Никита

Снова обнимать её — нечто невероятное. Ненависть треснула и рассыпалась в один момент. Наша с Настей дочь на редкость мудрая девочка. «От ненависти до любви один шаг. Сделай его, папа», — сказала она.

И сделать его оказалось намного легче, чем я думал.

Столько дров наломано из-за глупых предрассудков одного человека. Того самого, что держал дочь в чёрном теле, а сам развлекался как хотел. И жена с дочками под боком, и любовница вся в брюликах.

— У него сын, — Настя горько всхлипнула. — Маленький… Он всегда сына хотел, а мы так… неудачные попытки получается.

Вот мудак старый — ещё и ребёнка любовнице заделал. Он семью свою настоящую ни во что не ставит.

— Не думай так, — целую Настю в висок. — Ты прекрасная женщина, прекрасная мать. Ты хорошая. Нет. Идеальная дочь. Это он плохой отец. И плохой муж.

И руководитель откровенно дерьмовый. На старости лет обосрался по всем фронтам.

Учитывая цацки, машину и квартиру, любовницу он себе молоденькую выбрал, с запросами. А как старый пень собирается сейчас обеспечивать ей тот уровень жизни, к которому приучил? На пенсию?

Я человек не злорадный.

Но!

Нет!

В его случае — ещё какой злорадный. Я его провал смаковать буду. Чтоб старому козлу прилетело за всё, хочу! И за нас с Настей. И за скотское отношение к собственной жене и дочкам.

Судьба она такая — всем по заслугам даст.

А нам с Настей она задолжала — и любовь, и счастье!

— Всё будет хорошо, — беру поникшую Настю на руки. Она сдулась как шарик, всю свою воинственность растеряла. Убить её отца мало — лишил дочку счастья, сделал из неё рабочую лошадку. Разве можно так с собственным ребенком? Она же ему не кукла.

Усаживаю Настю в машину и сажусь за руль. Беру её руку в свою. Нежно перебираю пальчики всё время, пока мы в дороге до ресторана. Перед тем как дочку из садика забирать, Насте нужно немного прийти в себя. Выдохнуть и собраться.

— Зачем ты всё это делаешь? — Она поворачивает ко мне заплаканное лицо.

— Потому что хочу. И потому что я совсем не тот, кем ты считала меня все эти годы.

— Прости, — стыдливо прикусывает губу и снова отворачивается к окну. Тонкие плечи вздрагивают от сдавленных рыданий. Для неё слишком много шокирующих новостей за раз — не вывозит она.

Провожу Настю в небольшой вип-зал, который сейчас пустует. В кабинете отца ей станет только хуже. Прошу Жанну принести сладкий чай и плед. Забираю всё сам, уберегая Настю от любопытных взглядов персонала, и укутываю.

— Пей, — даю в руки чашку.

— Спасибо, — она облизывает пересохшие губы. Те самые, которые я мечтал растерзать каждую нашу с ней встречу. С ненавистью и болью, но мечтал.

В груди попускает всё больше и больше. Настя мне поверила, больше не смотрит как на врага.

— Отдохни, — присаживаюсь перед ней на корточки. — После работы съездим за Катькой и я отвезу вас домой.

— Хорошо. Я сейчас допью и вернусь к работе, — она неловко улыбается, сжимая кружку в руках. — Мне так проще. Руки будут заняты, и время пройдёт быстрее.

Наши лица так близко. Я слышу её тёплое дыхание, смешанное с чаем с лимоном. Вижу заплаканные, но такие красивые голубые глаза. Слегка покачиваюсь вперёд, сталкивая нас. Губы касаются уголка её губ — солёного от слёз и с лёгкой кислинкой от лимона. Ладонь зарывается в гладкие, словно шёлк, волосы. Вдыхаю аромат её кожи у основания шеи.

— Я тебя верну, — шепчу тихо на ушко.

— После всего? — Всхлипывает она.

— Ты не виновата…

— Я поверила отцу…

— И я ему поверил, — горько усмехаюсь.

В прошлом у меня не было возможности противостоять Баринову. Но я выехал на злости, заработал, стал умнее и хитрее старика. Можно сказать — я проиграл бой, но войну я выиграю!

Я получу всё, чего хотел, — Настю! Дочь! Семью! Его ресторан!

А вот Баринов в свою очередь лишится всего!

После рабочего дня вместе с Настей едем за Катькой. Она танцует от счастья, заметив, что мы держимся за руку.

— Ко дню рождения твоё желание будет исполнено, — шепчу дочке на ушко, пока идём к машине. Настя рядом пока ещё немного смущённая, но ей нужно время. Нам всем нужно время, чтобы привыкнуть к новой действительности.

— Ура, ты лучший в мире папочка, — целует меня в щёку.

Довожу малышек до Настиной квартиры, рядом с которой на лавочке нас ожидает её мать. Как обычно строгая, собранная. При виде меня вся подбирается и поджимает губы. В глазах ни капли теплоты.

— Ты не берёшь трубку, — она обращается исключительно к Насте.

— Выключила телефон.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — Нина Александровна поправляет воротник своей белой блузки. — Без свидетелей. И что происходит, Шахов забыл, когда у него день общения с ребёнком? — в её голосе столько возмущения и претензии, что я закатываю глаза. Ей я не верю, так же как и Баринову. Они оба одного поля ягоды. Или змеи из одного гнезда. Странно, что не живут душа в душу.

— Мам, хватит…

— До завтра, — отпускаю дочь, которая в сторону бабушки идёт с неохотой.

— До завтра, — Настя быстро сокращает расстояние между нами и под шокированным взглядом матери оставляет на моей щеке быстрый поцелуй.

— Я заеду утром, вместе отвезём Катьку в сад, — ловлю её и тоже целую в щёку. Хочу в губы, но не на глазах будущей тёщи. Не по-быстрому. Я хочу Настины губы смаковать, ласкать долго и нежно. Жутко пошло, как в своих фантазиях.

— Хорошо, — она кивает и уходит с матерью и дочкой в подъезд.

Тяжело сглатываю. А вдруг мать сможет снова настроить Настю против меня?