Шахов

— Мне нужен полный аудит ресторана. Когда будет отчёт?

— Неделя, возможно две, — девушка в очках нахмурилась. — Будет зависеть от того, насколько полно они ведут отчётность. Всё ли в доступе, нет ли утерянных документов, — она пожала плечами. — Банкротство — очень неприятная процедура. И многие что-то, да скрывают. Где я могу работать?

— Здесь, — киваю на место Баринова-старшего. Сам я планирую заниматься рестораном плотно, а не сидеть в кабинете, так что он будет пустовать.

— Я смогу приступить завтра, — девушка поднялась. Поправила на плече сумочку слегка смущённо: — Передавайте Тимуру от меня привет. Не ожидала, что он посоветует.

— Обязательно, — киваю ей довольно сухо.

Тимур — мой старый друг, именно он помог мне с рестораном. Пришлось немного словчить с документами, чтобы Баринов ничего не заподозрил.

Когда-то обанкротить его было моей мечтой. И пусть это сделал не я, а он сам, но всё равно приятно. Старый хряк думал, что он всегда будет на вершине. Но он всё это время старел, дряхлел, терял сноровку. А я вертелся и наращивал капитал.

Вложение в «Белый трюфель» рискованное, но я не мог его не купить! Это был слишком важный трофей для меня. Купил вместе с бывшей, однако.

Перечитываю её заявление об увольнении, написанное красивым каллиграфическим почерком. Она всегда казалась правильной, идеальной, такой ранимой. А на поверку оказалась совсем другой — избалованной папиной дочкой, которая только строила из себя невинность.

И чем Настя тут занималась? Для штата числилась?

Набираю по телефону шеф-повара и прошу зайти ко мне на беседу. Сегодня я намерен познакомиться со всеми ключевыми сотрудниками. Узнать, что за бардак здесь творился, раз цветущее заведение пришло за последние годы в полный упадок.

Пожарский вошёл без стука и вальяжно развалился напротив меня. Он отличный повар, о котором идёт слава по всему городу. А как известно, именно за кухней в ресторан и идут.

Мы уже знакомы, но очень поверхностно. Иногда я забирал дочку из ресторана, если Настя была здесь.

— Как вы уже поняли, с сегодняшнего дня вы работаете на меня. И я хотел бы узнать, как обстоят у нас дела в ресторане.

— Без проблем, — он перевёл взгляд на часы. — У тебя полчаса, Никита Батькович. Потом обед.

— Так голодны? — Усмехаюсь.

— Сегодня Настасья Алексеевна для нас его готовит. Так сказать, прощальная трапеза для любимых сотрудников. Не хочу пропустить.

— Вот как? — Удивлённо дергаю бровью. — И почему Настя, а не её отец? Так было бы логичнее.

— Не было бы, — Пожарский сложил руки домиком на своём объёмном животе. — Алексей Викторович последние годы отошёл от дел кухни. Он занимался исключительно финансами.

Вот это для меня совершенно неожиданная новость. Я ещё удивился, когда дочка сказала, что мне без Насти не справиться. Думал, малышка что-то напутала, а тут оказывается, Настя не просто так юбку свою узкую в «Трюфеле» просиживала. Максимум, на что я грешил, — что отец мог поставить её встречать гостей администратором.

Настя очень привлекательная девушка, мужчинам есть на что пускать слюни. Странно, что она до сих пор одна и не заарканила себе в мужья какого-нибудь богача.

— И что конкретно делала Анастасия?

— Закупки для кухни, зал, банкеты, гости, СЭС, уборка. Всё! — Пожарский довольно показал мне два ряда своих белоснежных зубов. — Так что удачи тебе, Никита Батькович Шахов, в поисках нового персонала. Советую набирать пятерых, не меньше, — он хитро погрозил своим толстым пальцем.

А вот к этому я готов точно не был!

— Вечером банкет, — Пожарский поднялся. — Настасья Алексеевна за продуктами с утра скаталась. В последний раз. Не для вас, для меня старалась. Хорошая она, ответственная, не подведёт своих. Настасья — наша душа «Белого трюфеля»! Уйдёт она — и всё посыпется, — он приосанился. — Ну а мы пойдём за ней. Ты, Никита Батькович, профукаешь золотник, а кто-нибудь ушлый заберёт. А ты профукаешь, как и в первый раз!

Пожарский ушёл, оставив меня в раздумьях.

По очереди до обеда успел ещё поговорить с су-шефом, кондитером, главной официанткой на смене, администратором зала. Все как один поют дифирамбы бывшей.

— Ерунда какая-то, — провёл ладонью по волосам. Добрая, хорошая, милая, всем помогает.

Настя ли это?

Со мной она была другой — отстранённой, неразговорчивой, замкнутой. С ней было невозможно наладить контакт. К тому же с Настей первые годы на воскресных встречах почти всегда кто-то был — мать, сестра, отец. Меня это забавляло, будто ей самой всё ещё была нянька нужна. А потом я просто забил, сам стал её игнорировать.

Прохожу мимо кухни, откуда льётся тихий разговор за едой.

— Нам будет вас не хватать, Анастасия Алексеевна, — это наша уборщица. Кажется, Мадина.

— Мне вас тоже, — в проёме кухни вижу хрупкие Настины плечики. Она подёргивает ими, длинными пальчиками закладывает за ухо светлую прядь волос.

— А может, останетесь, а? — Это голос Потапа. С ним я познакомился сегодня. Молодой смышлёный парнишка-повар, он на десертах. Судя по досье, проходил стажировку во Франции. — Не съест же вас этот питерский. У вас Катька, — закончил он тихо и неуверенно.

Катька.

Да уж, единственное светлое, что осталось после той нашей ночи шесть лет назад. Папина принцесса наигралась с простым парнишкой и приказала убрать с глаз долой. Ладно бы это коснулось только меня, но мама... после первого инсульта на нервной почве последовал второй, а потом её не стало.

Я остался один и тяжело переживал утрату. Наверное, поэтому так упорно добивался установления отцовства, когда узнал, что Настя беременна. По срокам совпадало, и у меня мог появиться ещё один близкий человек. Да и семейству Бариновых на нервах тоже поиграть хотелось, что уж тут. Заслужили!

— Нет, — Настя опускает голову с тихим вздохом. — Мы с Шаховым никогда не сработаемся.

— Правда? — Подаю голос, обозначая своё присутствие.