После выходных в Кургане Глеб вел себя так, будто разговора на лестничной площадке не было. Я тоже. Это оказалось проще, чем пытаться объяснить, почему его последние слова до сих пор не выходили у меня из головы.

«Это ты так решила».

Можно подумать, у меня был выбор.

Утром в клубе готовились к соревнованиям. Партнеры привезли флажки, футболки с логотипами, огромные поролоновые ботинки и столько разноцветных фишек, будто собирались открыть собственную спортивную школу. Команды собрали из игроков, сотрудников клуба и представителей спонсора. Мне предстояло сначала снять начало мероприятия, а потом поучаствовать в одной из эстафет.

— Ты уверена, что это безопасно? — спросил Денис, разглядывая ботинки размером почти с мою сумку.

— Для кого?

— Для тех, кто окажется рядом с Никитой.

Брат уже пытался натянуть один ботинок поверх кроссовка.

— Волков, это ботинки нашей команды, — сказала Мила.

Она стояла рядом с Глебом в синей футболке. Нам с Никитой достались зеленые.

— Я проверяю, нет ли у соперников преимущества, — сообщил брат.

— Нашел?

— Пока только подозрительно большие ботинки.

— Тогда верни на место. Или боишься проиграть даже в них?

Никита посмотрел на нее внимательнее.

— Аскаров, ты специально самую вредную к себе забрал?

— Это не я. Ты просто пришел позже всех.

— Я не опоздал.

— Ты пришел, когда мы уже надели футболки, — напомнила Мила.

— Значит, вовремя. Все самое скучное пропустил.

Она забрала ботинок и вернулась к своей команде.

— Тебе идет зеленый, — сказал Денис.

— Потому что он мне идет или потому что сегодня надо поддерживать именно зеленых?

— Одно другому не мешает.

Он поправил бейдж на моей футболке и поцеловал меня в висок. Я подняла камеру, сделала несколько снимков площадки и почему-то сразу нашла в объективе Глеба.

Он разговаривал с кем-то из организаторов. Темные волосы, синяя футболка, привычно спокойное лицо. Ничего нового. Если бы привычка замечать его первой исчезала по желанию, я избавилась бы от нее еще несколько лет назад.

— Лер, сними меня с хорошей стороны, — крикнул Никита.

— У тебя такая появилась?

— Я рассчитывал на помощь профессионала.

— Я фотограф, Никита, а не волшебница.

Перед началом ведущий объяснил правила. За каждую победу команде начисляли одно очко, а за последнюю эстафету — два.

— Кубок серьезный? — спросил Никита.

— Пластмассовый, — ответила Мила.

— Тогда особенно серьезный.

Первый конкурс начался с тех самых огромных ботинок. Я успела снять, как представитель спонсора едва не упал на старте, как один из футболистов застрял между фишками и как Никита после своего забега объявил, что такая обувь должна быть запрещена международными правилами.

Команда Глеба выиграла.

Эстафету с мячами и полосой препятствий выиграли мы. Но в задании, где участникам нужно было пройти дистанцию спиной друг к другу, синие снова вышли вперед.

Глеб почти не шутил, но один раз рассмеялся, когда Мила остановилась посреди площадки и потребовала, чтобы Никита вернулся за сбитой фишкой.

— Она сама упала, — заявил брат.

— Конечно. Увидела тебя и не выдержала.

— Ты сейчас пользуешься тем, что я хорошо воспитан.

— Пока не заметила.

Никита вернулся, поставил фишку и потерял несколько секунд. Глеб встретил его на финише спокойной улыбкой.

— Не смотри так, — предупредил брат.

— Как?

— Как человек, которому уже можно вручать кубок.

— А нам уже можно?

— Еще нет.

Я снимала происходящее и иногда задерживала камеру на Глебе дольше, чем требовалось. К работе это уже не имело никакого отношения. Просто он выглядел по-другому, когда переставал раздражаться на меня. Спокойнее. Моложе. Почти как раньше, когда мы еще могли находиться рядом и не делать вид, что нам нечего сказать друг другу.

— Ты скоро? — спросил Денис, подходя ближе.

— В следующей эстафете.

— Тогда пойду к трибунам. Хочу снять, как вы с Никитой будете выяснять, кто из вас главный Волков.

— Мы вообще-то в одной команде.

— Вам это никогда не мешало.

Я улыбнулась и передала камеру сотруднику пресс-службы. Он обещал доснять последнюю эстафету, пока я буду бегать.

Перед стартом ведущий объявил счет. Синие опережали нас на одно очко. Победа в заключительном этапе решала все.

— Волкова, не подведи семью, — сказал Никита.

— Постараюсь не опозорить фамилию.

— Ты бежишь предпоследней. Передаешь мне палочку, а дальше дело техники.

— Сам себя назначил спасителем команды?

— Кто-то же должен.

Глеб остановился на соседней дорожке.

— Особенно когда в одной команде сразу двое Волковых.

— Завидуй молча, Аскаров, — ответил Никита.

Мила посмотрела на меня:

— Не слушай его. Он уже всем рассказал, что победу обеспечит лично.

— Я и обеспечу, — сообщил брат.

— Сначала до финиша добеги.

Участники выстроились вдоль дорожек. Мила должна была передать эстафету Глебу, я — Никите. Денис стоял возле трибун с телефоном в руках и махнул мне. Я махнула в ответ.

Стартовали первые участники. Ведущий выкрикивал что-то в микрофон, команды шумели, кто-то свистел, Никита подсказывал нашим так, будто без него люди не знали, в какую сторону бежать.

К моему этапу разрыв почти исчез. Я получила палочку и побежала. Первые секунды слышала только собственное дыхание. Потом заметила, что Мила на соседней дорожке немного отстает, и прибавила. Никита протянул руку.

— Давай, Лер!

Я передала ему палочку на шаг раньше, чем Мила добежала до Глеба. Брат сорвался с места. Глеб принял палочку у Милы и бросился следом, быстро сокращая расстояние. Я шагнула в сторону, освобождая дорожку, и не заметила край резинового покрытия. Боль ударила так резко, что я вскрикнула. Нога перестала слушаться, а площадка качнулась перед глазами.

Глеб обернулся на мой голос.

— Лера!

Палочка выпала у него из руки, но он даже не посмотрел, куда она покатилась. Никита уже почти добежал до финиша. Глеб еще мог его догнать, синие могли выиграть. Но он уже опустился передо мной на корточки.

— Где болит?

— Нога. Я просто...

— Не двигайся.

Он осторожно придержал меня за щиколотку. Его пальцы были теплыми. Он смотрел на мою ногу так серьезно, что я перестала убеждать себя, будто ничего страшного не случилось.

— Здесь?

Я кивнула. На другом конце площадки кто-то закричал. Никита пересек финиш, и наши сразу окружили его. Глеб даже не обернулся.

— Давай попробуем встать, — сказала я.

— Осторожно.

Он поднялся первым, взял меня за руки и помог выпрямиться. Я попыталась поставить ногу на землю, но сразу зажмурилась.

— Нет, — сказал Глеб.

— Я могу...

— Не можешь.

Через секунду одна его рука оказалась у меня под коленями, другая — на спине.

— Глеб!

— Не спорь.

Он поднял меня раньше, чем я успела возмутиться, и направился к трибунам. Я обхватила его за плечи и опустила взгляд, стараясь не думать о том, как хорошо помню его руки. И как давно не была к нему настолько близко.

— Ты бросил эстафету, — сказала я.

— Ты сейчас серьезно об этом думаешь?

— Вы могли выиграть.

— Лера.

Он произнес мое имя так, что я замолчала. Возле скамейки к нам подбежал Денис.

— Что случилось?

— Ногу подвернула, — ответил Глеб.

— Сильно?

— Сейчас посмотрим.

Мила появилась почти одновременно с ним.

— Я позвала врача. Он уже идет.

Глеб осторожно опустил меня на скамейку, но руку с моей спины не убрал.

— Больно? — спросил Денис.

— Если не наступать, терпимо.

— Значит, наступать не будешь, — сказал Глеб.

Никита подбежал последним, все еще с эстафетной палочкой в руке.

— Лер, ты чего?

— Решила, что ты слишком скучно побеждаешь.

— Ты серьезно?

— Пока не знаю.

— Волков, отойди, — сказала Мила. — Дай врачу пройти.

Брат отступил и впервые за весь день не стал спорить.

Врач осмотрел ногу, попросил пошевелить пальцами и осторожно проверил голеностоп.

— Похоже на растяжение. Сейчас приложим холод. На ногу пока не наступать, а если боль не пройдет или появится сильный отек, нужно будет сделать снимок.

— Я отвезу ее домой, — сразу сказал Денис.

Глеб поднял голову.

— Сначала лед.

— Конечно, сначала лед.

Мила принесла из медицинского кабинета пакет со льдом. Никита забрал его, но Глеб осторожно взял у него из рук и сам приложил к моей ноге.

— Так нормально?

— Да.

Он сидел передо мной на корточках и не отрывал взгляд от моей ноги. Денис стоял рядом. Никита молчал. Мила тоже.

Сделать вид, что ничего не произошло, уже не получалось. Все видели, как Глеб бросил эстафету. Все видели, как подхватил меня на руки. И все видели, что даже сейчас он не собирался отходить.

— Аскаров, — тихо сказал Никита, — мы вообще-то выиграли.

Глеб наконец посмотрел на него.

— Поздравляю.

— Ты почти меня догнал.

— Значит, тебе повезло.

Никита перевел взгляд с него на меня.

— Хорошо, что ты оказался рядом.

Глеб ничего не ответил. А я смотрела, как он придерживает лед у моей щиколотки, и думала, что на лестничной площадке в Кургане мы так и не договорили.

Мы давно в разных командах.

Тогда почему, когда мне стало больно, он выбрал мою?