Настя

Пакет с бумагами я положила на столе в кухне. Открывать его было страшно — что там ещё Шахов для меня придумал. Он ведёт себя странно, говорит странные вещи. Я не понимаю.

Предполагаю, что в конверте документы дела — он хочет пересмотреть прошлое решение суда, по которому у него была одна встреча с дочкой в неделю.

Катька мирно дремлет в кроватке с новой игрушкой. Накрываю её пледом. Завтра мы встанем часов в пять утра, так что она успеет выспаться, но будить её сейчас мне не хочется. Устала малышка, вымоталась. Да и расспросов о папе будет много.

Всю прогулку Катька пыталась нас с Никитой свести. Руки вместе сплетала, в минуты отдыха сажала нас рядом на скамейке. У неё так при этом счастливо сверкали глаза, что я безвольно не сопротивлялась.

Не может она принять того, что мы с её отцом никогда не будем вместе.

В ванной быстро принимаю душ, потом просматриваю сообщения на телефоне.

Камнев молчит, видимо, обиделся. Трусливо хочется оставить всё как есть и больше с ним не созваниваться.

А вот сестра буквально завалила меня сообщениями с вопросами о Никите. Ну и напоминаниями о его грешках тоже.

Хмуро беру со стола конверт с бумагами и открываю, однако вместо ожидаемых документов по суду вижу результаты аудита «Белого трюфеля». От заключения меня бросает в дрожь.

Чёрным по белому написано, что это папа виноват в банкротстве ресторана. Он систематически изымал прибыль, уменьшал необходимые текущие затраты, увольнял персонал.

Мои пальцы начинают дрожать.

Дальше я нахожу документы на очень дорогие покупки, оплаченные с карт отца: трёхкомнатная квартира, машина… странно, но бриллианты? В голове никак не складывается картинка.

Кому папа купил хотя бы квартиру? У них с мамой трёшка, к которой они привыкли и которую любят. У нас с Верой по однушке. Больше детей у него нет.

Бриллианты дарят женщинам. Нет, если бы там были просто камни, купленные в банке, можно было бы ещё как-то подумать о способе сбережения средств таким образом. Но тут именно украшения — серьги, кольца, браслеты.

Ещё раз пересматриваю документы и не нахожу себе места. А что, если Никита таким образом решил скомпрометировать моего отца? Мне нужно позвонить папе немедленно и всё выяснить. Или маме — она же должна быть в курсе подобных трат отца.

Мама… ей отец дарил украшения. Она с гордостью показывала кольца с изумрудом и рубином, которые получила после рождения каждой из нас. Помню ещё другие украшения, отец не был скуп. Но не бриллианты.

Многим кажется, что свой бизнес — это золотые горы, безумные прибыли, а по факту это огромный труд, особенно ресторан. Непредвиденные затраты, постоянные проверки, скоропортящиеся продукты, воровство и так далее. Прибыль может казаться большой, когда видишь цифры. Деньги же идут на текущие расходы, такие как замена скатертей, чистящие средства, мелкий ремонт, зарплата персонала, продукты, штрафы, обновление оборудования. Да там такой список, что в конечном итоге денег остаётся на обычную жизнь, если поделить на всю семью. Поесть, закрыть кредиты, одеться. Ну и на отдых отложить или в заначку. Всё!

Мне нужно всё увидеть своими глазами. Никита любезно оставил для меня адрес квартиры и дачи. Всю ночь не сплю, ворочаясь с боку на бок.

У моего отца любовница, на которую он потратил всё, что у нас было. Ради которой обанкротил «Трюфель». Мне до последнего хочется верить, что это злая шутка Шахова и ничего подобного и в помине нет.

Утром отвожу Катьку в садик, сама еду на работу, снова на общественном транспорте. На парковке ресторана не протолкнуться от машин. Как Никита и предупреждал, приехали рабочие. Они уже начали постепенно распаковывать стройматериалы и ставить леса у одной из стен ресторана.

— У нас будет летка! — при входе на меня налетают сотрудники. Все возбуждены, радуются. Летка — это всегда отличные чаевые, куча случайных клиентов, увидевших веранду и заглянувших в заведение. Мы ещё и кальянщиков наймём нескольких, обновим коктейльную карту.

Если бы отец не выгребал всю прибыль, мы бы летнюю террасу ещё в прошлом году восстановили. И мне вдруг становится стыдно перед сотрудниками, ведь я же дочь своего отца.

Стоп, Настя! Давай сначала всё точно выясним.

До обеда я полностью загружена работой, Никиту не вижу. Он занимается с рабочими террасой на улице. Командует, где-то даже помогает сам. То и дело выглядываю в окна, чтобы увидеть его.

На душе скребут кошки. Никита или отец? Отец или Никита? Кто настоящий обманщик?

В обед еду на такси по адресу купленной отцом квартиры. Новый ЖК, парковочные места для каждой из квартир. У квартиры сто восемнадцать место огромное, на две машины. Оба места заняты — машиной моего отца и сияющей красной иномаркой.

На этаже едва не разворачиваюсь. Мне страшно увидеть правду.

Но и спрятать голову в песок я не могу. Решительно жму на звонок.

Дверь открывается почти сразу.

— Марина? — шокированно замираю на пороге.

— Привет, Настя, — она поджимает губы. Покрепче запахивает на себе чёрный шёлковый халатик и оборачивается вглубь квартиры: — Лёша, к тебе пришли.

— Лёша, значит, — толкаю дверь и вхожу, несмотря на недовольный взгляд бывшей подружки.

Отец показывается в домашних штанах и майке, с маленьким мальчиком на руках. Он бледнеет, видя меня на пороге.

— Настя, а ты чего тут?

— Это я должна объясняться? — Взгляд скользит по дорогой обстановке. У нас дома всё намного скромнее.

— Лёша, выгони её. Мы с тобой договаривались, — капризно заявляет Марина. Она проходит мимо меня, забирает у отца ребёнка и исчезает в одной из комнат.

— Как ты мог? — Мой голос дрожит и срывается. — Как?

— Марина родила мне сына, которого я всегда хотел. Я не мог поступить иначе, — он хмурит свои кустистые брови. Приосанивается, как обычно, руки в кулаки сжимает.

— Вот как, — я стираю выкатившуюся слезу. — А то, что я пахала как мужик в ресторане, который ты разорил, не считается?!

— Настя, не смей так со мной разговаривать! Я всё ещё твой отец! — повышает он голос.

Но на меня это больше не действует. Я больше не вижу в отце авторитета. Всё рассыпалось.

— Мама должна об этом знать. Ты не имеешь права так с ней поступать!

— Нина знает… — отец отводит глаза. — А ты откуда узнала? Шахов постарался, да? — Лицо отца перекашивается от злости.

— Какая разница, откуда? Это что-то изменит? — отступаю. — Я тебя никогда не прощу! Никогда!

Не помню, как убежала из этой чёртовой квартиры. Несусь сломя голову по парковке, дальше силы заканчиваются, и я замедляюсь. Просто иду вперёд, чтобы оказаться как можно дальше.

Моя жизнь снова оказалась разбита. Отец, как выяснилось, стал предателем и завёл себе вторую семью. Боже, как такое может быть? Как я не замечала ничего, ведь мы же столько времени проводили бок о бок с ним.

Я слепая идиотка!

Так мне и надо: была глупой и впахивала. На вот то, что увидела в квартире… На машину Маринину новую. И верила же каждому слову отца… Не усомнилась.

Опускаюсь на лавочке в каком-то неизвестном дворе. Тяжело дышу.

Отец звонит, но я отклоняю его звонки. И делаю то, чего он точно не ожидает от своей послушной доченьки, — заношу его в блок.

Он хотел сына, оказывается…

Вот оно что!

Вспоминаю, как Вера отреагировала на Марину в кафе, — сестра тоже всё знала. Да все вокруг всё знали!

Телефон в руках опять начинает звонить.

«Шахов»

— Да.

— Настя, тут тебя ждут по поводу банкета. Ты скоро будешь?

— М-м-м-м, — оглядываюсь по сторонам. Куда я зашла, как отсюда выбраться? — Не знаю, — признаюсь честно.

— Где ты? Настя, ты смотрела документы?

— Смотрела, — усмехаюсь горько.

— Ты ездила в ту квартиру?

— Ездила, — пытаюсь подавить всхлип, но у меня не получается.

— Скажи, где ты, я за тобой заеду.

— Не надо, — мотаю головой. — Скажи Анжеле, она сейчас на смене, — пусть примет заказ на банкет.

— Нет никакого банкета, — признаётся с усмешкой. — Это был повод тебе позвонить.

— Вот как? — хмурюсь.

— Да... Говори адрес.

— Щеглова, семь, — читаю адрес на доме напротив. — Но я могу на такси, не нужно ехать.

— Сиди, никуда не уходи, — Никита вешает трубку. К горлу снова подступают рыдания.

Никита мне не враг больше?

Отец действительно нас рассорил?

Если это правда, то получается, что мы с Никитой столько лет потратили на взаимную ненависть, а наша доченька страдала в угоду деду и его амбициям?

Папа постоянно говорил о моральных нормах, о правильном поведении. Меня корил за то, что стала позором семьи. И при этом сам жил на два дома.

А знала ли я вообще его?

Вскоре приезжает Никита. Выходит из машины и присаживается на лавочку рядом со мной.

Всхлипываю, кусаю губы. Он без разговоров обнимает меня и прижимает к своей груди. Сжимаю пальцами его рубашку и утыкаюсь ему в шею. Как же хочется побыть слабой.