— Так, Татьяна Львовна, матушка князя, — Марфа, не подозревая подвоха, расплылась в улыбке. — Уж как она хлопотала! Лично каждую комнату осматривала, сама шторы выбирала. Велела, чтобы все сияло к вашему приезду.

В этот момент дверь распахнулась, и в спальню вошел Дмитрий. Весь такой радостный посвежевший. Увидев выражение моего лица, он замедлил шаг.

— Выйдите все! — бросил прислуге.

Марфа со служанками сразу испарилась. Дуняша замялась, но я коротким кивком отпустила и ее.

— Что здесь делает твоя мать, Дмитрий? — спросила сухо, как только мы остались наедине. — Ты сказал, что купил дом для меня. Выходит, опять обманул? Ты привел сюда женщину, которая превратила мою жизнь в Петербурге в кошмар? Которая привечала Ведищеву, пока та готовила мое убийство?

— Настя, не нагнетай, пожалуйста! — князь тяжело вздохнул и подошел к окну, глядя на вечерний город. — Я не мог оставить мать на улице, зная, что та ютится на постоялом дворе. Она живет во флигеле, вход с другой стороны сада за домом. В особняк заходить не будет без твоего приглашения.

— Приглашения? — усмехнулась, сдерживаясь из последних сил. — Ты серьезно думаешь, будто я когда-нибудь ее приглашу? Чтобы она шпионила за каждым моим шагом? Хозяйничала тут в мое отсутствие? Чтобы передавала Ведищевым каждое слово? Ты снова подставил меня. Снова сделал выбор не в мою пользу.

— Настя, мама помогла обустроить дом по моей просьбе! — он резко обернулся, полыхая багровым пламенем в глазах. — Ты была в беспамятстве после операции, а дом требовал управления. Я хотел сделать тебе сюрприз. Она уедет в Петербург вместе со Штольцем и мадам Ламорт. Потерпи несколько дней. Ты ее даже не увидишь.

— Я уезжаю в гостиницу! — потянулась за тростью, намереваясь встать. — Не желаю даже дышать с ней одним воздухом.

— Ты никуда не поедешь! — припечатал князь, усиливая голос магией так, что меня вжало в кровать. — У тебя завтра доклад и прием у губернатора. Подумай сама: если устроишь скандал и съедешь, твоя репутация будет уничтожена. Нас обоих сочтут безумцами.

— Как же я тебя ненавижу! — с губ сорвался болезненный стон, и я бессильно откинулась на подушки.

Горчаков изучил меня достаточно, чтобы понимать, куда бить. Он знал, что лесопилка — мой единственный путь к свободе, и мастерски использовал это, чтобы затянуть петлю.

Ночь прошла тревожно, я постоянно вскрикивала и просыпалась в холодном поту. Дуняша дежурила возле меня всю ночь, не смыкая глаз. Помогала промокнуть пот со лба или подавала воду, чтобы унять иссушающую жажду.

Утром я проснулась поздно, разбитой после вчерашних переживаний и опухшей от слез. Однако плотный завтрак и горячая ванная, куда служанки помогли осторожно опуститься, не замочив фиксаторов на ноге, привели меня в чувство.

Подготовка к приему заняла полдня. Штольц с утра проверил колено и убедился, что фиксатор надежно держит ногу.

— Сидеть и стоять допустимо, — пробурчал лекарь. — Но никаких танцев! Одно резкое движение — и все наши старания пойдут прахом.

Танцевать я и не планировала, о чем сразу заверила Германа Карловича, вслед за которым меня окружила заботой мадам Ламорт.

Платье, которое она пошила к приему, оказалось настоящим шедевром. Тяжелый атлас цвета дикого меда с глубоким матовым блеском. Никаких лишних оборок — только строгий силуэт и серебряное шитье по подолу. Под необъятными юбками жесткая шина была совершенно незаметна.

Дуняша на пару с Марфой соорудили мне высокую прическу с тугими локонами, ниспадающими на открытые плечи. Косметику я практически не использовала, только легкий блеск для губ и немного румян, чтобы скрыть излишнюю бледность.

Глядя в ростовое зеркало, я совершенно не узнавала себя. В глазах, обрамленных густыми ресницами, уже давно не осталось следа той влюбленной дурочки, какой была Настя Щепкина. Я превратилась во вполне уверенную и взрослую женщину, лишенную подростковой наивности.

Дмитрий зашел ко мне, когда Дуняша наводила последние штрихи в прическе, закрепляя шпильки с мелкими позолоченными жемчужинками. Он замер у порога, прикипев ко мне взглядом. В отражении я заметила, как расширились его зрачки. Как будто увидел меня впервые.

Быстро справившись с собой, князь приблизился. В его руках находился открытый футляр, на бархатном ложе которого лежало ожерелье из массивных кусков янтаря в оправе из золота. Камни казались каплями меда, внутри которых играл бликами солнечный свет.

— Оставь нас, Дуняша, — приказал он.

Едва девушка ушла, Дмитрий достал ожерелье и подошел, прикладывая камни к моей шее.

— Я не надену это! — отвела его руку. — Слишком тяжелое. И больше похоже на ошейник.

— Надень! — Дмитрий снова приложил украшение к шее и щелкнул замком. Его пальцы мимолетно коснулись кожи, вызывая во мне неприкрытую дрожь. — Пожалуйста, Настя. Посмотри, как эти камни подчеркивают твою красоту. Сегодня ты должна блистать, чтобы ни у одного мерзавца не возникло сомнений, что ты — хозяйка в этом городе. Моя хозяйка!

Он взял меня за плечи и развернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. От него пахло опасностью и мужским ароматом, пробуждающим во мне страх вперемешку с яростью.

— Я принадлежу самой себе, Дмитрий, — выдержала его взгляд, ни разу не моргнув. — А этот янтарь… Что ж, он довольно красив. Но это всего лишь смола — застывшая кровь мертвого дерева.

— Знаешь, в чем мы с тобой похожи, Настя? Мы оба — результат долгого давления и боли, — князь криво усмехнулся. — Пора отправляться. Карета подана.

Подхватив меня на руки, Дмитрий направился к выходу.