Белый колдун ждал суеты, но никто не прибежал.

— Все хуже, чем я думал! — в сердцах он саданул кулаком по воздуху. — Если на его крик никто не сбежался, значит, ритуал уже начался! Надо спешить!

Кеша закончила вязать третьего оглушенного колдуна. Семен вытащил пистолет и, наблюдая за ее действиями, нервно перебирал пальцами по рукояти.

— Идем, — Кузьмич позвал всех за собой. — Нам нельзя терять времени. Ни минуты!

Как оказалось, потерять время будет на чем. То, что колдунов в самих каменоломнях имелось очень даже немного, было вполне логично: под землей было сыро, неудобно, темно. Даже самые отпетые фанатики не хотели мириться с отсутствием солнечного света.

Зато вместо себя они оставили немалое количество ловушек самого разного вида. Не будь в команде Кузьмича, который не только подмечал их, но еще и пытался Костика с Ольгой научить их видеть — далеко бы они не забрались.

— Видите? — спросил старик, ткнув пальцем в стену, на поверхности которой не было ничего необычного, кроме того, что до нее было метров десять.

— Нет, — хором отозвались Кеша и Кащей.

— И как вас учить… — сокрушался Кузьмич. — Пятно видите?

— Вижу, но оно… маленькое, — покачала головой Ольга.

— С ладонь размером. С детскую, между прочим, — Кузьмич не стал подходить ближе, но только фонариком поводил. — Видите, свет иначе преломляется? Как я с нашими фонарями сделал, здесь почти то же самое. Любая магия на свет воздействует. Прячет, рассеивает. Или, наоборот, собирает вместе. Так что вот. Смотрите на такое.

— Они детей для этого использовали? — Кеша будто пропустила мимо ушей все, что говорил Кузьмич, выцепив единственную, самую страшную для нее мысль.

— А как же — зло, содеянное детскими руками, самое сильное. Почти нерушимое. Там детская наивность и вера в то, что они все делают правильно. Запудри детишкам мозги — такие монстры получатся… — Кузьмич прошел чуть вперед и поманил остальных фонариком: — Ну, товарищи, давайте, идем, не задерживайтесь!

— Неужели их никак нельзя обезвредить? — полюбопытствовал Кащей.

— Никак. Ну… способы есть, но они никому из вас не понравятся. И сложно, и гадко, и муторно. Ну, черная магия, одним словом. Одно хорошо — не слушает нас никто. Делом заняты. Там, где много ловушек, сами колдуны почти не ходят. Риск попасться самим уж слишком большой.

— Болтаете вы много, — Семен заставил всех замолчать, хотя сам сопел едва ли не громче, чем шептал Кузьмич. — Устроили тут экскурсию.

— А ты не бойся! Не отстанешь! — ответил ему старик и пошел вперед. — Если в ловушку не угодишь!

Последние слова он проговорил одновременно с выпадом — подхватил Семена под руку и дернул на себя. Занесенная нога бывшего полицейского чудом не коснулась очередной ловушки, которая на сей раз мутным, но малозаметным пятном виднелась на каменном полу, чуть припорошенная пылью.

— Проверить решил, что будет?

Семен дернул рукой, опустился на корточки.

— Я все понимаю! — выразительно громким шепотом заговорил он. — Фанатики, которые похищают детей, но чтобы колдуны и магия?

— Не ты ли к отцу Павлу бегал, чтобы он тебя от духа спас? — осклабился Кузьмич. — Али теперь ты это за помутнение рассудка считаешь?

— Никак я это не считаю. Но то, что толпа фанатиков устраивает тут магические ловушки — нет, не верю.

— Эк какой! — крякнул Кузьмич. — Нашел время изображать из себя Фому неверующего.

Он отпихнул Семена в сторону, поднял камушек. Глубоко вдохнул, собираясь с духом и несильно кинул камушек прямо в центр матового круга. Тот, вспыхнув яркой искрой, попросту исчез.

— То же самое с твоей ногой будет. Или целиком с тобой, — быстро и даже грубо проговорил Кузьмич, подойдя вплотную к Семену. — В этом деле ты либо всегда веришь, либо даже не начинаешь. Потому что проверки могут закончиться, как у этого камня — обратишься в пепел.

— Так а как же колдуны? — подрастерялся Кащей. — Ловушка сработала и…

— Когда камень исчезает — ничего страшного не происходит. Ловушки все разные. На проходах — предупреждают. Здесь — уже уничтожают, — пояснил Кузьмич. — Поэтому здесь я могу показать пример. Один. Раз.

Он отступил от потрясенного Семена и пошел дальше. Кеша с Костиком шагали за ним, а бывший полицейский теперь замыкал.

Каменоломни казались нескончаемыми. Слишком большими, слишком длинными. В какой-то момент возникло ощущение, что не хватает воздуха, но Кузьмич уверенно шел вперед, не обращая на это внимания. Не все ловушки того стоили. Некоторые походили на дешевые трюки, а кое-где и вовсе схалтурили.

— Приближаемся, — Кузьмич в очередной раз дернул Кешу.

— Чую, — уверенно ответила та.

— Еще бы ты сказала «нет», — едва приподняв уголки рта, ответил ей белый колдун. — Тут магии на всех хватит. И дети рядом. Слушайте внимательно. Я уже говорил про свет. Фонари ваши — след оставили. По нему назад пойдете, когда будете детей спасать. По нему же назад вернетесь. Не сворачивайте никуда!

Как только он закончил говорить, так сразу же и пошел дальше. Несмотря на возраст, шел он почти бесшумно, точно видел все камушки, булыжники и песок под ногами, которые могли невовремя пошуметь и предупредить колдунов о появлении врага.

Прочие этой способности были лишены, а потому шли медленнее, но все равно старались не отставать от старика.

Вокруг все незаметно менялось. Для Семена, как человека несведущего и нового, изменения вызывали лишь нервоз и внутреннюю тревогу. Пистолет он уже давно снял с предохранителя и теперь разве что перекидывал из руки в руку.

Для прочих воздух точно электризовался от магии вокруг.

— Хорошо, что подготовка пока только начинается, — заявил Кузьмич, глянув за угол. — Значит, дети где-то отдельно, но под охраной. Неподалеку и, скорее всего, без сознания. Вот бы вам меня в следаки, а? — поддел он Семена, которого точно передернуло вместо улыбки.

В большой зале с низким потолком не было никого — зато вдалеке горели фонари. Колдуны-колдунами, но хоть какая-то цивилизация здесь все же присутствовала. Свет оттенял большие плоские, точно обтесанные валуны в центре большой залы. Их было не меньше пяти — столько же было и гротов по дальней стороне.

Из одного доносился мерный гул, эхом отдававшийся в центральной зале. Возле другого маячила фигура колдуна.

— Я пойду, — вызвалась Кеша.

— Я с тобой, — шепнул Семен.

Костик молча дернулся за ними, но Кузьмич осадил его:

— Тут побудешь, они и сами справятся, — и подмигнул при этом.

Кащей никак не мог отделаться от ощущения, что для старика это даже не приключение, а какая-то игра.

Тем временем Кеша и Семен уже прошли вдоль стены до охраняемого грота, выключив фонари — света здесь вполне хватало. Ко входу они подкрались незамеченными, но охранник сидел чуть в глубине — и мог позвать на помощь, едва завидев чужаков.

— И что делать будем? — растерялся Семен.

Кеша закрыла глаза. Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Она вихрем выскочила из-за угла, легко, как балерина, почти не касаясь пола, добралась до охранника и вырубила его точным ударом в подбородок. Между тем, как она оставила Семена одного, и когда у охранника лязгнули зубы, прошло меньше секунды.

— Ты… как это сделала? — ахнул Семен.

Кеша не ответила, углубившись в грот. Если он единственный с охраной, то и дети должны быть в нем. Она не ошиблась.

Как на подбор, плюс-минус одного возраста, с одинаковым цветом волос и все — без сознания. Погруженные в это состояние магически или иным образом, но этого Кеша уже не могла определить. Всего их там было семеро.

— Я могу взять двоих, — тут же предупредить Семен, убрав пистолет подальше.

— И я, — ответила Кеша. Семен захлопал глазами. Образ беззащитной девушки, который он создал у себя в голове при их первой встрече в доме отца Кирилла, таял на глазах.

Детей схватили — не проснулся ни один. Скрутить колдуна было нечем — веревка кончилась еще на предыдущем колдуне, поэтому его попросту перешагнули, унеся детей прочь.

— А если они проснутся? — высказал мысль Семен, проходя мимо Кузьмича.

Тот посмотрел в лицо ближайшего мальчика и покачал головой:

— Сон магический. Не проснутся, пока не разбудим. Или не погибнет тот, кто их в этот сон и погрузил. Их надо отнести подальше отсюда. Но не наверх — мало ли, кто там еще ходит.

Как только определились с местом, где можно будет оставить детей, Семен с Кешей поспешили прочь.

— А ты не ревнуй, — поучал Кащея Кузьмич. — Он ей не ровня.

— Да и я не…

— Я вижу, — отрезал старик. — Я все вижу.

Гул из грота, где готовились к ритуалу сами колдуны, не утихал.

— Только ради этого мы тут и находимся, — Кузьмич ткнул пальцем в сторону источника шума. — Можно же было просто забрать детей, но этих гадов отпускать нельзя. Не получится сейчас, попробуют снова. И очень быстро.

— Почему не завалить их тут? — предложил Кащей.

— Обрушить каменоломни? — Кузьмич скривился, будто ему лимон под нос сунули. — Только в крайнем случае.

Они подождали еще немного — вернулись Семен с Кешей. Кащей вперился в девушку, точно пытался уличить ее в чем-то непристойном. Но та, переведя дыхание, сказала Кузьмичу:

— Нашли место, оставили там.

— И остальных уносите, потом решим, что будем делать с колдунами, — с этими словами Кузьмич прислушался. — Времени мало.

Он подтолкнул Семена, который, как и старик, услышал какое-то изменение в гуле голосов, что доносился из грота. Бывший полицейский побоялся показаться слабым перед Кешей, так что засунул свои сомнения куда подальше и, изображая уверенность, пошел за девушкой.

Гул прекратился, стоило им во второй раз скрыться в гроте, где колдуны держали детей. Кузьмич замер, Кащей буквально вжался в камень — у него-то с собой и оружия толком не было, кроме как дара убалтывать людей вокруг. Но в случае с колдунами, как оказалось, эта фишка совершенно не работала.

В полнейшей тишине вдруг оказалось, что лампы жужжат, где-то вдалеке работает генератор, а скрыть шум шагов практически невозможно. И только свист ветра временами разбавлял отсутствие звука.

— У нас гости!

А вот голос гремел, точно в мегафон. Усиленный, мощный, громкий, с эхом — причем акустика помещения только в плюс была.

— И не один белый колдун заявился к нам мстить за своих подопечных. Подмогу привел.

Фонари замигали один за другим, но вскоре стабильный свет восстановился. Кащей смотрел во все глаза, но никого не видел. Голос колдуна, похоже, шел из самого грота.

— Кузьмич, так тебя знают те, с кем ты пришел к нам? Покажись. Хочу тебя видеть, — тон стал повелительным и снисходительным одновременно — когда подзывают любимого слугу, не желая приказывать.

Кеша и Семен забрали еще троих детей, пошли с ними вдоль стенки, но фонари вновь разыграли светомузыку и выдали мощный луч, направленный прямо на них.

— Воры, — растягивая гласные, продолжил колдун. — Эти дети принадлежат нам, а вы их решили украсть.

— Эти дети принадлежат только их родителям! — крикнул Семен, храбрясь, что было сил.

— По какому же закону? — в проходе грота, откуда недавно доносился гул, появился человек в черном.

Длинное одеяние почти до самого пола, ботинки на толстой подошве — чем-то это очень напоминало стиль Ворона, только куда более потрепанное и пыльное. Сальные волосы, зачесанные назад в лучших традициях фильмов про всякую нечисть — и неспешные движения, точно у него было все время мира.

— По какому закону то, что появилось у людей, принадлежит им? Люди и сами себе не принадлежат. Люди — скот, — колдун взмахнул рукой и еще несколько лучей света от внезапно сделавшихся ярче фонарей осветили зал. — Где ты, старик? Я хочу тебя видеть. Или ты желаешь выиграть себе еще немного времени? У меня его предостаточно. Я знаю, куда вы унесли детей. Мои люди вернут их обратно до того, как ваши тела успеют остыть.

— Да я смотрю, что ты просто болтун! — выкрикнул Кузьмич, вставая с места. Он так и держал в руках ружье, уверенно хромая в сторону Семена с Кешей. — Ты не боись, моя палка просто так не стреляет.

— Прицелиться ты не успеешь, даю слово, — продолжал колдун. — Долго я за тобой охотился. А ты значит, как твои помощники мир живых покинули, и сам схоронился, и новых нашел? Как будто бы даже лучше прежних, только вот обучить ты их успел? Не помогут они тебе.

— Даже если они лучше прежних? — Кузьмич продолжил ковылять к Семену с Кешей.

— Даже, — коротко ответил колдун. — Вы — люди. А за нами божья сила.

— Едва ли это тот бог, в которого люди веруют, — продолжал болтать Кузьмич. — Ваши божки — это дело десятое. В очереди стоят, толкутся, ждут, когда настанет их час. Не одного ли из них вы, часом призвать решили? Нет, едва ли…

— Замолчи, старик, если не знаешь, о чем говоришь!

— Да как не знать! Теорию-то все знают. Мелко плаваете только. Очень мелко.

— С нами жрец!

— И кого он жрет? — начал издеваться Кузьмич. — Ну, пусть выйдет. Мы с ним и поговорим. Вон у нас, переговорщик тоже имеется, — и он махнул в сторону Костика.

У того душа ушла в пятки. К колдунам добавляется еще и жрец, а это уже совсем плохо, когда нет рядом ни Ворона, ни Аркаши. Ни способностей первого, ни мозгов второго. И Кузьмич вдогонку его еще и переговорщиком назначил. Чего ради?

— Нам не о чем с вами договариваться, — к голосу колдуна добавился еще один, стальной, холоднее, чем воздух в каменоломнях. — Наши силы не равны даже близко, чтобы стоило вести переговоры. Убить их!

— Ого, какой ты скорый! — притворно восхитился Кузьмич, жестом показывая Костику остановиться, хотя тот уже привстал из-за своего укрытия. — А детишки-то — тю-тю!

— Старик, ты испытываешь мое терпение!

Вот и сам жрец показался рядом с колдуном: невысокий в сравнении с ним, но руки его покрывали татуировки до кончиков пальцев, отчего он весь казался черным. Чистым оставалось лишь его лицо, но и оно было странным: без волос и бровей, странным образом светлое.

— Ну слава богу, что ты этого не делаешь! Я ж посмотреть на тебя хотел! Ты все своих приспешников посылал, чтобы избавиться от меня, а сам боялся лицо показать.

Пока Кузьмич говорил, в зале становилось все больше колдунов и тех, кто им прислуживал. Набралось с десяток человек, не меньше, но и то — не все были, а лишь те, кто из любопытства вышел посмотреть на спектакль, который устроил старик.

Кеша с Семеном, вжавшись в стену, пытались постепенно двигаться к выходу, причем бывший полицейский вслух и про себя чертыхался, что у него заняты руки — иначе он бы уже давно вытащил пистолет и перестрелял тут всех.

— Прикажи своим людям остановиться, — снова зазвенел стальной голос жреца. Он шагнул вперед, ближе к плоским валунам, предназначенным для жертвоприношений. — Не хочу шуметь — это нарушит настрой, а скоро ритуал. Взамен я могу пообещать, что смерть каждого из вас не будет мучительной. Постараюсь обойтись без излишеств. Только самые необходимые страдания, — добавил жрец.

— Так не пойдет, — взялся торговаться Кузьмич. — Отпусти хотя б помощников.

— Почему это ты просишь, а не твой переговорщик, которого ты так старательно рекомендовал, — жрец приподнял голову, всматриваясь в Кащея. — Интересно. Очень интересно. Достойная попытка, но…

Костик, переборов страх, попробовал воспользоваться даром и начать говорить, но жрец даже не пошевелился — а Кащей тут же ощутил, что горло ему стиснули невидимыми тисками.

— … Но слабо. Нет, я не впечатлен, старик. Ты не остановишь нас. Наш бог получит… — и жрец, преисполненный классического пафоса, вскинул руки.

— На орехи он получит, ваш кровожадный божок! — Кузьмич схватился за ружье, как пехотинец, собравшийся в атаку.

Такого оскорбления жрец снести не мог.

— Убить их!