «это был наш долг», потом его сменила Кеша, потом Ворон, потом Аркаша — и, завидев тощего студентика, кому-то кольнуло, что раз спасители не берут денег, значит, надо их как минимум накормить. А как максимум, сделать так, чтобы в дверь они больше не помещались — как Винни Пух в гостях у Кролика.

К полудню пришел Кузьмич, сделав хитрое лицо, как будто он ничего не знает, но вскоре проговорился, что через него и священников родители, желавшие отблагодарить спасителей, на них и вышли. Стол уже ломился от соленостей и заготовок. Кто-то даже притащил четверть с прозрачным, как слеза, самогоном.

Не остался в стороне и сам Кузьмич, и утащил всех в баню. К вечеру уровень расслабленности дошел до предела.

— И кто же вас всех вместе собрал, — взялся удивляться старик. — Каждый с даром, но со своим. При этом никто способностями у вас не занимается, не развивает, не тренирует. Все идет своим чередом. И это не очень хорошо.

Кузьмич покачал головой, обвел всех взглядом.

— Путь ваш пока тоже не очень-то ясен, но вы сюда совсем неспроста заглянули, чтобы ритуалу помешать. Я в такие совпадения не верю. Тем более, что знаю — черные колдуны вот так запросто не останавливаются. А вы будто бы по их следу идете.

В дверь постучали.

— Я открою, — Ворон встал, Кузьмич, занятый мыслями о происходящем, остановить его не успел — лишь в последнюю секунду, когда дверь уже открывалась, понял, кто стоит за ней.

— Ну, здравствуй! — заявил Георгию один из колдунов, что растворились в толпе полицейских, а теперь стояли на пороге их дома. — Впустишь старых друзей?

Самоуверенность обоих сыграла с ними злую шутку. Оба верили, что смогут отомстить, поэтому озадаченного Геру впихнули в дом и застыли на пороге.

— Будь вы умнее, вы бы сюда не приперлись, — заявил Кузьмич, встав из-за стола.

Опешил только Аркаша, но ему и делать ничего не пришлось. Два колдуна не смогли толком применить свои способности — им помешал Кузьмич, да и Ворон, недолго думая, дал в зубы ближайшему противнику, отчего тот рухнул, как подкошенный. Сверху на него сел Кащей.

К делу подключилась Ольга, вырубив второго, так что потасовки не получилось — обоих уложили быстро. Кузьмич вздохнул:

— Пойду, вызову кого-нибудь на помощь.

Подкрепление примчалось оперативно, удивляясь лишь тому, сколько в Старице развелось всяческих агрессивных фанатиков.

— Надеюсь, это последние были, — проговорил Ворон, стоя на улице рядом с Кузьмичом, пока прочие занимались поглощением припасов. — Они меня серьезно беспокоили, — он посмотрел на старика и вдруг понял, что ему надо высказаться, потому что другого случая не представится.

— Ты сделал правильный выбор, — кивнул Кузьмич. — Семья всегда должна быть на первом месте. А эти, — он неопределенно махнул рукой, подразумевая свору колдунов. — Они ищут того, чего никогда не получат. Черная магия до добра еще никого не доводила.

Ворон смутился — понимания в этом вопросе он еще никогда не встречал.

— И ничего такого нет. У твоих… детей своя природа. Ты ее принимаешь. Это важно. И для тебя, и для них, — пояснил Кузьмич. — Если ты сам не будешь считать, что с ними что-то не так, что они такие же, как и все. Или что это дар — как у Ольги или Константина — который обязательно будет еще и полезен. Твои дети, Георгий, это твое отражение. Как ты будешь к ним относиться, такими они и станут. Не убегут, если ты не убежишь от них. Понимаешь, о чем я?

Георгий понимал. Он кивнул, но уверенности не чувствовал, хотя ему стало гораздо легче — и от того, что из его жизни исчезли колдуны, и что нашлась новая опора в лице Кузьмича.

— А теперь пошли обратно в дом, нечего комаров кормить, — тот вдруг обратился в радеющего старика, который похлопал Ворона по спине и поторопил того.

Те же, кто остался в доме, насторожились по их возвращении — просветлевшее лицо угрюмого Ворона вдруг стало триггером, но стоило ему сесть за стол и взяться за еду, как веселье вновь вернулось.

Кузьмич сидел с ними, улавливал настроения, пытался понять, не задавая вопросов, но в конечном счете переключился на тему колдунов.

— Это ведь не конец, — заметил он.

За столом воцарилось молчание, все внимание было приковано к нему.

— Колдуны пытались вызвать какого-то бога, — заявил Кузьмич. — Говорю для тех, кого не было с нами в каменоломнях. И, судя по вашему виду, об этом вы точно не знали. Ритуал ритуалу рознь, — поучительно заявил старик. — Но дело в том, что, остановив один, вы не гарантируете, что процесс остановится вовсе.

— Процесс? — нахмурился Аркаша. — Разве ритуал не в единственном числе проводится?

— Молодой человек, — Кузьмич снисходительно посмотреть на Кудесника. — В ваших знаниях есть кое-какие пробелы, которые лучше восполнить сейчас, чем сожалеть о них всю жизнь. Ритуалы поклонения и жертвоприношения — да. Здесь и сейчас. А когда дело доходит до призыва богов, всегда есть некая фигура и центр.

— Фигура — как направление энергетических потоков, — сообразил Кудесник. — Которые соединяются в центре или создают…

— Я не прошу научности в подходе! — воскликнул Кузьмич. — Надо лишь, чтобы у вас всех было понимание — вы влезли в такие дела, где просто так, за один раз, ничего не делается. И знаете, что самое плохое? — и, не дожидаясь ответов, он продолжил: — Что никто из нас не предполагает, что это будет за фигура.

— А если хотя бы предположить, что это, допустим, звезда! — начал гадать Аркаша. — Тогда по трем точкам… ой… Три… — и осекся.

— Вот именно об этом я и говорю. Фигура может быть любой, но понять, что это, даже трех точек мало будет. У звезды может быть сколько угодно лучей, это может быть пятиугольник или квадрат, а может и вовсе коловорот. Или я чего-то не знаю, а вы в курсе — и знаете об этом что-то? — с осторожностью добавил Кузьмич.

— Не знаем, — ответил Ворон. — Мы приехали помешать проведению ритуала. Спасли детей, попутно избавили людей от назойливого духа. И все. Мы даже не предполагали, что речь идет о вызове какого-то бога.

— Вот то-то и оно. Раз уже вы помешали раз — придется и дальше поработать, потому что боги — ну, или сущности, ими называемые, — могут дюже обидеться на тех, кто помешал их призыву. И потому проще не пустить их в наш мир вовсе, чем потом прятаться. И от приспешников их спасу тоже не будет.

— Погодите, но ведь можно хоть что-то как-то предположить? — заговорил Кащей. — Хотя бы понять, в какую сторону двигаться?

— Как? — приготовился слушать Кузьмич.

— Ну… — Костик явно не ожидал, что придется продумывать дальнейшие шаги. — Так тут же пятьдесят на пятьдесят — или в одну сторону, или в другую!

— Ага, два локтя по карте, — ответил ему Ворон. — Ты так по всей стране болтаться будешь? Да и молчат пока, — он поднял глаза к потолку, намекая на таинственного куратора, а потом и телефон достал.

— Тебя что, не обыскивали? — удивился Костик.

— Умею прятать, — Ворон посмотрел на телефон. — Выключился, надо же…

— Константин прав только в том, что надо предпринимать хоть что-то. Между ритуалами на разных концах неизвестной нам фигуры должно пройти очень мало времени. Идеально, конечно, понять, куда двигаться, — рассуждал Кузьмич. — Даже день, потраченный впустую, может обойтись очень дорого. Да что там день… Час… Я переживаю, — вдруг признался он. — На моей памяти черные колдуны никогда не заходили так далеко, чтобы вот так вот детей воровать ради ритуала. У них был жрец. Вероятно, есть кто-то еще выше. Или еще более сильный. Так что хорошо бы действительно понять, куда ехать.

— Так мы и размеров фигуры не знаем! — воскликнул Аркаша.

— Та еще задачка, — пробормотала себе под нос Кеша.

— Север-юг, север-юг… — присоединился Кузьмич, точно напевая какую-то песенку.

Телефон пискнул, включившись. Затем пискнул еще раз.

— На юг, — прочитал Ворон сообщение от куратора.