Дмитрий устроился в кресле напротив кровати, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Но я-то видела, что он не спит. Он слышал мое дыхание, чувствовал каждый всплеск магии и караулил мою свободу, как самый верный и ненавистный страж.

Неужели он думал, что я усну в его присутствии? Скинув туфли на пол, я забралась с ногами на кровать и затаилась, прикрывшись одеялом.

Однако спать в платье — не самая приятная вещь. Едва дождалась, пока выровняется его дыхание, после чего аккуратно соскользнула на пол и прокралась за ширму. Только я стянула с себя платье, как в тишине раздалось тихое:

— Тебе помочь?

— Нет! — прошипела, понимая, что все мои усилия были тщетными.

Как можно быстрее я натянула самую глухую и пуританскую ночную рубашку, поверх которой накинула халат. И только потом вернулась в кровать, стараясь не смотреть на мужа, чьи глаза в полумраке сверкали хищным блеском.

Ну уж нет, князь! — подумала, ощущая, как усталость берет свое. — Ты можешь оккупировать спальню и сколько угодно кричать о своих правах. Но я никогда не забуду, как ты со мной поступил.

Проснулась я от странного ощущения тяжести на теле и чьего-то размеренного дыхания. Меня обволакивал странный запах, с медовой горчинкой и ароматом жженных углей. Приоткрыв глаза, я обнаружила, что уткнулась носом в мускулистое мужское плечо. Все остальное к нему тоже прилагалось. Князь самым бессовестным образом улегся рядом, закинув на меня лапищу и по-хозяйски прижимая к себе.

Секунда понадобилась на то, чтобы вспомнить вчерашний вечер и страшные угрозы Горчакова. Вторая — на осознание того, что этот наглый кобель все же переместился из кресла в мою постель. И третья на то, чтобы меня мгновенно вышибло из сна, разгоняя остатки утренней дремы.

— Убери руку! — прошипела я, пытаясь отодвинуться.

Горчаков даже не шелохнулся. Наоборот, его ладонь, покоящаяся на моей талии, властно сжалась и крепче прижала к себе.

Я дернулась, упираясь руками в его грудь, невольно ощущая, как под пальцами перекатываются тугие мышцы. Эту скалу не сдвинуть никакими человеческими силами! Но я ведь и не была простым человеком.

Шумно выдохнув, я призвала магию. Она мгновенно отозвалась покалыванием в ладонях. Я направила короткий импульс прямо в мужа, рассчитывая сдвинуть с места или хотя бы заставить отпрянуть.

— Настя, щекотно, — пробормотал Горчаков низким бархатистым голосом, приоткрыв один глаз.

— Вон! — завопила на ультразвуке, яростным движением спихивая его ладонь и скатываясь с кровати на холодный пол. — Ты обещал, что насилия не будет!

Дмитрий нехотя приподнялся, прикрыв ладонью ухо, пострадавшее от моего вопля. Одеяло сползло, обнажая мощный торс, покрытый старыми шрамами.

— Я обещал, что не буду принуждать, — поправил он и так самодовольно ухмыльнулся, что у меня кулаки зачесались врезать по наглой морде. — А объятия во сне я не могу контролировать. Что поделаешь, если мне было холодно, а ты такая мягкая и теплая? Знаешь, я давно так хорошо не высыпался. В твоем доме удивительно уютно и спокойно.

— Спокойно здесь было только потому, что тебя не было! — Я подскочила на ноги, запахивая халат и судорожно выискивая глазами трость. — Убирайся сейчас же! Мне нужно переодеться.

— Не волнуйся так, я уже ухожу, — князь поднялся, совершенно не стесняясь наготы. — Ненадолго. Дела ждут. Твое Щепкино требует невероятно много внимания.

— Убирайся из моего дома! Я ни о чем тебя не просила! — я резко отвернулась, чувствуя, как загорелись щеки.

Его спокойствие бесило больше, чем гнев. Он вел себя так, будто спальня, моя постель и я сама уже сдались на милость победителя.

Еле выпроводила князя из комнаты и, выдохнув, отправилась умываться. Утренняя встряска добавила излишней бледности и лихорадочного блеска в глазах. Самое противное, что присутствие Дмитрия ощущалось везде, куда бы я ни пошла или не посмотрела.

Слуги по дому ходили на цыпочках. Бедная Дуняша испуганно вжималась в стену, когда князь проходил мимо. Капитолина суетилась на кухне больше обычного.

Мне срочно требовалось окунуться в работу! Она успокаивала, настраивала на правильный лад и могла излечить разум от творящегося на каждом шагу безумия.

Только я привела себя в порядок и вышла на крыльцо, как в воротах показалась дорожная карета, на дверцах которой красовались золотые двуглавые орлы. Я подалась навстречу, гадая, что случилось.

Курьер в синем мундире спрыгнул на землю, едва экипаж остановился. Он поклонился мне, игнорируя вышедшего следом Дмитрия, и протянул тяжелый пакет, запечатанный синим воском.

— Велено передать лично в руки магистру Горчаковой! — отчеканил он.

— Это я! — протянула руку, забирая послание и срывая печать.

— Что там? — Дмитрий подошел ближе и заглянул в бумаги через плечо.

— «… заказ на полную меблировку кабинета Его Величества в Гатчинском дворце, — прочитала дрогнувшим голосом. — Особое требование: использование технологии клееного бруса. Срок исполнения — три месяца, — я лихорадочно просмотрела все документы и подняла на курьера ошеломленный взгляд. — Здесь договор на поставку первой партии офицерских кресел эргономической конструкции в количестве пятидесяти штук».

— Императорский заказ, — раздался за спиной тяжелый вздох Дмитрия. — Настя, ты понимаешь, что окажешься на виду у всей страны? Один промах — и тебя сотрут в порошок.

— Я не промахнусь! — Сложила бумаги стопкой и прижала их к груди. — Я справлюсь с этим вызовом!

— Передайте Его Высочеству, что я немедленно приступаю к работе, — кивнула курьеру, который забрался обратно в карету и укатил прочь.