На базе связь появлялась только в одном месте — в старом административном корпусе, если встать почти вплотную к окну на втором этаже.

Я узнал об этом вечером первого дня. До этого телефон весь день пролежал в сумке. С утра нас погнали на поле, потом были тесты, тренировка, обед, снова поле, разговор с тренером. К вечеру ноги гудели так, что хотелось только добраться до кровати и не вставать до утра.

Стоило взять телефон в руки, как я снова подумал о Лере. Хотя за весь день я о ней и так вспоминал раз десять.

Еще утром в машине, когда понял, что футболка до сих пор пахнет ее шампунем или духами. Потом совершенно не к месту вспомнил ее на разминке, за обедом и даже в душе.

Она лежала у меня перед глазами сонная, с волосами на щеке. И записка на тумбочке рядом с ее телефоном.

Вернусь — поговорим.

Теперь оставалось только понять, что именно говорить.

На экране не было ничего от Леры.

Я нахмурился. Могла хотя бы написать, что увидела записку.

Хотя Волкова вполне могла сначала психовать полдня, а потом сделать вид, что вообще ничего особенного не произошло.

Я набрал ее номер. Телефон показал одну полоску сети. Потом две. Пошли гудки. Я усмехнулся и прислонился плечом к стене.

— Ну давай.

Вместо Лериного голоса связь оборвалась.

— Да чтоб тебя.

Перезвонил. Теперь вызов даже не прошел. Я поднял телефон повыше, сделал пару шагов к окну. Ноль.

— Аскаров, ты там с вышкой сливаешься? — крикнул кто-то из коридора.

— Иди на хрен.

— Значит, с девушкой.

— Сейчас выйду и объясню.

В коридоре заржали.

Я еще пару раз посмотрел на экран и сунул телефон в карман. Ладно. Завтра. В конце концов, я вернусь через несколько дней. Вот тогда Лерка мне и выскажет, какой я урод, что исчез и ни разу нормально не позвонил.

От одной мысли почему-то хотелось улыбаться. Она наверняка будет стоять, скрестив руки на груди, и возмущаться.

Ты вообще мог хотя бы позвонить?

А я скажу, что пытался. Она не поверит. Потом поверит. Потом все равно найдет, за что еще поругаться.

Я спустился вниз.

На следующее утро было уже не до телефона. Подъем в семь. Завтрак. Поле. Тренер гонял нас почти три часа, потом нас разбили на две группы и снова отправили работать. Я сюда приехал не отдыхать, и об этом напоминали каждую минуту.

И мне здесь нравилось. Уровень был выше, темп быстрее, требовали больше. И, судя по всему, я справлялся.

После вечерней тренировки один из тренеров задержал меня возле поля.

— Аскаров.

Я остановился.

— Да?

— Завтра после обеда зайдешь к главному.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Зайдешь — узнаешь.

Он хлопнул меня по плечу и ушел.

Я проводил его взглядом. Значит, не провалился. Уже хорошо.

В комнате телефон снова почти не ловил. Я вышел в коридор, дошел до того самого окна. Одна полоска. Набрал Леру. Вызов не пошел. Подождал. Попробовал еще раз. Без толку.

— Ну отлично.

Я открыл сообщения. Несколько секунд смотрел на пустую строку. Написать можно было что угодно.

Как ты?

Слишком нормально.

Нам надо поговорить.

Вообще прекрасно. После такого она решит, что я собираюсь объявить ей о смертельном диагнозе. В итоге ничего не написал. Приеду. Нормально поговорим.

На третий день главный позвал меня после обеда. Разговор занял минут пятнадцать. Он спрашивал про Курган, про команду, про то, чего я хочу дальше. Потом сказал, что я им подхожу и клуб готов предложить мне переход. Если соглашусь, дальше уже будут решать все с командами и документами.

Я сидел напротив него и молчал секунду дольше, чем надо. Еще неделю назад я бы, наверное, ответил сразу. Другой клуб, другой уровень — ради этого я сюда и приехал.

— Мне подумать надо, — сказал я.

Он кивнул.

— Подумай. Только недолго. Съездишь домой, там и решишь. Недели хватит?

— Да.

Вечером я снова пошел ловить сеть. На этот раз телефон показал две полоски сразу. Набрал Леру. Вместо гудков услышал, что абонент недоступен. Я посмотрел на экран. Набрал еще раз. То же самое.

Странно. Может, телефон сел. Я открыл сообщения и написал:

Волкова, ты телефон утопила?

Отправилось не сразу. Несколько секунд возле сообщения крутилась стрелка, потом оно наконец ушло.

Я сунул телефон в карман. Утром проверил — ответа не было. К вечеру тоже. И на следующий день ничего.

Я начинал злиться, но пока больше на обстоятельства, чем на нее.

Сначала у меня связи нет. Теперь у нее телефон умер. Ну замечательно.

Один раз мелькнула мысль позвонить Никите. Я даже открыл его контакт. И тут же закрыл. Что я ему скажу?

Дай трубку сестре, мне после ее дня рождения очень надо с ней поговорить?

Отличная идея. Особенно если Волкова сама ничего ему не рассказывала. Нет уж. Осталось несколько дней. Вернусь и сам выясню, что происходит.

Я опять вспомнил Леру той ночью: ее пижаму, щелчок замка, а потом утро и записку возле телефона.

* * *

В Курган я вернулся ближе к вечеру. Меня высадили у дома. Сумку я бросил в свою машину и сразу поехал к Волковым.

К тому моменту Лерин номер был недоступен уже несколько дней. На мое сообщение она так и не ответила. Сначала я еще думал, что телефон сломался. Потом перестал понимать вообще что-либо. Я поднялся на знакомый этаж и нажал звонок.

Открыла тетя Лена.

— Глеб?

— Здравствуйте.

Она улыбнулась.

— Вернулся?

— Ага.

Я заглянул ей за плечо.

— Лера дома?

Тетя Лена почему-то замялась и посмотрела на меня немного странно.

— Лера?

— Ну да.

— Глеб, так она уехала.

Я нахмурился.

— Куда?

— В Новосибирск.

Я несколько секунд пытался сообразить, о чем она вообще говорит.

— В смысле в Новосибирск?

— В прямом. Учиться.

— Она же в Екатеринбург собиралась.

— Собиралась.

— Она туда поступила.

— Поступила.

Я смотрел на нее.

— И?

Тетя Лена вздохнула и шире открыла дверь.

— Заходи.

Я прошел в прихожую. Здесь вообще ничего не изменилось: та же вешалка, зеркало, пуфик у стены, Никитины кроссовки возле двери.

Только Леры не было.

— Она документы забрала, — сказала тетя Лена. — Все переиграла буквально за несколько дней. От Екатеринбурга отказалась, выбрала Новосибирск и уехала туда учиться.

— За несколько дней?

— Да.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Сказала, что передумала.

— Просто передумала?

— Я сама ничего не поняла. Еще на день рождения про Екатеринбург говорила, а потом будто переклинило. Уперлась — и все. Ты же ее знаешь.

Знаю.

Именно поэтому происходящее не укладывалось в голове.

— А телефон у нее почему недоступен? — спросил я.

Тетя Лена отвела взгляд, и я сразу насторожился.

— Номер поменяла.

— Зачем?

— Не знаю.

— Дайте новый.

Тетя Лена не ответила. Я посмотрел на нее.

— Теть Лен.

— Глеб, я не могу.

— Почему?

Она замялась, и мне уже не понравилась эта пауза.

— Лера просила номер тебе не давать.

Я молча смотрел на нее.

Потом сел на пуфик. Сам не понял, зачем. Локти уперлись в колени. Телефон остался в руке. Я провел ладонью по лицу и уставился в пол.

Тебе не давать. Не вообще кому-то — именно мне. Значит, дело было не в телефоне и не в связи. Она просто не хотела со мной разговаривать.

Я снова посмотрел на экран. Последнее сообщение.

Волкова, ты телефон утопила?

Она уже тогда, получается, меняла номер. Собирала документы. Решала, куда уехать. И ни разу не попыталась связаться со мной. Я сжал телефон в руке.

И записку она тоже должна была увидеть. Я специально оставил ее возле телефона и прижал край, чтобы не сдвинулась.

Уехал в Челябинск. Не стал будить. Вернусь — поговорим.

И этот дурацкий постскриптум.

Ладно. Сдаюсь. Больше не мелкая.

Я еще стоял возле двери и смотрел, как край листка торчит из-под телефона. Она точно должна была найти записку. Значит, прочитала — и после этого решила уехать.

— Глеб?

Я поднял голову. Тетя Лена стояла напротив.

— Что?

— Вы поругались?

— Нет.

Она нахмурилась.

— Тогда я ничего не понимаю.

Я тоже ничего не понимал. Какая еще ссора? Лера сама пришла ко мне. Сама поцеловала. Я остановился. Дал ей возможность уйти. Она вместо этого закрыла дверь. Сама.

Потом лежала рядом и спрашивала, жалею ли я. Я сказал нет. Она тоже сказала нет. Так какого черта? Я опустил голову. Может, соврала. Может, утром проснулась и пожалела. Увидела записку. Поняла, что натворила. А потом решила, что проще вообще больше со мной не разговаривать.

Но зачем тогда Новосибирск? Хотя при чем тут я?

Может, Новосибирск вообще был ни при чем. Ей исполнилось восемнадцать, она решила попробовать и выбрала меня, потому что знала всю жизнь. Со мной было не страшно. Друг Никиты, свой человек. Может, ей от меня больше ничего и не было нужно. А я какого-то черта решил, что между нами теперь что-то есть. Я вспомнил, как она смотрела на меня ночью. Как сама тянулась ближе. Как сказала, что не жалеет.

Но если бы я был ей нужен, она бы не запрещала давать мне свой номер и не уезжала молча. Хотя бы ответила. Одного сообщения хватило бы.

Не звони мне.

Что угодно. Вместо этого она просто исчезла.

— Она давно уехала? — спросил я.

— Позавчера.

Я кивнул. Значит, последние дни, пока я пытался дозвониться, она уже собиралась уезжать.

Тетя Лена присела на край тумбы напротив.

— Я сама не знаю, что на нее нашло. Сказала: хочу в Новосибирск. Я сначала спорила, потом поняла — бесполезно.

Я усмехнулся.

— Это да.

— Никита тоже ругался.

При упоминании Никиты я поднял глаза.

— Он знает, что она мне номер давать запретила?

— Не знаю.

— Не говорите ему.

Она посмотрела внимательнее.

— Глеб...

— Не надо.

Мне только этого не хватало. Чтобы Никита начал спрашивать, почему его сестра отдельно запретила давать мне номер.

Я встал с пуфика. Сидеть дальше и выяснять что-то уже не имело смысла. Если Лера решила, что не хочет меня видеть, искать ее через мать, друзей и половину Новосибирска я точно не стану. Новый номер она запретила давать именно мне. Куда уж яснее.

Я сунул телефон в карман.

— Ладно. Я пойду.

Тетя Лена поднялась.

— Глеб, подожди.

Я уже взялся за дверную ручку, но все-таки обернулся.

— Она там нормально устроилась?

— Нормально. С жильем решили. С учебой тоже. Не переживай.

Я кивнул.

— Хорошо.

— Если она...

— Не надо.

Она замолчала. Я открыл дверь.

— До свидания, теть Лен.

— Пока, Глеб.

На улице было тепло. Я дошел до машины, сел за руль и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

Передо мной были окна Волковых. Всю неделю я думал: вернусь — поговорим. Вернулся. Только разговаривать теперь было не с кем.

Я достал телефон. Открыл контакты. Лера все еще была там. Старый номер. Я не удалил. Просто вышел обратно и нашел номер главного. Он ответил почти сразу.

— Да, Глеб?

— Это Аскаров. Я по поводу предложения.

— Решил?

На секунду перед глазами снова появилась Лера. Не сегодняшняя. Та, ночная.

Сонная. С головой у меня на плече. Я выдохнул. Она решила уехать и больше со мной не разговаривать. А я больше не видел причин отказываться от Челябинска.

— Да, — сказал я. — Я согласен.