Никита

Настя в ярком розовом платье — просто вау! Она по-прежнему настороженно держится со мной, но это потому, что продолжает верить в ложь, которую влил ей в уши отец.

Эта старая тварь испортила нам троим жизнь. Бедная наша Катюша, она так отчаянно хочет семью. Девочка разрывается между мной и Настей. А как дочке было больно, когда рядом со мной появилась женщина… Вспоминать не хочется.

Настя словно натянутая струна. В машине постоянно теребит сумочку, в парке растерянно оглядывается. Когда снова беру её за руку на глазах у дочки, смотрит на меня уничтожающе. Но куда ей деться — она ради Катьки на всё пойдёт.

— Мы просто гуляем, — шепчу ей на ушко.

В парке много людей. Все выбрались отдохнуть в погожий солнечный выходной, покататься на аттракционах, пожевать сахарной ваты.

Покупаю Катьке вату, нам с Настей — мороженое. Она достаёт кошелёк, намереваясь заплатить за себя.

— Ты серьёзно? — отвожу её ладонь и расплачиваюсь сам.

— Я хочу на лодочку, — Катька тычет пальцем в детский аттракцион. Настя сразу зеленеет — у неё с вестибуляркой после родов совсем плохо, это я заметил давно. Даже на заднем сиденье машины её укачивает.

— Я с тобой прокачусь.

— Втроём!

— Нет, маме плохо на лодочке. Она посмотрит и снимет нас на телефон. Поснимаешь? — оборачиваюсь к Насте.

Она кивает с облегчением. После лодочки — ракушки, потом паровозик и комната кривых зеркал. Катька бегает от зеркала к зеркалу и строит рожицы. Настя смеётся вместе с ней.

Утром мне знакомый скинул результаты неофициального расследования по Баринову. Узнать, куда ушли все бабки, оказалось не так и сложно. Старик купил роскошную квартиру в центре, дачу за городом в охраняемом посёлке, BMW люксовую красного цвета, кучу женских украшений.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что всё это означает. В каких скромных условиях живут его дочки, я уже увидел, на чём ездят — тоже. Не думаю, что для жены он так расстарался.

Мерзкий мужик, эгоистичная скотина. Он, чтобы всё это накупить, собственную семью по миру пустил. Мало того — Настя на него ещё и пахала годами без продыху.

Не знаю, как ей сказать правду, она же отца едва ли не святым видит.

Её понять можно: в отношении родителей мы часто слепы. Они те, кто нас родил и растит, кто учит отличать хорошее от плохого. Баринов искусно сплёл паутину лжи, наврал ей, наврал мне. Воспользовался связями, чтобы выпереть меня из института. Пару раз мне угрожали по его указке, дело доходило до драк. Мама была слаба, так что я вынужден был уехать с ней.

А Настя всё это время считала меня дерьмом последним, которое за неё деньги вымогало. Баринов с женой настолько накалили ненависть между нами, что даже в те дни, когда мы оставались практически наедине, на таких же прогулках вместе с дочерью, мы и словом друг с другом не обменялись.

Но Баринов не учёл одного — время идёт, он стареет, теряет хватку. А я становлюсь умнее, зарабатываю, обрастаю связями. Он победил тогда, но сейчас проиграет.

— Нужно перекусить, — направляю девчонок в сторону открытого летнего кафе. На территории огромная детская площадка, на которую Катька тут же убегает.

— Из детского меню — картофельное пюре, куриная котлета, салатик из овощей. Мне кофе, — Настя откладывает меню.

— Закажи десерт, ты же любишь.

— Нет, спасибо, — мотает головой.

— Настя, давай поговорим.

— Не о чем, — она упрямо складывает руки на груди. — Не знаю, что за игру ты ведёшь и зачем, но ничего не получится.

— Никаких игр, Настя. Я тогда не просил у твоего отца денег. Всё, чего я хотел, — чтобы мы были вместе.

— Ну конечно, — она разводит руки. — Так хотел, что сбежал. А потом женился, видимо, потому что тоже очень хотел со мной быть. Хватит врать, Шахов. Это глупо.

— Хорошо же отец промыл тебе мозги, — усмехаюсь печально.

— Мне никто ничего не промывал. Отец всегда заботился о всех нас. Вырастил, обеспечил образованием, жильём, работой. Последнее отдавал, пахал без отдыха. У него сердце стало сдавать.

— Думаю, сердце у него от другого сдавать начало, — не могу удержаться от насмешки. Сто процентов, его любовница — молоденькая девка, для женщины возраста его жены Баринов так бы не расстарался.

— Папа, папа, покачай меня на качелях, — запыхавшаяся дочка забирается ко мне на колени. — Ну пожалуйста.

— Поешь для начала, — Настя пододвигает к ней тарелку.

— Ну мам!

— Катька, нужно покушать. Ты сегодня только завтракала, а потом съела кучу сладостей. Животик болеть будет.

— Ну ладно, — Катька с моих колен перебирается на соседний стул и без особого энтузиазма ковыряет котлету. — А можно мне десерт потом?

— Когда всё съешь.

— Половину, — она вилкой отодвигает часть пюре и половину котлеты в сторону.

— Всё, — Настя скрещивает взгляды с дочкой, и та со вздохом принимается за еду.

Прогулка заканчивается в шесть, когда Катька совсем устаёт. Несу её на руках к машине, пристёгиваю в кресле уже сонную.

Около дома передаю Насте пакет с документами.

— Что это? — она с подозрением принимает их.

— Откроешь — увидишь, — отвечаю сухо. Осторожно, чтобы не разбудить дочку, вынимаю её из машины и доношу до квартиры. Кладу на детскую кроватку, а Настя снимает с неё сандалики. — Если нужна будет помощь, звони.