Шахов

Настя вздрагивает, оборачивается. В глазах однозначный ответ.

— Да!

— Придётся попробовать, потому что твоё заявление я не подписал.

— Что? — её голос взвивается на несколько октав. Остальные сотрудники застывают с открытыми ртами.

Никто от меня такого не ожидал. Даже я сам.

— Оказалось, что у тебя слишком много обязанностей. А это значит, придётся сдать дела, Настя. Отработка — две недели.

— Нет! — она упрямо мотает головой.

— Нет? — захожу в кухню. — И позволишь «Белому трюфелю» загнуться окончательно? Земля тут дорогая, кстати. Место удобное. Так что на его месте вполне можно организовать стоянку для электромобилей.

— Ты этого не сделаешь, — она ошарашенно мотает головой. Для неё ресторан очень много значит. Это я уже усвоил.

Больше, чем для отца, которого и след простыл. Поорал, поугрожал — и на этом всё. От Баринова я ожидал большего, признаться.

— Если не получу свою прибыль, обязательно сделаю, — прибегаю к шантажу. В идеале я бы хотел сохранить ресторан, отремонтировать и управлять им. Да и пора уже осесть где-то окончательно.

Настя соскакивает со стульчика в своей очень узкой юбке и спешит ко мне.

— Не посмеешь! Ты… ты… ты!

— Твой босс на ближайшие две недели!

По глазам вижу, что бешу её. Но мне так нравится даже больше, чем её вечное высокомерное равнодушие.

— Пошли, покажешь мне всё.

Настя растеряна, поэтому приходится взять её за локоть и подтолкнуть к выходу.

В зале придирчиво осматриваю интерьер: дубовые столы, глянцевый паркет, на потолке кованые люстры. Очень похоже на старинный терем или что-то вроде того. Публике нравится, потому как посадка на обед почти полная. Официантки исправно бегают по залу, играет лёгкая музыка.

— И всегда так в обед?

— Да. По понедельникам и пятницам посадка полная, — бывшая делает шаг в сторону от меня.

Кхм, — смотрю и понять не могу, почему «Трюфель» обанкротился. Посадка полная, еда вкусная, цены на уровне. Что не так? Кажется мне, что-то тут нечисто. Ничего, после аудита я всё выясню.

— Идём на улицу, — пытаюсь снова взять Настю за локоток, но она изворачивается и выбегает передо мной. Идём с ней вокруг ресторана.

Узкая юбка обтягивает плавные женские бёдра, постоянно привлекая моё внимание. С пучком на голове и в белой рубашке бывшая очень похожа на строгую сексапильную училку. Ей бы ещё очки для полноты образа.

Терраса рядом с рестораном разобрана, на её месте газон. И это плохо, ведь летняя терраса — это всегда очень хорошая прибыль и бонус для посетителей. За зиму людям надоело находиться в помещении, им хочется солнышка, свежего воздуха, прохладительных напитков с мятой.

— Почему террасу убрали?

— В прошлом году был потоп, пришлось разобрать. А на новую средств нет, — Настя пожимает плечами.

— Найдём, — киваю ей.

В конце дня замечаю, как Настя безрезультатно пытается завести свою машину. Это забавно — она реально открыла капот и что-то там высматривает. Но ничего не помогает, и, видимо, она сдалась.

— Да что ж такое?! — она ложится головой на руль и стонет.

— Подвести? — заглядываю в салон.

— Нет, такси вызову, — бурчит, на меня не глядя.

— Долго будет ехать, сейчас час пик, — опираюсь на капот локтем. — Пошли, не укушу.

— Мне нужно в сад за Катькой, — сдаётся.

— Отлично, мне по пути, — наблюдаю, как бывшая нехотя выходит из своей колымаги и направляется к моей машине. До садика едем молча, в салоне воздух трещит от напряжения. А Настина грудь так высоко вздымается от шумного дыхания, что пуговица на рубашке того и гляди выстрелит мне в лобовое.

— Папа! — Катька отделяется от толпы детей рядом с садом. С визгом повисает у меня на шее. — Ты приехал.

— Приехал, — целую её в щёчку. — Погуляем?

Настя мотает упрямо головой.

— Полчасика в парке. Я скучал по дочке, Настя.

— И я по папе, — Катька смотрит на маму с надеждой, и та сдаётся.

— Мамочка, ты лучшая! — дочка вприпрыжку бежит к моей машине. Пристёгиваю её в кресле, которое купил заранее, вручаю мягкую игрушку.

— Спасибо, — она прижимает фиолетового щенка к щеке. Смотрит на нас с Настей довольным взглядом. По дороге к дому подпевает современным хитам.

Настя то и дело напряжённо смотрит на телефон. Стоит нам остановиться рядом с её домом, как она выходит и поднимает трубку.

— Да, пап, — распрямляет плечи. Взгляд напряжённый.

Уверен, Баринову уже донесли, что дочка останется работать в ресторане ещё две недели. И теперь Настю ждёт разбор полётов.

— Папа, — Катька дергает меня за руку.

— Да?

— У меня день рождения!

— Через неделю, — напоминаю и присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Сейчас точно будет просить подарок.

И я куплю всё, что пожелает моя принцесса. Мы так редко видимся, что мне хочется Катьку баловать, восполнить хоть как-то то время, что меня рядом нет.

— Ты сказал, что выполнишь любое моё желание!

— Любое, — соглашаюсь.

— Я хочу, чтобы вы с мамой снова друг друга любили и поженились!

— Что? — Вернуть бывшую, которая меня ненавидит? Украдкой смотрю на Настю, продолжающую разговор с отцом. Ту самую, которую только что уволил?! Пусть с отработкой, но уволил.

— Малыш, это невозможно, пойми, — касаюсь Катькиных косичек.

— Вы друг на друга дуетесь, как маленькие! — она мотает головой.

— Всё не так просто, — улыбаюсь ей.

— Просто! От ненависти до любви один шаг, папа, — говорит дочь как взрослая и складывает ручки в молящем жесте. — Сделай его, пожалуйста!

Я качаю головой.

— Маму выдают замуж за богатого дядю! — топает она ножкой. А вот это вообще новость. — А я буду жить с бабушкой и дедушкой! — размазывает кулачками крупные слёзы.

— С чего ты это взяла? — хмурюсь я. Не похоже, что это Катькина детская уловка. Слишком сильно она переживает.

— Подслушала случайно, — смотрит на меня с надеждой. — Но ты же спасёшь маму из его лап, и мы будем жить вместе? Ты ведь для этого приехал? Правда, пап?