Мне хотелось создать что-то невероятное: удобное кресло и в то же время величественный трон с тончайшей инкрустацией из карельской березы и черного дуба, с регулируемым наклоном спинки. Никакой позолоты — только благородная текстура дерева, подчеркнутая полировкой, и скрытые артефактные изыски. Чтобы Его Величество ощутил себя повелителем мира, и при этом его спина не ныла после долгих заседаний.

Работа моментально закипела. Я так загорелась идеей, что позабыла обо всем остальном. Дни слились в бесконечный поток из чертежей, расчетов и подгонки деталей. Я забывала о еде и о том, что нога закована в шину, о Дмитрии, который до сих пор не появился в поместье, и о прочих проблемах.

Идея с подогревом сиденья оказалась гениальной. Федор крутился рядом и обсуждал со мной каждый шаг. Его тончайшие артефактные нити, вплетенные в обивочную ткань, реагировали на температуру тела и начинали излучать комфортное тепло.

Также мне пришла идея с массажными валиками, которые мы спрятали в поясничный упор. Стоило только нажать скрытый рычаг, и они приходили в движение, разминая затекшие мышцы. Я уже представляла, как удивится государь, когда трон вдруг начнет заботиться о его здоровье.

Главной моей гордостью стал потайной бар, спрятанный в левом подлокотнике за резной панелью. В миниатюрной нише располагались небольшие стаканчики и графин. Федор сумел приладить охлаждающий артефакт таким образом, чтобы напитки всегда оставались прохладными. А в правом подлокотнике мы разместили выдвижной ящичек для бумаг, замок на котором настраивался на ауру владельца. Никто, кроме самого императора, не сможет его открыть.

Одновременно с работой над креслом, я не забывала и об обещании, данном Александру. К созданию кресла-качалки я подошла с душой, мысленно возвращаясь на тот берег, где впервые встретила цесаревича. Мне хотелось, чтобы мое изделие стало частью умиротворяющего пейзажа, который так ценил Александр.

Для качалки я выбрала крепкую выдержанную сосну с теплым золотым отливом. Никаких острых углов в конструкции, только плавные, струящиеся линии. Сиденье выгнула так, чтобы в нем было удобно сидеть с удочкой в руках.

В процессе работы меня осенило: почему бы не сохранить для цесаревича и само место на реке? Подарить ему уютный уголок покоя, где он сможет укрыться от государственных забот? Пока Кубышкин не уехал в Москву, вызвала его, чтобы обсудить этот вопрос.

— Необходимо сделать деревянные мостки, только без затей, будто бы сама природа их проложила для удобства. Затем нам понадобится легкий навес от дождя, не закрывающий вид на реку. А под навесом как раз поставим кресло, скамеечку и небольшой столик. Все должно дышать тишиной и спокойствием, понимаешь?

Кубышкин задумчиво кивнул. Уж он-то видел Александра и знал, о ком идет речь.

Обустроив место для рыбалки, я наказала местным мальчишкам дежурить у реки и спешно докладывать мне, если заметят на берегу одинокого рыбака. Эти сорванцы стали лучшей сторожевой и сигнальной сетью, какую только можно придумать.

Параллельно у меня шла переписка с Гольдманом. Магическая почта каждый день доставляла послания, в которых поверенный сообщал об этапах готовности прошения.

К концу недели курьер из Воронежа доставил мне от поверенного подробные инструкции с выверенными формулировками и собранными доказательствами. Осталось только переписать набело и получить подпись Александра, как представителя императорской фамилии. Если все получится, у Магической коллегии и церкви не найдется причин для отказа.

Но пока цесаревич отсутствовал, мне оставалось только ждать и заполнять тревогу постоянной работой.

Две недели, отмерянные господином Гольдманом, пролетели как один день. Кресло для императора обрастало деталями, словно живое дерево. Каждое утро Федор прибегал с новыми идеями, и мы с ним спорили до хрипоты над деталями и воплощением этих идей в жизнь.

Но все хорошее быстро заканчивается. Я как раз проверяла, насколько плавно выдвигается потайной ящик в подлокотнике, когда Дуняша сообщила, что прибыл князь.

— Барыня, там Дмитрий Николаевич пожаловали. И лекарь с ним, модистка ваша, мадам Ламорт — целых три кареты.

Новость меня не обрадовала. Зачем он приехал? За мной? Или опять собрался что-то доказывать?

— Проводи их в гостиную и скажи, что скоро спущусь, — кивнула служанке, снимая фартук и вытирая руки.

Неожиданный визит меня взволновал. Пока шла по коридору, в груди зрело привычное раздражение. Каждое появление Горчакова ощущалось, как вторжение в мою жизнь, которую я по крупицам отстраивала заново.

В гостиной меня дожидался сам Дмитрий в дорожном сюртуке и со своим невыносимым взглядом, сразу прикипевшим ко мне; подтянутый Штольц с неизменным саквояжем; мадам Ламорт в невероятном дорожном платье и… Татьяна Львовна.

Нагрянули, что называется, всей компанией.

Свекровь выглядела бледной тенью, растерявшей былой лоск и надменность. Куда только подевалась та заносчивая дама, которая цедила оскорбления сквозь зубы?

— Анастасия! — Дмитрий подался ко мне, сверкая темными глазами и перехватывая мою ладонь для поцелуя. — Я скучал, — произнес тихо, заглядывая прямо в глаза.

Надо же? Скучал он! А мне вот совершенно не до скуки было. Даже присесть иной раз не получалось за день.

— Добрый день, господа, — я проигнорировала признание князя. — Чем обязана столь представительному визиту? Неужели у вас, наконец, появились дела, Дмитрий Николаевич? Надеюсь, они вас подольше задержат в столице?

— Дела у меня действительно появились, — Горчаков нахмурился. — И довольно неотложные. Но прежде, чем мы отправимся в Петербург, господин Штольц должен осмотреть твою ногу.

— Вы все едете в Петербург? — уточнила я, не веря своему счастью.

— Да, дорогая! — модистка всплеснула руками. — Князь был так любезен, что предложил нам место в своем кортеже. Мне давно пора возвращаться к столичным заказам!

— Рада за вас, — я натянуто улыбнулась и повернулась к лекарю. — Герман Карлович, прошу вас в мой кабинет. Там достаточно света, чтобы провести осмотр.

Штольц кивнул и двинулся за мной. Дмитрий, разумеется, увязался следом. Возражать не стала. Пусть посмотрит на результат своих хлопот.

Я присела на диванчик, выпрямила ногу и задрала подол платья. Штольц ощупал мое колено, надавив в нескольких точках. Боли я, к счастью, не почувствовала.

— Превосходно! — кивнул он одобрительно и принялся расстегивать ремни шины. — Кость срослась идеально, а магия сделала свое дело, залечив поврежденные ткани. Но и ваша дисциплина, княгиня, на этот раз выше всяких похвал.

Я осторожно пошевелила ногой, попробовала согнуть и разогнуть колено — никаких неприятных ощущений.

— Благодарю! — искренне улыбнулась лекарю. — Вы творите чудеса, Герман Карлович.

— Рад, что теперь ты здорова, — Дмитрий не сводил с меня жадного взгляда.

— Я тоже рада, — опустила подол и поднялась. — Что ж, господа, теперь, как видите, я в полном порядке. Прошу отобедать с нами, если вы не торопитесь. Капитолина сегодня превзошла сама себя.