Воспользовавшись моментом, Прохор и Елизар сорвались с места, размахивая дрыном и саблей. Только разбойники один за другим начали вскрикивать и крутиться на месте. Из земли, будто живые, полезли корни, хватая за лодыжки и обвиваясь вокруг колен.

Прохор даже успел разметать дрыном двух мужичков, когда из глубины леса раздался грохот копыт и властный окрик, заставивший нас замереть на месте.

На тракт в сторону Москвы вылетел отряд конных воинов в вороных доспехах. Они, не сбавляя хода, ударили магией по нападавшим, превращая их в ледяные статуи и срубая им головы. Минуты не прошло, как они перебили разбойников.

Корни с их ног сами собой опали и втянулись в землю. Я так и не поняла, что это было, изумленно уставившись на неожиданных спасителей.

К нам медленно подкатила роскошная черная карета без гербов с наглухо закрытыми окнами. Из нее никто не вышел. Сдвинув плотную штору, в окошке показалась рука в белой перчатке, а затем вперед выступил рослый слуга.

— Мой господин просит передать, что дорога теперь свободна, — произнес он, почтительно склоняя голову.

— Кто ваш господин? Кому я обязана жизнью? — Поднялась на ноги, пытаясь рассмотреть хоть что-то за темным стеклом, но увидела лишь собственное отражение.

Растрепанная напуганная барышня с выбившейся косой и шальным блеском в глазах.

— Господин предпочитает сохранять инкогнито, — слуга натянуто улыбнулся. — Он лишь велит вам, госпожа, ни о чем не беспокоиться и продолжать путь. Справедливость сегодня на вашей стороне.

— Передайте вашему господину мою искреннюю благодарность, — я выпрямилась, гордо вскинув голову. — И скажите, что графиня Щепкина не забывает долгов.

Карета незнакомца медленно покатилась по дороге, набирая скорость, и вскоре скрылась в лесной чаще так же внезапно, как появилась.

А через мгновение в кустах, где скрылись «бравые» гвардейцы князя, раздались сдавленный хрипы и глухие удары падающих тел. На поляну с боевым кличем выскочили сослуживцы Елизара и ошеломленно вытаращились на трупы разбойников.

— Это как так-то? — озадаченно почесал макушку Ефим. — Барышня, а кто же убивцев порешил? Неужто, Елизар в одиночку справился? Эти сукины дети дерево на дорогу повалили, решили, что добро ваше им нужнее, стало быть. Но мы с ними враз разобрались. А тут такое…

— Разве вам навстречу не попался конный отряд?

— Еще как попался! — сокрушенно покачал головой Ефим. — Из-за них пришлось спешно повозки в сторону отворачивать. Лошади испугались едва не понесли. Но там уже Кубышкин ваш коней удержал. А мы к вам-то на подмогу ринулись. Этих вон, краснорожих ваших, в кустах встретили. Трусы, стало быть, и изменники, раз во время нападения в стороне отсиживались.

Глафира и Пелагея, почуяв, что угроза миновала, выбрались откуда-то из овражка и поползли ко мне на коленях, напоминая облезлых кошек. Они упали в ноги, размазывая слезы и грязь по щекам. Их вопли о пощаде резали слух хуже, чем скрип несмазанных колес.

— Матушка, помилуйте! Не гоните на смерть! — запричитала Глафира, хватая меня за подол. — Нас же графиня Ведищева заживо в землю закопает, ежели мы пустыми вернемся! А княгиня-матушка? Она ведь жизни не даст!

Я смотрела на них сверху вниз, и в моей голове уже выстраивалась новая схема великого обмана, который выиграл бы мне время. Обольщаться, что князь не узнает о моем самовольстве, я даже не думала. Но чем позже это случится, тем лучше.

— Встали, живо! — приказала, не испытывая ни капли сочувствия к продажным мегерам. — Дальше вы одни отправитесь в Горчаково. Будете там тихо сидеть и писать отчеты Татьяне Львовне, в красках рассказывая, как я «страдаю» и «чахну» в ссылке.

Служанки замерли, глядя на меня с недоверием и проблеском надежды.

— Вы можете даже назваться княгинями, если захотите, — криво усмехнулась. — Главное, чтобы мой супруг не сомневался, что я под надзором. Для вас это шанс пожить в свое удовольствие. Чем дольше все будут уверены, что я нахожусь в Горчаково, тем лучше для вас.

— Согласны! На все согласны, Ваша Светлость! — закивали они, готовые на любую сделку ради спасения своих шкур.

Я велела Елизару выделить им двух лошадей, оставшихся от незадачливых гвардейцев. Дуняша выбрала самые бесполезные с моей точки зрения платья из старых запасов Анастасии. А Капитолина мстительно сунула им остатки пирожков со зверобоем.

— Если решите сбежать — воля ваша, — предупредила служанок напоследок. — Только подумайте, вот о чем: жизнь в сытости и достатке в княжеском имении совсем не то же самое, что участь беглых служанок, предавших госпожу. Коли слово нарушите, то и я молчать не буду, — припугнула для острастки. — Скажу, что заодно со стражами-душегубцами были, которые сговорились меня извести. Вас быстро найдут и казнят. А так, когда обман вскроется, весь гнев Дмитрия Николаевича обрушится на меня.

Судя по тому, как вытянулись пупырчатые рожи Пелагеи и Глафиры, они так и намеревались сделать — сбежать подальше и пристроиться где-нибудь в теплом местечке, свято веря, что обдурили наивную госпожу. Но мои слова заставили их задуматься.

Хорошо, если они поступят, как я им велела. Но даже если сбегут, я ничего не потеряю. После того, что произошло, закон будет на моей стороне. Ни Ведищева, ни князь уже не спишут мое исчезновение на трагическую случайность.

— Елизар, что ты делаешь? — проводив ушлых служанок тяжелым взглядом, повернулась к ветерану.

Он на пару с Прохором и другими ветеранами деловито осматривал тела разбойников и гвардейцев, собирая оружие и срезая кошели с поясов.

— Все, что на них — теперь ваше, Анастасия Павловна, — буркнул он, подбрасывая на ладони тяжелый мешочек с монетами. — Кони добрые, оружие еще послужит. На смерть вашу заказчики не поскупились, щедро отсыпали золота. Чего добру пропадать?

— Что ж, в таком случае, соберите все, что посчитаете нужным, — я кивнула, глядя замечая, как из лесной чаши выезжают наши подводы.

Затем взгляд переместился на воинов и трупы, которые ветераны оттаскивали в кусты. Глядя на мертвецов, на душе разрасталась неприятная тяжесть.

Того разбойника я застрелила в упор. И пусть он хоть сто раз был душегубом и заслужил смерть, но я — не убийца. Помимо воли меня начала накрывать истерика и бить крупная дрожь.

— А ну, пойдемте-ка, барышня, — заметив мое состояние, поманил за собой Елизар и заковылял к карете. — Присядьте, — указал на облучок. — Не нужно вам на мертвяков смотреть. И переживать, что разбойника сгубили — тоже. Вы собственную жизнь защищали и своих людей. А когда так, в бою, то и не грех это. Вот, глотните! — Протянул потертую флягу и пояснил: — Не подумайте, что злоупотребляю. Не пью я совсем, а спирт для сугреву с собой таскаю или рану какую прижечь. Армейская привычка.

Я с недоверием посмотрела на флягу. Может, и выпила бы чего покрепче, чтобы забыться, но только проблему это не решит.

— Спасибо, Елизар, — покачала головой. — Я справлюсь, ты не подумай. Просто это… Человеческая жизнь. Страшно, когда она вот так внезапно обрывается. Я ни о чем не жалею. Они пришли, чтобы отнять наши жизни, а вместо этого лишились своих. По-моему, это справедливый размен.

— Более чем, — заверил Елизар, убирая фляжку во внутренний карман. — Мне удивительно, что в столь юном возрасте вы совсем не боитесь смерти. И это только укрепляет меня в мысли, что судьба не зря нам послала вас в тяжелую минуту. За такую хозяйку и умереть не жалко.

— Ну, уж нет Елизар, — невесело усмехнулась. — Я сама собираюсь жить долго и по-возможности счастливо, и вы мне еще послужите много-много лет. Позови Ефима, хочу поговорить с ним.