Его вопрос повис над моей головой наточенным лезвием.

Бастиан держал мое запястье так крепко, что я чувствовала биение собственного пульса под его пальцами. Его лицо было повёрнуто ко мне, и, пусть я умом и понимала, что он незрячий, мне всё равно показалось, что этот мужчина видит меня насквозь.

Он почти догадался.

Меня обдало ледяным потом. Мне нужна была железобетонная медицинская отмазка.

— Я — Вивиан, — с трудом выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я помню своё имя, но я… я не помню вас, господин Ревенхарт.

Его пальцы на моем запястье сжались еще сильнее, и я невольно вскрикнула.

— Очередная ложь, — прошипел он, — как такое может быть? Ты даже перестала обращаться ко мне на ты!

— Всё просто! — я попыталась выдернуть руку, но бесполезно. — Когда до меня дошли вести о том, что вы попали в плен, я перенесла тяжелейшую нервную горячку. Судороги, бред, жар. Часть воспоминаний просто исчезла, чтобы я не сошла с ума! Я не помню заклинаний, не знаю, что это за печать на ваших глазах. И вас я не сразу узнала. Вы для меня сейчас как чужой…

Я осеклась посреди своей тирады: стоило мне упомянуть про плен, как Бастиан вздрогнул и резко дернул меня на себя. Я ахнула, упершись руками в его широкую, твердую грудь, чтобы не упасть ему на колени.

Нас разделяли жалкие сантиметры. Сердце отчаянно заколотилось.

— Чужой, значит? И ты настолько переживала из-за меня, когда узнала о моём пленении? — хрипло спросил он, — И это после того, как мы с тобой расстались?

Ох блин. Похоже, я сама себя загнала в какую-то ловушку и залезла на опасную территорию.

И тут сердце больно кольнуло. Когда Бастиан упомянул о расставании, я почувствовала волну боли и разочарования, нахлынувшую прямо из глубин памяти Вивиан.

«Между ними случилось что-то ужасное,» — осознала я, — «но что…»

Допытываться сейчас времени не было. Ясно было одно — надо было уводить разговор как можно дальше от опасной темы.

— Совершенно верно, — сухо ответила я и тут же быстро добавила:

— Я не прошу вас мне верить. Но факт остается фактом: моё лечение сняло вашу боль.

Бастиан шумно втянул воздух. Его ноздри дрогнули.

— Удобная история, — хрипло усмехнулся он. — Горячка стерла память, говоришь? Проверим.

Его голос упал до опасного, интимного шепота:

— Когда-то, когда между нами всё было хорошо, я отдал тебе вещь, которая принадлежала моей матери, — его голос упал до опасного, вкрадчивого шепота, опалив мою кожу. — Самое дорогое, что у меня оставалось. Мой родовой драконий оберег. Что это было, Вивиан? И где он сейчас?

Я судорожно сглотнула.

Я, Вика, никакого понятия не имела об оберегах, тем более, драконьих. Но внезапно тело отозвалось само. Пальцы судорожно сжались, и я ощутила фантомное прикосновение к гладкому, покатому и невероятно холодному камню в изысканной оправе. Под ребрами разлилась глухая, тягучая тоска, а сердце пронзило такой острой, искренней болью чужой потери, что у меня перехватило дыхание. Мои щеки мгновенно вспыхнули, а пульс пустился вскачь.

— Я… я не помню названия, — честно прошептала я, тщетно пытаясь справиться с чужими слезами, подступившими к горлу. — Воспоминания очень смутные. Но это был кулон… очень холодный камень. Помню, как сжимала его в ладони. Но где он сейчас — не знаю.

Бастиан зло скрипнул зубами, но я кожей почувствовала, как он напрягся. Он не мог не заметить, как резко подскочил мой пульс и как изменилось дыхание. Тело не лгало.

— Хорошо, — процедил он. — Наша последняя встреча. Та самая, когда мы расстались навсегда. Где это было?

От меня не укрылось, как дрогнул его голос. Словно и его терзала какая-то подспудная боль при этих воспоминаниях.

Я судорожно вздохнула. Перед глазами на миг вспыхнула картина: холодный проливной дождь, скользкие каменные ступени. И разрывающая грудную клетку обида. Унижение. Боль, от которой хотелось выть.

Он что-то сказал тогда Вивиан. И что-то сделал. Нечто, разбившее ей сердце. Но что именно, от меня было скрыто.

— Дождь… — пробормотала я. — Каменная лестница. Между нами произошло что-то ужасное. Вы… вы растоптали мои чувства.

Рука Бастиана на моем запястье дрогнула.

— Что ты сказала мне в тот день? — его голос стал глуше.

Новая вспышка чужих эмоций едва не сбила меня с ног.

Отчаяние. Страх. Вивиан должна была защитить себя, ударить первой, чтобы он не увидел её слез.

— Какую-то ужасную жестокость, — выдохнула я, глядя на его напряженные губы. — Сказала сгоряча. Чтобы заставить вас уйти навсегда.

— Чтобы заставить уйти? — повторил Бастиан горько. Он зло рассмеялся и оттолкнул меня. Не грубо, но достаточно сильно, чтобы я отшатнулась.

— И последний вопрос, — его тон заледенел. — как же так вышло, что ты, магичка, позабыв, как ты утверждаешь, всё, вдруг научилась лечить без использования магии? Облегчающие боль импульсы не в счёт.

Это был ключевой вопрос. Я сразу это почуяла. И включила весь свой талант к импровизации.

— Потому что во время болезни магия оказалась нестабильной и почти иссякла, — твердо ответила я. — И мне пришлось адаптироваться. Чтобы выжить, я изучала то, что помогло мне выкарабкаться и исцелиться: строение тела, способы лечения обычных врач… в смысле, целителей. Я излечила себя, а теперь вот могу помочь и вам. И мои методы уже работают, как видите.

— Хватит, — вдруг прервал меня Бастиан, сделав повелительный жест рукой. Я тут же замолчала. Сердце захолонуло: его голос прозвучал слишком угрожающе.

— Я услышал достаточно. И понял кое-что… — его голос лязгнул сталью.

Я стиснула кулаки и затаила дыхание, почувствовав, что вот-вот решится моя дальнейшая судьба.