Настя

Никита ушёл, стряхивая с волос муку. Бедный, я и не знала, что ему так достаётся.

— Надо бы поговорить, — я вздыхаю. Утром тут все — и Пожарский, и остальные повара с официантами. Даже уборщица зашла, услышав, что гремят разборки. — Отец, к сожалению, не справился с управлением «Трюфелем». На то были причины... свои причины, — бормочу сбивчиво и опускаю глаза. Стыдно мне перед ребятами, что папа так со всеми нами поступил. — К сожалению, я узнала обо всём слишком поздно и не смогла никак повлиять.

— Настасья Алексеевна, — большие ладони Пожарского ложатся мне на плечи. — Седина в бороду — бес в ребро. Батюшке вашему было бесполезно что-то говорить, и вы бы никак не повлияли. Он никого не слушал.

— Вы знали? — Ошарашенно обвожу взглядом сотрудников.

— Да он не прятался особо. Только если от вас, — Пожарский подтолкнул меня к стулу, на который я осела мешком. — Приезжала сюда молодуха с ребенком к папеньке вашему. Порядки свои наводить пробовала.

— И вы всё молчали?

— Мы не знали, как вам сказать, — Оля — старшая официантка — пожала плечами. — Вы же такая... такая у нас...

— Какая? — я сморгнула слезу.

— Ранимая, деликатная.

— Да, — Пожарский хмыкнул. — Идеалистка.

— Ясно... — Все кругом знали, оказывается. Вообще все!

А я как лошадь с шорами, пахала, верила в папу и ничего вокруг не замечала. Спасибо Шахову за смелость — шоры с моих глаз снял.

— А давайте вы теперь всё мне говорить будете! — Выпаливаю я. — Не надо меня беречь! Я уже не ранимая и не деликатная, вот!

— Я видела, как Шахов ваш в подсобке только что какую-то официантку зажимал! — Сразу делится уборщица и шваброй об пол ударяет. — Темно там было, не поняла без света кого!

Всю меня заливает краской — кого там Шахов тискал, я в курсе.

Девочки-официантки между собой переглядываются с недоумением.

— Я в зале была с Мальвиной, — отпирается Жанна. — Нас все видели.

— Я по телефону говорила на улице, — голос Оли дрогнул. — Да честное слово, вам клянусь. Нет у меня с этим упырём ничего!

— Это была я, — зажмуриваюсь.

В кухне повисает молчание. Явно никто не ожидал.

— Анастасия Алексеевна, он вас принуждает? Этот гад! Этот упырь! Мы же его! — Голос Пожарского.

— Не принуждает меня никто. У нас всё обоюдно…

Признаюсь во всём до конца. Всё рассказываю, как было. Шахов теперь новый владелец ресторана, и будет лучше, если сотрудники не будут думать, что он сволочь последняя. Тем более Никита — достойный человек и руководитель хороший. Он вон сколько уже сделал, а сколько ещё сделает.

— Папа решил, что Никита мне не подходит, — добавляю тихо в конце.

— Вот старый чёрт, — громыхнул Пожарский после моего монолога.

Слышать об отце неприятные эпитеты тяжело, но он заслужил! Как есть заслужил!

Ещё немного поговорив с работниками, я отправилась в зал. Там меня ждала влюблённая пара, у которой скоро будет свадьба. Они с большим энтузиазмом восприняли новость о веранде и новом летнем меню.

Внутри зарождалось ощущение, что наконец-то в моей жизни всё будет хорошо. Последние годы я жила в режиме выживания. Тревожилась, работала на износ. Я вообще забыла, что можно быть счастливой.

А тут у меня будто крылья вырастают. И всё благодаря Шахову.

Кто бы мог подумать...

— У тебя будет целых два помощника, — Никита хватает меня в коридоре и прижимает к стене. — Учи, перекладывай на них свои обязанности, гоняй в хвост и в гриву.

— Целых два? — Прикусываю губу.

— Сманил из ресторана за углом — администратор и завхоз. Там хозяин — редкостная дрянь, все бегут.

— Я что-то такое слышала.

— Приглашаю сегодня тебя с Катькой к себе. Посмотрите, как я живу.

— Не могу, — утыкаюсь лицом в его грудь. С удовольствием вдыхаю аромат, который всегда любила. — Я с сестрой договорилась встретиться. У неё голос по телефону расстроенный был, кажется, что-то случилось.

— Опять бежишь всех спасать?

— Не всех. Но Верка — моя сестра и всегда меня поддерживала.

— Я тебя отвезу, — он быстро меня целует. — Новенькие придут завтра с утра.

— Спасибо, — отпускаю его с благодарностью.

Пока никто не видит, три раза плюю за плечо и стучу по деревянному наличнику двери. Хоть бы не случилось ничего плохого, а то вон как хорошо идёт. Сказочно даже.

— Целых два помощника, — повторяю себе шёпотом и вприпрыжку бегу на кухню. Надо ещё поставщика молочки встретить, через пять минут приедет. На рынок за овощами сгонять. А скоро этим будет заниматься отдельный человек! Мамочки, вот оно счастье.

После работы Никита отвозит меня за Катькой, а потом к сестре домой.

— Держи, — вручает мне ключи от машины, о которой я успела позабыть. Никита теперь всё время сам возит, и я привыкла. — Через час подгонят твою развалюшку с СТО.

— Спасибо.

— Её починили, но надо будет купить тебе что-то получше.

— Никита...

— Моя женщина и моя дочь должны ездить на безопасном транспорте, — он целует Катьку в макушку на прощанье и уезжает.

— Папа прав! — Поддакивает дочка.

— Прав, — соглашаюсь я.

У Верки в квартире стоит непривычная тишина. Сестра натянуто улыбается и провожает меня на тесную кухоньку. Катька убегает к двоюродным брату и сестре играть.

— А Дима где?

— Чай, кофе? — Сестра устало хлопает шкафчиками на кухне, включает чайник.

— Что случилось, Вера? — Настаиваю.

— Я поставила ультиматум — либо Дима выходит на работу, либо съезжает. Он уехал к родителям, — сестра отвернулась к чайнику. — Сказал, как перебешусь, чтобы позвонила. А он ещё подумает, надо ли ему возвращаться ко мне с тремя детьми. Он-то молодой, свободный, ещё найдёт себе. А я уже всё.

— Боже, Верка... — подрываюсь, чтобы её обнять.

— Не надо, всё хорошо, — сестра собирается, разливает чай по чашкам. — А я не позову! Я справлюсь, — она присаживается напротив, кладёт на стол коробку зефира. — Вот только работу хотелось бы найти до декрета, чтобы хоть что-то успеть скопить.

— К нам приходи, я поговорю с Никитой.

— Не возьмёт, — она мотает головой. — Беременная на балансе никому не нужна. Мне бы хоть что-то без оформления.

— Возьмёт, — уже думаю над тем, как буду с Никитой это обсуждать. У Верки совсем беда — надо помогать. Прав он — я бегу всех спасать. Но как не спасать сестру?

— Если возьмёт, я буду стараться. Честно! — Она вздыхает. — На одно пособие мы втроём не протянем. А алиментов от Димки не дождешься, — Верка поджимает губы. — Кто бы мог подумать, что мы от Шахова зависеть будем. Вон как жизнь повернулась… Он тебя не прессует? Совсем оставить решил? Понял, что без тебя «Трюфелю» конец?

— Ох, Верка... — качаю головой и не могу скрыть дурацкую улыбку. — Если бы ты знала...

— Так расскажи, — она отвлекается на прибежавших детей. Выдаёт всем зефир и отправляет дальше играть с железной дорогой.

Я рассказываю всё от и до. Как узнала про ложь отца о нас с Никитой, про Марину и её ребёнка. Как ездила в ту самую квартиру. Как бумаги читала.

— Я знала, — Вера неловко признаётся. — Но не могла тебе сказать — ты так верила в отца, так его любила.

— Он был моим идеалом, — печально усмехаюсь.

— И что теперь, вы с Шаховым будете вместе?

— Он хочет, я тоже. Но мы пока привыкаем друг к другу. Мне немного страшно, что не получится.

— Получится, ты заслужила!

— Дай бог, — мы ещё немного болтаем и прощаемся. Домой с Катькой едем на моей ласточке. Я к ней привыкла. Глажу по рулю и чувствую прилив ностальгии, как я с ней расстанусь?

Дома дочка бежит умываться и чистить зубы. Рассказывает о планах на выходные. В них включены Шахов и я, а также новый аквапарк, куда она давно просила её сводить.

Ох, вот Никита и увидит меня в купальнике...