Сгустились вечерние сумерки, когда мы подъехали к парадному входу губернаторского особняка. Его освещали тысячи огней, которые отражались в стеклах и лакированных дверцах прибывающих экипажей.

Внутри все сжалось в тугой узел, что скоро мне придется окунуться в шум толпы, шорох шелковых платьев и раствориться в ароматах французских духов. Дмитрий не стал дожидаться лакеев. Он вышел первым, расправляя плечи и ослепляя золотым шитьем на парадном мундире. Без лишних слов подхватил меня на руки и направился к ступеням крыльца. Я невольно вцепилась в его плечи, ощущая накатывающее волнение.

— Не волнуйся, Настя, — прошептал Дмитрий, обжигая шею горячим дыханием. — Запомни, ты — княгиня Горчакова. Веди себя так, будто этот город принадлежит тебе по праву рождения.

— Он принадлежит мне потому, что я это заслужила! — огрызнулась, стараясь унять предательскую дрожь. — И это намного надежнее.

Наше появление в бальном зале вызвало ошеломляющий эффект. Нет, музыка все так же играла, но гул голосов резко стих, сменяясь возмущенным шепотом. Я видела, как округляются глаза у местных дам, а мужчины невольно провожают нас заинтересованными взглядами. Не каждый день они видели, как князь Горчаков носит свою «ссыльную жену» на руках.

Дмитрий гордо прошествовал через строй гостей и опустил меня на глубокое кресло с высокой спинкой, оббитое зеленым бархатом. Мда, чем не трон? Жесткая спинка позволяла держать спину только прямо, а нога, зафиксированная жесткой шиной, не оставляла пространства для маневров.

Впрочем, возмутиться нашим появлением ни у кого не хватило духа. Дмитрий замер рядом с креслом, положив руку на спинку. Его тяжела аура отсекала лишних гостей еще на подходе.

— Анастасия Павловна! — первой ко мне подплыла Зворыкина. — Боже, какой эффект! Вы выглядите, как королева, которая вернулась из изгнания.

— Скорее, как инженер, который вернулся к работе, — я натянуто улыбнулась. — Желаете новость из первых уст? — поманила женщину пальцем и произнесла шепотом, чтобы никто не расслышал. — Мадам Ламорт сейчас в городе. Если желаете заказать что-то столь же эффектное и нарядное, советую поторопиться. У нее заказы расписаны на год вперед.

— Непременно воспользуюсь ее услугами, княгиня. — Глаза у Зворыкиной просияли алчным блеском.

Возле нас уже картинно прогуливались еще две дамы, которые на прошлом приеме смаковали подробности моей ссылки. Теперь они жадными взглядами пожирали Дмитрия, который застыл возле меня невозмутимой статуей.

— Княгиня! — ко мне уже спешил ректор Поликарпов. Он вместе с магистрами, принимавшими экзамен, склонились в поклоне. — Рады видеть вас в добром здравии. Весь город только и говорит о ваших успехах в Щепкино.

— Отрадно слышать, что мои успехи перекрывают столичные новости, господин ректор, — слегка склонила голову в приветствии и протянула руку для поцелуя. — Надеюсь, академическое сообщество готово к дискуссии о промышленном применении резонанса?

Ответ ректора я слушала уже вполуха, заметив в толпе графа Воронцова. Он попытался проскользнуть мимо, но Дмитрий успел его перехватить.

— Петр Данилович, — голос мужа настиг графа, как удар хлыста, — не вижу радости на вашем лице. Разве вы не счастливы видеть мою супругу, которая спасла ваши шахты от полного краха?

— Князь… Анастасия Павловна… — промямлил Воронцов, кланяясь так низко, что мне «повезло» рассмотреть его лысину. — Разумеется, я безмерно благодарен. Просто дела, обвалы… Сами понимаете…

— Кстати, о делах, — Дмитрий нахмурил брови, и воздух вокруг него сгустился. — Где документы о признании долга закрытым? Моя жена выполнила свою часть сделки. Почему векселя до сих пор не аннулированы?

— Я… — Воронцов попятился. — Я как раз собирался прислать приказчика.

— Если завтра к полудню, — князь наклонился к Воронцову, понизив голос до зловещего шепота, — у меня не будет подтверждения, вы получите вызов. И поверьте, граф, я не промахнусь.

Воронцов позеленел, что-то забормотал под нос, уверяя, что все пришлет утром. Он попятился, заплетаясь в ногах, и вообще поспешил сбежать с приема. Я посмотрела на князя, впервые испытывая что-то похожее на благодарность, однако…

— Не стоит, — бросил Горчаков, будто прочитал мои мысли. — Никто не смеет обкрадывать мою жену.

— Твою собственность, ты хотел сказать? — прошипела, разозлившись.

Дмитрий не ответил. Гул голосов в зале внезапно стих, распахнулись двойные парадные двери, и лакей громогласно объявил о прибытии цесаревича.

Александр вошел в зал легко, без лишней помпы, и взглядом сразу нашел нас. Я попыталась подняться, но колено прострелило такой болью, что в глазах потемнело.

— Не утруждайтесь, Анастасия Павловна! — Александр стремительно пролетел через зал, пресекая мою попытку подняться. — Прошу вас, сидите. После того, что мне рассказал господин Штольц, я удивлен, что вы, вообще, нашли силы прибыть на прием.

— Мой долг перед империей выше личных неудобств, Ваше Высочество, — ощутила, как на лбу проступила холодная испарина.

— Неутомимая магистр Щепкина! — Александр хмыкнул и развернулся, обращаясь к подоспевшему лекарю: — Герман Карлович, поставьте ее на ноги как можно скорее. Империи нужны такие таланты.

Далее цесаревич завязал со мной непринужденную беседу, расспрашивая о Щепкино так, будто мы были давними друзьями. Он игнорировал косые взгляды гостей и скрежет зубов Дмитрия, которому не дозволялось участвовать в разговоре. А вот Сокольский присоединился вполне естественно.

— Анастасия Павловна обещала нам доклад о короеде, Ваше Высочество, — сдал меня с потрохами. — Уверен, это будет сенсация.

— Мы все в ожидании, — цесаревич улыбнулся мне и перевел холодный взгляд на князя. — Дмитрий, полагаю, ваша жена взяла с собой папки с докладом, чертежи и образцы. Будьте добры, принесите их нам. Я желаю обсудить детали до начала официальной части.

Горчаков на мгновение замер. Идея Александра использовать его как посыльного ему явно не понравилась. Но разве мог он противиться прямому приказу будущего императора? Сжав челюсти, князь коротко поклонился и вышел.

Как только Дмитрий скрылся в дверях, Александр подал мне руку, помогая мне чуть приподняться в кресле и сменить позу. Его касание выглядело уважительным, лишенным удушающего собственничества моего мужа.

— Вы выглядите уставшей, Анастасия, — произнес он тихо, глядя мне прямо в глаза. — Но в ваших глазах больше жизни, чем у всех присутствующих в этом зале.

— Александр, могу я попросить вас об аудиенции по вопросу, который я задавала вам в нашу последнюю встречу? — так же тихо осмелилась обратиться к цесаревичу с просьбой. Вряд ли в ближайшее время мне представится подобная возможность.