К коттеджу мы приехали уже затемно. Музыку было слышно еще с дороги. Во дворе горели гирлянды, под навесом стоял длинный стол, у калитки кто-то орал Никите, чтобы он тащил еще уголь, а из дома каждые несколько секунд вылетал то один человек, то другой.

Я заглушил двигатель и посмотрел на часы. Утром нужно было рано уезжать в Челябинск. За мной должны были заехать, так что оставалось только не проспать. Если повезет, часа четыре посплю.

— Надолго мы? — спросила Кристина, поправляя волосы перед зеркалом.

— Не знаю.

— В смысле не знаешь?

— В прямом.

Она недовольно посмотрела на меня, но я уже вышел из машины.

Леру я увидел почти сразу. Она стояла на крыльце, что-то говорила девчонке рядом и смеялась. В руке был стакан, волосы распущены, на щеках от холода или от вина появился легкий румянец.

Восемнадцать.

Я почему-то подумал об этом раньше, чем успел поздороваться.

Вот ведь еще маленькая была. Дурацкая мысль. Будто за одну ночь должно было что-то измениться. Хотя, похоже, изменилось. Она увидела нас и спустилась с крыльца.

— Наконец-то.

Сначала поздоровалась с Кристиной, потом подошла ко мне. Я протянул ей подарок.

— С днем рождения, мелкая.

Лера тут же вскинула на меня глаза.

— Мне восемнадцать.

— Поздравляю.

Она забрала коробку, но не отошла.

— Я больше не мелкая.

— Конечно.

— Ты издеваешься?

— Даже не начинал.

Она фыркнула и шагнула ко мне сама, а я обнял ее. Мы обнимались и раньше, ничего особенного. Только сейчас почему-то оказалось достаточно пары секунд, чтобы по рукам прошли мурашки. Ее руки сомкнулись у меня за спиной, волосы коснулись подбородка, от нее пахло чем-то сладким и знакомым. Я даже не понял чем именно. Духами, шампунем, ею самой. Я сжал пальцы на ее спине и тут же заставил себя разжать.

Бред какой-то. Это же Лера. Та же самая Лера, которую я знал черт знает сколько лет. Она уже отстранилась, а я еще секунду чувствовал тепло ее тела под ладонями.

— Глеб, — позвал Никита со двора. — Ты жрать приехал или у калитки жить будешь?

— Иди к черту.

— Это значит жрать.

Лера засмеялась и пошла вперед. Я задержался на месте ровно настолько, чтобы Кристина успела взять меня под руку.

— Это именинница?

— Ага.

— Симпатичная.

— Угу.

Я не стал смотреть вслед Лере. Очень разумное решение. Хватило меня минут на пять.

Праздник уже давно шел без нас. Народу было прилично. Почти всех я знал: ребята, с которыми мы часто пересекались, несколько Никитиных друзей, Лерины подруги. Кто-то уже успел выпить больше, чем собирался, кто-то спорил возле мангала, кто-то пытался перекричать музыку.

Обычный восемнадцатый день рождения.

Только у меня почему-то ничего обычного в нем не получалось. Я сел рядом с ребятами. Кристина устроилась возле меня. Все было нормально. Именно так, как должно было быть.

Разговоры, футбол, музыка. Кто-то вспоминал последнюю игру. Кто-то уже спорил так громко, будто от его мнения зависел состав сборной. Я даже участвовал.

Только половину вечера я почему-то слышал Лерин смех, откуда бы он ни доносился: из кухни, со двора или из комнаты за спиной. Иногда она проходила совсем близко, и я каждый раз замечал это раньше, чем успевал поднять голову.

Меня это начало раздражать. Точнее, раздражал я сам себя. Потому что я прекрасно знал, что со мной происходит, и уже достаточно давно научился с этим жить. Иногда получалось даже убедить себя, что прошло.

Сегодня не получалось ни черта.

В какой-то момент она просто села напротив через стол, потянулась за бутылкой минералки и стала слушать, как Никита рассказывает какую-то историю. А я вдруг перестал понимать, о чем говорит человек рядом со мной.

Восемнадцать. Да какая разница, сколько ей сегодня исполнилось? Она вчера была такой же. Позавчера. Месяц назад.

Я отпил из стакана и отвел взгляд.

— Ты меня вообще слышишь? — спросила Кристина.

— Слышу.

— Я что сказала?

Я посмотрел на нее.

— Что музыка дурацкая.

— Это я минут десять назад сказала.

— Значит, внимательно слушаю уже десять минут.

Кристина быстро переключилась и через минуту уже обсуждала что-то с девчонкой слева. Я снова посмотрел через стол. Место напротив было пустым. И почему-то стало легче. Минут на десять.

Потом Лера вернулась со двора, на ходу растирая ладони. Я едва не спросил, какого черта она вышла без куртки. Не спросил. Не мое дело.

Я откинулся на спинку стула и заставил себя вернуться в разговор.

Через несколько минут Никита опять куда-то утащил половину компании, и во дворе начался футбол. Ночью. На траве, которая уже успела отсыреть. Разумеется, это никого не остановило. Лера тоже полезла.

— Волкова, ты платье порвешь! — крикнула ей подруга.

— Не порву!

— Никита тебя убьет!

— Пусть догонит сначала!

Она стянула туфли и побежала босиком по траве. Я рассмеялся. Не удержался.

— Чего? — спросила Кристина.

— Ничего.

Лера почти сразу отобрала у кого-то мяч и, разумеется, решила, что теперь обязана забить. Никита не дал. Она толкнула его в плечо. Он что-то сказал. Лера показала ему средний палец.

Я засмеялся еще сильнее.

Вот такую ее я знал лучше. Шумную, вредную, вечно спорящую с братом.

Мелкую.

Только слово почему-то уже не помогало.

Она через несколько минут вернулась под навес раскрасневшаяся, с мокрыми ступнями и травой, прилипшей к ноге.

— Простудишься, — сказал я, когда она проходила мимо.

Лера остановилась и посмотрела на меня с усмешкой.

— Мамочка.

— Я тебе сейчас дам мамочку.

— Не ворчи, Аскаров. Мне восемнадцать.

И ушла. Я проводил ее взглядом. Вот ведь прицепилась. Восемнадцать ей.

Я невольно усмехнулся и тут же поймал себя на том, что улыбаюсь ей в спину. Отвернулся.

К десяти вечера людей в доме как будто стало вдвое больше. Хотя никто новый уже давно не приезжал.

Музыка гремела из гостиной. На кухне кто-то пытался открыть очередную бутылку без штопора. Возле окна трое спорили о футболе так, будто еще немного — и начнут драться.

Лера была то здесь, то там. Я старался не оставаться с ней рядом надолго. Почти получалось.

Иногда она сама подходила что-нибудь спросить. Один раз принесла мне тарелку, потому что решила, что я «за весь вечер ничего нормально не съел». В другой раз отобрала стакан и попробовала мой виски. Сразу скривилась.

— Как ты это пьешь?

— Не пей.

— Я просто попробовала.

— Уже взрослая?

Она прищурилась.

— Я тебе это еще припомню.

— Жду.

Она поставила стакан обратно передо мной. На краю остался едва заметный след от ее губ. Я смотрел на него несколько секунд. Потом взял стакан и допил.

Кристина захотела уехать около одиннадцати. Сначала она сказала это между делом.

— Поехали домой?

Я посмотрел на нее.

— Сейчас?

— Да.

— Зачем?

— В смысле зачем? Я устала.

— Глеб.

— Что?

— Я хочу домой.

Я посмотрел в сторону гостиной. Там орали припев какой-то песни, половина слов которой давно утонула в общем шуме.

— Я пока не поеду.

Кристина поджала губы.

— Почему?

— Потому что не собирался уезжать в одиннадцать.

— А я собираюсь.

— Хорошо.

Она посмотрела так, будто я должен был сам понять продолжение. Я понял. Просто не согласился.

— И?

— И поехали.

— Крис, я останусь.

Она резко отвернулась. Я знал этот взгляд. Сейчас что-то будет.

— Отлично.

— Не начинай.

— Я не начинаю.

Она еще минут двадцать ходила недовольная, потом снова вернулась к этому разговору уже возле входной двери. Кристина была в куртке и держала сумку в руке.

— Я сказала, поехали.

— Крис, я услышал.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что я никуда сейчас не поеду.

— Почему?

Я устало выдохнул.

— Потому что я здесь останусь.

— Отлично. Тогда оставайся.

— Я именно это и сказал.

— Я сюда вообще-то с тобой приехала. Я хочу уехать. Ты остаешься. Все понятно.

Ничего ей не было понятно. Да и объяснять было нечего.

Я приехал на день рождения. Уезжать через несколько часов после начала праздника только потому, что Кристине надоело, не собирался. Тем более утром мне и так предстояло уехать. Хотелось хотя бы этот вечер провести здесь до конца.

— Я найду, с кем тебя отправить, — сказал я.

— Не надо.

— Крис.

— Не надо, Глеб.

Я постоял несколько секунд, достал телефон и нашел одного из ребят, который не пил и собирался ехать в город.

Через двадцать минут Кристина все-таки уехала с ним.

Я вернулся в гостиную. Лера сидела на полу возле дивана, поджав под себя ноги, и смеялась над чем-то, что говорил Никита.

Подняла глаза. На секунду наши взгляды встретились. Я почему-то сразу понял, что она слышала хотя бы часть разговора.

К часу ночи праздник начал разваливаться сам собой. Музыка стала тише. Кто-то уже спал прямо на диване. Кто-то разошелся по комнатам. Самые стойкие еще сидели на кухне и разговаривали обо всем подряд.

Я несколько раз посмотрел на часы. Спать надо было идти давно. Но не шел. Не хотелось, чтобы вечер заканчивался.

Глупость. Через несколько часов я уеду, потом вернусь, и все будет как раньше.

Наверное.

Она прошла мимо меня с двумя кружками в руках. Задела плечом. Совсем слегка. Я почувствовал это прикосновение так, будто она провела ладонью по голой коже. Обернулся. Лера даже не заметила. Поставила одну кружку перед подругой и села рядом.

Я потер ладонью лицо. Все. Хватит. Вот теперь точно пора спать.

— Я отрублюсь, — сказал я Никите.

Тот сидел на подлокотнике дивана со стаканом в руке и даже головы не поднял.

— Давай.

— Утром меня не ищи.

— Помню я про Челябинск.

Я кивнул. Лера сидела через комнату. Не знаю, слышала она или нет. В этот момент одна из девчонок что-то сказала ей на ухо, и Лера засмеялась.

Я задержался на ней взглядом. Потом заставил себя отвернуться. Все. На сегодня хватит.

Наверх я поднялся около двух. В комнате было душно, футболка пропахла костром, поэтому я взял чистые вещи и пошел в душ.

Я сделал воду похолоднее и простоял под ней дольше, чем собирался. Только мысли все равно возвращались к Лере.

Как Лера обняла меня у входа. Как пила из моего стакана. Как задела плечом, проходя мимо. Как каждый раз произносила свои чертовы восемнадцать, будто от этого мне должно было стать легче.

Не стало.

Я выключил воду. Когда вернулся в комнату, с волос еще капало. Вытер их полотенцем кое-как, натянул спортивные штаны и футболку, бросил полотенце на спинку стула и посмотрел на кровать.

До подъема оставалось совсем немного. Надо было просто лечь и заснуть.

Я уже собирался лечь, когда за дверью что-то тихо стукнуло. Я замер. Через пару секунд стук повторился.

Я пошел открывать.

За дверью стояла Лера. В тонкой майке на бретелях и коротких домашних шортах. Босая, с распущенными волосами.

Я сглотнул. Вот этого мне сейчас точно не хватало. Весь вечер я хотя бы мог делать вид, что со мной ничего не происходит. А сейчас она стояла передо мной посреди ночи в пижаме, с голыми ногами, и я слишком долго смотрел на нее, прежде чем поднял глаза к лицу.

— Лер?

— Привет.

С волос все еще капала вода. Я машинально провел по ним ладонью.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Лера молчала. Я видел ее весь вечер. Смеющуюся, спорящую с Никитой, довольную своим восемнадцатилетием. А сейчас она стояла передо мной совсем другая. Пальцы сцеплены перед собой, взгляд то поднимается ко мне, то уходит в сторону.

И от одного того, что она пришла сюда среди ночи, сердце билось слишком быстро.

— Можно войти?

Я молча отступил. Лера прошла мимо. Совсем близко. Я снова почувствовал ее сладковатые духи. Те самые, которые весь вечер ловил каждый раз, когда она оказывалась рядом.

Только теперь не было ни людей, ни музыки, ни Кристины, ни Никиты. Я закрыл дверь.

— Так что случилось?

— Ничего.

— Лер...

Она посмотрела на меня. Я хотел спросить еще раз. Не успел. Лера подошла и поцеловала меня.

Я охренел. Даже руки остались вдоль тела. Несколько секунд вообще не мог поверить, что она действительно меня целует. Ее губы были теплыми. Осторожными. Она коснулась меня и почти сразу начала отстраняться.

Когда она начала отстраняться, меня наконец отпустило. Я поднял руку, положил ладонь ей на затылок и притянул обратно. И поцеловал сам.

После этого сдерживаться стало гораздо сложнее. Она оказалась ближе, чем когда-либо раньше. Я чувствовал ее ладони на себе. Ее дыхание. Мягкие волосы между пальцами. Тепло ее тела.

По коже прошли мурашки. Те же самые, что вечером, когда она обняла меня у входа. Только теперь от них уже невозможно было отмахнуться.

Я столько раз запрещал себе даже думать о ней так, что сейчас никак не мог привыкнуть к простой вещи: мне больше не нужно было представлять, каково это — целовать Леру. Я уже знал. И от этого хотелось только сильнее. Лера прижалась ближе. Мои руки сами легли ей на талию.

Я почувствовал ее пальцы на шее, потом в волосах, и дыхание окончательно сбилось. Еще немного. Еще один поцелуй. И я понял, что если сейчас не остановлюсь, то уже не смогу.

Пришлось буквально заставить себя отстраниться.

— Лер...

Она открыла глаза. Мои руки все еще лежали у нее на талии.

— Еще не поздно остановиться.

— Я не хочу.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Я смотрел на нее. Наверное, слишком долго. Мне хотелось услышать именно это. И одновременно хотелось, чтобы решение принял не я. Я кивнул на дверь.

— Если ты сейчас выйдешь, я сделаю вид, что ничего не было.

Лера снова посмотрела на меня и пошла к двери.

Я решил, что она все-таки уйдет, и даже не пошевелился. Наверное, так было бы правильнее. Она взялась за ручку. Раздался тихий щелчок замка.

Лера повернулась. Я смотрел на нее и несколько секунд вообще не мог ничего сделать. Она заперла дверь. Сама. На секунду мелькнуло, что утром мне уезжать. Всего через несколько часов.

Но до утра еще было время. Про Челябинск я скажу потом.

А потом сделала шаг ко мне. Остальное расстояние я прошел уже сам. Обнял ее за талию, притянул к себе и снова поцеловал. Теперь было иначе. Я больше не пытался остановить то, что происходило.

Моя ладонь скользнула по ее спине. Лера вздрогнула от прикосновения, и пальцы сами сильнее сжались на ее талии.

Я чувствовал все слишком сильно. Ее пальцы на плечах. Тепло кожи под ладонью. То, как менялось ее дыхание, когда я целовал ее медленнее. Запах волос, когда она запрокинула голову. Я коснулся губами ее шеи.

Лера резко вдохнула. Я сразу остановился.

— Лер?

Она открыла глаза.

— Не останавливайся.

Голос у нее был совсем другим. Тихим и хриплым.

Я смотрел на нее еще секунду, а потом она сама потянулась ко мне за поцелуем.

И этого оказалось достаточно. Я больше ничего не спрашивал и просто следил за ее реакцией: чувствовал, когда она напрягалась под моей рукой, ждал, пока расслабится, и замечал, как постепенно ее собственные прикосновения становились смелее.

От ее ладоней по коже снова и снова расходилась дрожь.

Я не помнил, чтобы когда-нибудь настолько остро чувствовал чужие прикосновения. Наверное, потому что раньше это была не Лера.

Я все никак не мог привыкнуть, что рядом действительно Лера. Я касался ее, слышал ее дыхание совсем близко и все равно временами не верил, что это происходит на самом деле.

В какой-то момент я поймал ее взгляд. Волнение никуда не исчезло. Она пыталась его спрятать, но я слишком давно ее знал. И вдруг понял, что дело не только во мне. Я замедлился. Провел пальцами по ее щеке, убрал волосы.

— Лер... у тебя раньше было?

Она поняла сразу.

— Нет.

Я замер. Потом опустил голову и ткнулся лбом в ее лоб. Ну конечно. Конечно. Как будто мне и без того было недостаточно того, что это она.

— Ну конечно, — выдохнул я.

— Что?

Я открыл глаза.

— Ничего.

Ничего плохого. Просто до этого я еле успевал себя тормозить, а теперь понял, что торопиться точно нельзя.

Я снова поцеловал ее. Уже медленнее. Провел ладонью по спине, задержался на талии, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из ее тела.

Она сама придвинулась ближе, отвечала на поцелуи и уже не отстранялась, когда мои руки становились смелее.

Я просто слушал ее тело. Ее дыхание. Чувствовал, как она то замирает на секунду, то сама тянется ко мне. Каждый раз давал ей эту секунду. Потому что теперь знал: для нее все это впервые. И почему-то от этого меня самого трясло сильнее. Ее первый раз будет со мной. Я вдруг слишком хорошо понял, насколько это серьезно.

Я поцеловал ее в висок, в щеку, снова в губы. Провел пальцами по волосам и почувствовал, как Лера закрыла глаза, прижимаясь к ладони. Я почему-то замечал сейчас даже самые мелкие вещи: как она прижималась щекой к моей ладони, как сбивалось ее дыхание, как снова лезли на лицо волосы.

Ничего похожего со мной раньше не было. Наверное, потому что раньше рядом не было Леры. Той самой мелкой, которой я весь вечер доказывал, что восемнадцать ничего не меняют.

Она снова поцеловала меня. Теперь я никуда не спешил. Даже когда хотелось. Особенно когда хотелось.

Я касался ее медленно: провел ладонью по плечу, спустился по спине и задержался на талии под тонкой тканью майки. Даже от таких простых прикосновений дыхание снова сбивалось.

Лера сначала замирала. Потом расслаблялась. Иногда сама становилась смелее, и тогда уже приходилось останавливаться мне.

Когда ее губы коснулись моей шеи, я прикрыл глаза и сильнее сжал руки на ее талии. Кажется, она наконец начинала понимать, что делает со мной.

Я обнял ее крепче и уткнулся носом в волосы. Тот самый запах, который весь вечер едва успевал уловить, теперь чувствовался совсем близко.

Лера тихо произнесла мое имя.

— Глеб...

От одного этого у меня снова сбилось дыхание. Сама она, кажется, даже не заметила. Потом думать уже особенно не получалось. Я чувствовал ее дыхание у щеки, теплую ладонь на затылке, волосы между пальцами.

Я чувствовал, как она иногда задерживала вдох, когда я касался ее по-новому, как сама тянулась ближе и в какой-то момент крепче сжала мои плечи. Я сразу замедлился. Лера зажмурилась, а я поцеловал ее в висок и подождал, пока она снова расслабится и откроет глаза.

Она открыла глаза и сама притянула меня ближе. Я старался быть осторожным, но все равно в какой-то момент почувствовал, как она резко вдохнула. Замер. Лера уткнулась лицом мне в шею. Я обнял ее крепче и медленно гладил по спине, пока дыхание не выровнялось и она сама снова не придвинулась ко мне.

Я и раньше был с девушками, но ни разу не думал столько о каждом своем движении. Леру я хотел не меньше, но теперь постоянно боялся сделать ей больно.

Она цеплялась пальцами за мои плечи и сама прижималась ближе. Я все еще не до конца верил, что несколько часов назад она сидела напротив меня за столом и возмущалась, что больше не мелкая, а через несколько дней мы, наверное, снова будем спорить о какой-нибудь ерунде.

Хотя сделать вид, что этой ночи не было, у меня бы уже точно не получилось. Лера еще какое-то время лежала тихо. Я тоже не двигался. Впервые за всю ночь можно было просто лежать рядом. Ее голова лежала у меня на плече, ладонь — на груди. Волосы рассыпались по подушке и щекотали мне подбородок. Я медленно провел пальцами по ее спине до талии и обратно. Странно было осознавать, что теперь не нужно одергивать себя после каждого прикосновения.

Еще несколько часов назад я запрещал себе лишний раз смотреть на нее через стол. А сейчас Лера лежала рядом, прижавшись ко мне всем телом, и даже не думала отстраняться. Я коснулся губами ее волос. Она пошевелилась.

— Не спишь? — спросил я.

— Нет.

Голос был сонный. Я улыбнулся.

— Врешь.

— Немного.

Ее пальцы лениво прошлись по моей груди и остановились. Я поймал ее руку. Переплел наши пальцы. Несколько секунд Лера смотрела на них.

Потом вдруг спросила:

— Жалеешь?

Я не сразу ответил. Не потому, что не знал. Как раз это я знал точно. Перед глазами почему-то за несколько секунд пронеслось все сразу. Никита. Наши семьи. Лера, к которой еще вчера мне нельзя было даже приближаться с такими мыслями.

Челябинск через несколько часов. И то, что после сегодняшней ночи сделать вид, будто ничего не изменилось, уже точно не получится. Но сожаления среди всего этого не было. Вообще. Я повернул голову к ней.

— Нет.

Лера смотрела внимательно, будто пыталась понять, не говорю ли я это просто потому, что другого ответа от меня сейчас не ждут. Я большим пальцем погладил ее ладонь.

— А ты?

Она покачала головой.

— Нет.

Только после ее ответа я наконец выдохнул. Я усмехнулся.

— Ну и хорошо.

— Очень содержательно.

— Я старался.

Лера тихо рассмеялась и снова положила голову мне на плечо.

Я обнял ее крепче. Больше мы почти не разговаривали. Не хотелось. Мне нравилось просто лежать рядом и чувствовать ее. Как она дышит. Как иногда шевелит пальцами у меня на груди. Как постепенно становится тяжелее ее рука. Я убрал волосы с ее лица. Лера закрыла глаза, но почти сразу снова открыла.

— Что?

— Ничего.

— Ты сегодня странный.

— Это ты ночью по чужим комнатам ходишь.

— Я могу уйти.

Я крепче обнял ее.

— Попробуй.

Она улыбнулась. Через несколько минут ее дыхание стало ровнее. Я понял, что Лера уже почти уснула.

Я еще немного смотрел на нее. Можно было сказать про Челябинск. Наверное, даже нужно было.

Но до подъема оставалось совсем немного, она уже проваливалась в сон, а мне почему-то казалось совершенно бессмысленным сейчас будить ее разговором, который никуда от нас не денется. Я уеду. Вернусь. Поговорим. Все было настолько просто.

Лера во сне придвинулась ближе и уткнулась носом мне в шею. Я осторожно подтянул одеяло ей на плечо. Она даже не проснулась. И почему-то именно в этот момент я улыбнулся.

Я лежал и смотрел в темноту.

Спать оставалось часа два. Может, меньше. Мне было плевать. Я опустил подбородок на ее макушку и закрыл глаза. В последний момент почувствовал, как Лера во сне крепче прижалась ко мне. Улыбнулся. Так и уснул.

* * *

Будильник завибрировал совсем рядом. Я открыл глаза сразу.

Первые несколько секунд не понял, почему не могу нормально повернуться.

Потом почувствовал теплое дыхание у груди.

Лера. Она спала, свернувшись рядом, одной рукой все еще обнимая меня поперек живота.

Я окончательно проснулся и невольно улыбнулся.

Я выключил будильник. Будить ее не хотелось. Осторожно высвободил руку. Лера недовольно нахмурилась во сне и придвинулась ближе. Я замер. Подождал.

Через несколько секунд она снова успокоилась. Я выбрался из кровати и посмотрел на часы. Надо было собираться. На полу валялись вещи. Я нашел футболку, натянул ее и какое-то время собирал свое по комнате почти бесшумно. Каждые полминуты все равно оборачивался.

Лера спала. Щека прижата к подушке, волосы закрывали половину лица.

Совершенно спокойная. По крайней мере, мне так казалось. Я подошел к кровати и присел рядом. Убрал волосы с ее щеки. Она чуть поморщилась.

Я улыбнулся.

— Спи, — сказал совсем тихо.

Конечно, она не услышала. На тумбочке лежал ее телефон. Разбудить? Можно было.

Только зачем? Она спала, а у меня оставалось совсем немного времени до отъезда. Проще оставить записку. Проснется — увидит.

Вернусь — придется поговорить. От одной этой мысли становилось немного не по себе.

Не страшно. Просто я понятия не имел, что теперь говорить Лере. С чего вообще начинают такие разговоры?

Я нашел на столе ручку и оторвал небольшой листок от блокнота. Несколько секунд смотрел на пустую бумагу.

Потом написал:

Уехал в Челябинск. Не стал будить. Вернусь — поговорим.

Перечитал. Сухо. Как будто записку соседу оставил. Я посмотрел на Леру.

В памяти тут же всплыло вчерашнее возмущенное:

Мне восемнадцать.

И следом:

Я больше не мелкая.

Я усмехнулся и дописал снизу:

P.S. Ладно. Сдаюсь. Больше не мелкая.

Вот теперь нормально. Я положил записку рядом с ее телефоном и на всякий случай прижал угол самим телефоном, чтобы никуда не сдвинулась. Она точно увидит.

Уходить почему-то не хотелось. Хотя я прекрасно знал, что вернусь. Я наклонился и осторожно поцеловал ее в висок.

Лера не проснулась. Только чуть глубже спряталась в подушку. Я выпрямился. Взял вещи. У самой двери снова оглянулся. Лера спала. Телефон лежал на тумбочке. Белел край записки. Все было на месте.

Я тихо закрыл за собой дверь и спустился вниз. Что говорить Лере после возвращения, я пока понятия не имел. В дороге придумаю.