Глеба не было на тренировке второй день подряд.

В первый Лера почти не обратила внимания. После драки с Никитой и разговора с тренером отсутствие Аскарова выглядело вполне объяснимо. Но на следующий день Глеба снова нигде не было.

Она дождалась, пока Сева закончит упражнение и подойдет к скамейке за водой.

— А Аскарова тоже от тренировок отстранили?

Сева открутил крышку бутылки.

— Не. Заболел.

— Заболел?

— Ага. Температура вроде. Второй день дома валяется.

Лера посмотрела на поле.

— Сильно?

— Да хрен его знает. Вчера писал, что живой.

Очень содержательно.

— К нему кто-нибудь ездил?

Сева пожал плечами.

— Не знаю. А что?

Лера помолчала.

— Адрес его скинь.

Сева посмотрел на нее с интересом.

— Зачем?

— Сева.

— Ладно, ладно.

Через минуту телефон завибрировал — Сева прислал адрес.

Глеб взрослый человек. У него есть телефон, доставка еды, аптеки, врачи и достаточно денег, чтобы вызвать к себе кого угодно.

Никита все еще был в Кургане. Да и после драки к Глебу он сейчас вряд ли бы поехал. Остальные ребята из команды были рядом с ним каждый день, но близкими друзьями Глеба Лера никого из них назвать не могла.

И все равно это ничего не меняло. Минут через двадцать после тренировки она уже стояла в аптеке. Потом заехала в магазин. Пока складывала в корзину курицу, овощи, воду, лимоны и какие-то йогурты, несколько раз успела спросить себя, какого черта вообще делает.

И каждый раз ответ был один: потому что он болеет.

Предупреждать Глеба она не стала. Если предупредит, он наверняка скажет, что ему ничего не нужно. А потом выяснится, что последние два дня он ел печенье и запивал его водой из-под крана.

Такси остановилось возле его дома. Лера расплатилась с водителем, забрала пакеты и вышла.

— Просто привезу и уеду, — сказала она сама себе.

Очень убедительно.

Глеб открыл не сразу. За дверью что-то зашуршало, потом щелкнул замок. Он появился на пороге в серой футболке и домашних штанах, с растрепанными волосами и таким лицом, будто она разбудила его посреди ночи. Несколько секунд он просто смотрел на нее.

— Лера?

— Привет.

Он посмотрел на пакеты в ее руках.

— Ты что здесь делаешь?

— Пришла проверить, правда ли ты болеешь, или просто решил прогулять тренировки.

Он хрипло усмехнулся и отступил, пропуская ее.

— Проверила?

— Еще нет.

Лера вошла и сразу почувствовала теплый, застоявшийся воздух квартиры.

— Ты хоть проветривал?

— Началось.

— Я еще ничего не сказала.

— Я тебя знаю.

Она поставила пакеты на пол и посмотрела на него внимательнее. Глеб был бледный, под глазами залегли темные круги, и даже спорить с ней ему, похоже, было лень.

— Ты мог сказать, что заболел.

— Кому?

— Мне, например.

Глеб прислонился плечом к стене.

— Зачем?

— В смысле зачем? Мог попросить приехать.

— Я думал, ты бы приехала.

Лера не сразу нашлась с ответом.

— И?

— Поэтому и не просил. Я сам справлюсь.

Она оглядела его еще раз.

— Вижу.

— Лер...

— Температуру мерил?

Пауза.

— Вчера.

— Сколько?

— Не помню.

— А сегодня?

Глеб молча посмотрел на нее.

— Понятно.

Лера расстегнула сумку, нашла электронный градусник, который купила в аптеке, и протянула ему.

— Держи.

— У меня есть.

— Где?

Он задумался.

— Где-то.

— Именно поэтому я купила новый.

— Ты серьезно приехала с градусником?

— Нет, Глеб. Я случайно ехала мимо аптеки, и он сам запрыгнул ко мне в сумку.

Глеб хмыкнул.

— Под мышку.

— Я знаю, как пользоваться градусником.

— Отлично. Хоть что-то.

Он послушно сунул градусник под мышку. Лера стянула куртку и прошла на кухню. Открыла окно, вернулась.

— Ты ел сегодня?

— Ел.

— Что?

— Еду.

— Какую?

— Лер.

— Значит, не ел.

— Бутерброд.

Она закрыла глаза.

— В котором часу?

— Какая разница?

Градусник запищал. Лера забрала его раньше, чем Глеб успел посмотреть. Тридцать восемь и семь.

— Сам справляется, — пробормотала она.

— Дай сюда.

— Не дам. Иди ложись.

— Я два дня лежу.

— Значит, опыт уже есть.

— Мне не пять лет.

— Тогда перестань вести себя как пятилетний и иди в кровать.

Глеб хотел что-то ответить, но только выдохнул.

— Командовать любишь.

— Очень.

Лера смотрела ему вслед. Обычно Глеб двигался так, будто вечно куда-то опаздывал. Сейчас до спальни он шел медленно.

Она быстро разобрала пакеты, поставила воду, нашла кастрюлю. Куриный бульон не требовал особого кулинарного таланта. Главное — не дать Глебу умереть с голоду раньше, чем сварится курица.

Через какое-то время квартира уже пахла едой. Лера убавила огонь, достала лекарства из пакета и начала искать кружку, чтобы сделать ему чай.

В первом шкафу оказались тарелки. Лера открыла второй, увидела несколько кружек и уже потянулась к ближайшей, когда заметила другую.

Кружка стояла у самого края. Черная, с маленькой цифрой двенадцать у ручки и надписью, которая семь лет назад показалась ей невероятно оригинальной.

Ей даже в голову не приходило, что когда-нибудь увидит ее снова.

Лера осторожно достала кружку из шкафа. На ней были мелкие царапины. Рисунок чуть потускнел.

За это время Глеб успел уехать из Кургана, пожить в Челябинске, сменить клубы, города, квартиры. А кружка до сих пор была у него.

Лера провела большим пальцем по краю. Чай она сделала именно в ней. Когда вошла в спальню, Глеб лежал поверх одеяла с закрытыми глазами.

— Спишь?

— Уже нет.

Она поставила кружку на тумбочку. Глеб открыл глаза и сразу заметил, на что она смотрит. Лера села на край кровати.

— Почему она у тебя?

Он перевел взгляд на кружку.

— Ты про кружку?

Лера снова посмотрела на знакомый рисунок.

— Я тебе ее семь лет назад подарила.

— Я помню.

Лера посмотрела на него.

— И ты все это время ее хранил?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты подарила.

Лера опустила взгляд на кружку.

— Чай пей, — произнесла она наконец.

Лера поднялась и вернулась на кухню. Бульон был почти готов. Она стояла возле плиты и пыталась думать о курице, соли и лекарствах.

Получалось плохо.

Семь лет. Он сохранил эту чертову кружку семь лет.

Когда бульон сварился, Лера налила его в глубокую тарелку и вернулась в спальню. Глеб уже сидел, привалившись спиной к изголовью.

— Сам сможешь?

— Спасибо за доверие.

Она протянула ему тарелку. Он взял, но рука заметно дрогнула. Лера тут же перехватила край.

— Давай сюда.

— Я сам.

— Да вижу я.

Он посмотрел на нее и сдался.

Лера села ближе и оставила тарелку у себя в руках. Глеб ел медленно, иногда прикрывая глаза. Лера снова посмотрела на него.

Без формы и привычной усмешки он сейчас выглядел просто уставшим и больным. Она поставила тарелку на тумбочку. Взяла кружку, собираясь подняться. Глеб посмотрел на кружку в ее руках, потом на нее.

— Я тогда вернулся за тобой.

Лера не сразу поняла, о чем он.

— Что?

— Пять лет назад.

Лера медленно поставила кружку обратно.

— Я не мог не уехать тогда, понимаешь? Мне надо было в Челябинск. Я оставил тебе записку, уехал. Там связи толком не было...

— Какую записку?

Он замолчал.

— Какую записку, Глеб?

Он нахмурился.

— На тумбочке. Возле телефона.

Лера смотрела на него.

— Там не было никакой записки.

— Лер, я сам ее положил. Написал, что уехал в Челябинск, что скоро вернусь и мы поговорим.

Лера слишком отчетливо вспомнила то утро: пустую половину кровати, одежду на полу, телефон на тумбочке. И ни одного слова от него.

— Нет.

— Что — нет?

— Не было ее.

Глеб выпрямился.

— Лера...

— Я проснулась одна.

Голос сорвался, и это разозлило еще сильнее.

— Тебя не было. Потом я узнала, что ты заранее знал, что утром уедешь.

— Я знал.

— Вот именно!

— Поэтому я и оставил записку.

— Да не видела я ее!

— Я тебе звонил.

Лера моргнула.

— Что?

— Из Челябинска. Пытался дозвониться. У нас на базе связь была только в одном месте и то через раз. Первые дни вызов вообще не проходил нормально. Потом твой номер стал недоступен.

— Я его поменяла.

— Знаю.

Лера резко подняла на него глаза.

— Откуда?

— Я после сборов вернулся в Курган и сразу поехал к вам. Твоя мама сказала, что ты забрала документы из Екатеринбурга и уехала в Новосибирск.

— Ты был у нас?

— Был. Я просил у твоей мамы новый номер. Она отказалась. Сказала, что ты запретила давать его мне.

Вот это Лера помнила отлично. Перед отъездом она сама попросила мать ни в коем случае не давать Глебу новый номер.

Господи.

Она поднялась с кровати. Глеб потянулся было следом, но остался сидеть.

— Лер...

— Я думала, ты мной воспользовался.

Он замер.

— Что?

— А что я должна была подумать? Я проснулась — тебя нет. Ты знал, что уедешь, и ничего мне не сказал. Никакой записки я не видела. Ты не звонил...

— Я звонил.

— Я этого не знала!

Он замолчал. Лера провела руками по лицу. Пять лет. Пять чертовых лет.

— Ты же... — она запнулась. — У тебя девушки менялись постоянно. Я решила, что для тебя и я оказалась одной из них.

— Одной из...

— Да.

— Лера, ты серьезно?

— Абсолютно.

Глаза защипало. Только этого еще не хватало.

— Я думала, что для меня это было... — она оборвала фразу. — А для тебя просто еще одна ночь. Что ты утром уехал и даже не захотел ничего объяснить.

Глеб опустил голову.

— А я решил, что пожалела ты.

Лера замолчала.

— Что?

— Когда дозвониться не смог. Потом вернулся, а тебя уже нет. Новый номер ты запретила мне давать. Что я должен был подумать?

— Что тебе это было не нужно. Что, может, ты просто решила, что первый раз лучше с человеком, которого знаешь и которому доверяешь. А я решил черт знает что.

Пять лет Лера была уверена, что он заранее знал об отъезде, ничего ей не сказал, не позвонил и просто продолжил жить дальше.

А теперь выяснялось, что все было совсем не так.

— Мне после тех сборов предложили контракт, — тихо сказал он. — Я сразу не согласился.

Лера подняла взгляд.

— Почему?

— Хотел сначала вернуться. К тебе.

— А после того, как приехал к вам и узнал про Новосибирск... согласился.

Лера отвернулась. Все это надо было как-то уложить в голове, только точно не сейчас и не здесь.

— Мне надо уйти.

— Лер.

— Мне правда нужно время.

Глеб несколько секунд смотрел на нее. Потом кивнул.

— Хорошо.

Лера взяла сумку и пошла к двери. Уже в коридоре вспомнила про его температуру и обернулась.

— Температуру через пару часов еще раз померь.

— Хорошо.

— И бульон еще остался. Поешь потом.

— Ладно.

Лера взялась за ручку.

— Лер.

Она посмотрела на него. Глеб ничего больше не сказал. И она была ему за это благодарна.

Перед тем как выйти, ее взгляд снова скользнул в сторону спальни. На тумбочке стояла старая кружка. Та самая, которую она подарила ему семь лет назад.