Вместе с бумагами я направилась в цех. Яков и Венимамин стояли возле заготовок императорского кресла и кидались друг на друга, как два боевых петуха.

— Говорю тебе, Шенберг, нам понадобится классическое сеточное плетение с армированием! — вопил Вениамин, размахивая руками. — Это придаст конструкции гибкость.

— Ерунда! — дрожащим от негодования голосом возразил Яков, поправляя очки. — Для кресла Его Величества понадобится жесткая фиксация. Если добавим сетку, дерево потеряет в крепости. Нужно использовать гнутые ламели по методу прямой кристаллизации!

— Вы оба ошибаетесь, — вмешалась я, пресекая ссору и направляясь к верстаку, где лежал самый капризный материал — мореный дуб. — Плетение сетки ослабит конструкцию, а жесткая фиксация превратит кресло в пыточный инструмент. — Взглянув на обоих притихших магов, продолжила: — Мы будем использовать прогрессивную сегментизацию.

— Что? — маги синхронно подались ко мне.

— Сначала мы сделаем радиальный распил ламелей толщиной в три миллиметра. — Я начала набрасывать схему прямо на покрытой мелкой древесной пылью поверхности верстака. — Затем склеим их в шахматном порядке, чередуя направление волокон. Между ними проложим тончайший слой стабилизированной пробки. Это создаст эффект живого дерева. Оно будет прогибаться ровно настолько, сколько потребуется, чтобы поддержать спину. Но при этом останется монолитом.

— У нас не получится склеить так, чтобы не попали пузырьки воздуха, — буркнул Яков. — Мездровый клей не выдержит нагрузку.

— Выдержит! — заявила уверенно, скрестив руки на груди. — Потому что сушить мы будем не в камере. Давайте попробуем сделать опытный образец.

Я велела рабочим тонко нарезать ламели и подготовить вакуумные зажимы. Дмитрий стоял в углу цеха, наблюдая за нами и не вмешиваясь. А я старалась не отвлекаться на него, полностью сосредоточившись на деле.

Когда подготовительные работы были завершены, я положила руки на пакет тонко нарезанных и склеенных ламелей.

— Вениамин, твоя задача — держать температуру на уровне сорока градусов. Не больше, иначе смола закипит. Яков — на тебе контроль влажности воздуха в радиусе метра от изделия.

Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула и погрузилась в структуру дуба, чувствуя каждую его клетку, заполненную клеем. Магия спаивала волокна. Под моим воздействием частички клея впивались в поры дуба, сливаясь с ним в единое целое. Мы не просто сушили, мы создавали новый материал.

Но давалось это ценой огромных усилий. Воздух вокруг верстака дрожал от напряжения. По спине градом катился пот, а резерв стремительно пустел, отдавая весь эфир куску дерева.

— Сейчас… — выдохнула я, после чего раздался легкий щелчок.

Вакуумные зажимы сжались с глухим звуком. Пакет ламелей превратился в изящную изогнутую деталь, сияющую матовым блеском. На ней не было видно ни единого шва или трещинки.

— Невероятно! — восхищенно произнес Яков, касаясь поверхности нового изделия. — Она теплая и будто живая!

— Это называется качественная работа, господа маги. — Я размяла затекшие плечи и потерла переносицу, ощущая, как кружится голова. — Теперь принимайтесь за работу! У нас заказ на пятьдесят кресел и кабинет, который должен войти в историю.

— Ты работаешь на износ. — Ко мне неслышно приблизился Дмитрий и коснулся моей ладони.

— Это цена моей свободы, — с вызовом посмотрела ему в глаза. — И я готова ее платить каждый день!

Горчаков скрежетнул зубами в такт полыхнувшей ярости, молча развернулся и ушел из цеха. А я развернулась к магам и продолжила работу.

Ближе к полудню к воротам имения прибыли груженые подводы. Я их не заметила поначалу, занимаясь расчетами в кабинете. Но ко мне прибежал Прохор, сверкая возбужденным взглядом.

— Хозяйка! Гляньте-ка, что во дворе творится! — выпалил он, запыхавшись. — Там добра прибыло — не сосчитать. Мешки с мукой, бочки с маслом, тюки… А с ними гвардейцы вооруженные!

У меня карандаш из рук выпал. Подхватив трость, выбежала на крыльцо, наблюдая возмутительную картину. Дмитрий стоял посреди двора рядом с Елизаром, заложив руки за спину. Его безупречный мундир никак не вязался с мирной обстановкой в имении. Тем не менее, он руководил прибывшими телегами и указывал моим людям, куда разместить добро.

— Это что? — Я подлетела к князю, указывая тростью на телеги. — Дмитрий Николаевич, я, кажется, ясно выразилась — мне не нужны подачки!

— Анастасия, не нервничай, — Горчаков отвлекся от разговора с моим помощником и обернулся. — Это всего лишь провизия. Твои люди выглядят так, будто забыли вкус мяса. На пустой желудок много не наработаешь.

— Мои люди нормально питаются, — вскипела от гнева. — Я не просила о благотворительности. Немедленно отправь все это назад!

— Настя, никакой благотворительности тут нет. Это не подачки, — он жестом указал гвардейцам, куда сгрузить тюки с тонким сукном. — Ты получила императорский заказ. Понимаешь, что это значит? Если сорвешь сроки, твой диплом превратиться в пепел. Тебе нужно кормить людей, одевать их и охранять производство. Ветераны, которых ты наняла, не справятся, если кто-то решит прислать сюда сотню хорошо вооруженных наемников.

— Не справятся? — У меня чуть пар из ушей не повалил. — Эти люди уже спасли меня, пока ты развлекался в столице! Где я размещу твоих солдат? В конюшне? Или прикажешь выгнать мастеров из дома? А чем кормить такую ораву? У меня каждый грош на счету!

— О жилье и провианте мои люди позаботятся сами, — фыркнул князь. — Разобьют палаточный лагерь на просеке, отправятся на охоту. Им не привыкать к походной жизни. Помимо живой охраны, я установлю магический контур. Он не позволит ни одному живому существу незамеченным подойти к запруде или лесопилке.

— Ты хочешь превратить мой дом в военный лагерь? — меня затрясло от злости. — Не смей тут командовать! Я не позволю!

— Настя, ты не успеешь в срок, если будешь отвлекаться на подобные мелочи, — терпеливо, как маленькому ребенку, начал объяснять Дмитрий. — Тебе нужны новые дома для рабочих, хорошая дорога до главного тракта, большой постоялый двор для купцов и новый причал. Твоя соляная пристань никуда не годится. А обмелевшая река? Ни одна барка сюда не дойдет — необходимо углублять дно. Надо строить новые цеха и сушилки втрое больше нынешних.

— Я и без тебя об этом знаю! — выкрикнула ему с обидой. — И все построю постепенно. Сама, без твоих денег и армии. Я не возьму у тебя ни копейки! — ощутила, как горло сдавливает спазм. — Хочешь купить меня? Нарочно делаешь так, чтобы чувствовала себя обязанной?

— У тебя нет времени на гордость, Настя, — жестко припечатал он. — Император поставил сжатые сроки. Но неужели ты думаешь, что этот заказ будет единственным? Когда ты справишься, посыплются новые. А как же другие твои клиенты? Когда ты будешь все успевать? Постепенно — ты проиграешь. С моей же помощью ты получишь новые станины и механизмы через неделю, а не через полгода.

— Мне от тебя ничего не нужно! — выплюнула я со злостью, развернулась и ушла, не в силах больше находиться рядом с ним.

Ну, каков наглец? Откуда у него только взялась эта невыносимая самоуверенность? Думает, можно приехать, насыпать золота и купить мое прощение?