Мои пальцы замерли в воздухе в миллиметре от его горячей кожи.

Я во все глаза смотрела на багровую печать, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Я не знала, что это такое, но мой мозг чётко зафиксировал факт: рисунок не хаотичен. Он пульсирует. Он реагирует на моё голубое свечение. И, чёрт возьми, его ритм идеально совпадает с ритмом вестника, который только что отправил тот перепуганный паренёк!

Бастиан уловил мою заминку. Его ноздри хищно дрогнули.

— Почему ты молчишь? — резко бросил он. — Что ты там увидела?

Я сглотнула, лихорадочно подбирая слова. А что я могла ответить? «Эй, у вас на лице какая-то хрень, и она явно связана с тем, что вы назвали вестником». Вот уж нет. В его состоянии это чревато новым взрывом ярости, а у него и так сердце на пределе.

— Это… не похоже на обычный ожог, господин Ревенхарт, — максимально осторожно ответила я. — На вашем лице я вижу сложный след. Но больше пока сказать не могу. Мне нужно время, чтобы…

— Сними это, — перебил он глухим, не терпящим возражений тоном. — Сейчас же!

Легко сказать, невозможно сделать.

— Нет, — коротко ответила я и напряглась, приготовившись к новому витку ярости.

И точно. Бастиан подался вперед, его челюсти сжались так, что скрипнули зубы.

— Я пришел сюда не за тем, чтобы ты меня щупала, Вивиан. Я пришел за зрением. Я знаю, тебе под силу быстро меня исцелить, ты же сильная магичка. И я не могу понять, почему ты тянешь!

— Я могу вам дать грамотную медицинскую помощь, — отрезала я, почувствовав, как захолонуло сердце. Вивиан была магичкой? Час от часу не легче. Но я-то нет! Я даже фокусы показывать не умею. Придётся ему смириться с моими методами лечения.

И тут до меня дошло. Выходит, это голубоватое свечение — и есть магия⁈ Но я совершенно не умею ей пользоваться.

— Я не собираюсь бить магией по поврежденным тканям, — твёрдо сказала я, — Я буду лечить ваши глаза, но шаг за шагом. Только так и никак иначе есть шанс на исцеление.

Несколько секунд он яростно дышал, словно борясь с желанием свернуть мне шею. Но, видимо, отголосок той самой надежды заставил его остаться в кресле. Конфликт был очерчен предельно ясно: он требовал немедленного чуда, а я требовала правильного процесса. И уступать я не собиралась.

Я решительно закатала рукава платья, вымыла руки в тазу с теплой водой и взяла чистую ткань. Склонилась над ним, внимательнее вглядевшись в изуродованную кожу вокруг печати. Внутри меня вновь вскипела чистая профессиональная ярость.

— Скажите мне, кто вас лечил до того, как вы приехали сюда? — процедила я, с трудом сдерживая гнев.

Бастиан нахмурился, сбитый с толку моим тоном.

— Лучшие столичные маги, — сухо ответил он. — Пытались выжечь проклятие светом, но оно сопротивлялось. А по дороге сюда началось воспаление, и мне на помощь пришёл какой-то деревенский знахарь. Тот наложил припарку из каких-то трав.

— Знахарь⁈ С грязной травой на открытую рану⁈ — я возмущенно всплеснула руками. — Ещё чуть-чуть, и вас бы окончательно угробили! Это не лекари, это коновалы…

Я выругалась вслух, забыв о страхе. И краем глаза заметила, как лицо генерала вытянулось. Он явно не понимал, почему женщина, которую он считает виновницей своих страданий, сейчас с такой искренней яростью отчитывает тех, кто пытался его лечить.

Но раздумывать над этим было некогда. Я смочила ткань в воде и потянулась к его лицу.

Как только влажный лен коснулся его щеки, Бастиан судорожно дернулся. Его мышцы окаменели.

— Сейчас я коснусь вашего виска, — тихо и четко произнесла я, тут же остановившись, — просто уберу засохшую кровь. Это чистая прохладная вода и ничего больше. Больно не будет.

Он хрипло вздохнул, но не отодвинулся. Я аккуратно провела влажной тканью по коже.

— Теперь скула, — снова предупредила я. — Слегка надавлю.

Я видела, как хмурятся его брови. Но эта простая врачебная тактика работала — возвращала ему ощущение контроля. Он перестал вздрагивать.

И тут меня осенило…

Если Вивиан была магичкой, не попробовать ли и мне применить её магию в лечебных целях?

Я попробовала выпустить голубое свечение из пальцев, но на этот раз не бездумно, а с четкой медицинской задачей: «Снять отек. Успокоить ткани. Уменьшить боль».

И кончики пальцев вдруг вспыхнули слабым голубоватым сиянием. Оно послушно стекло с пальцев, обволакивая кожу Бастиана мягким, охлаждающим покровом.

Ревенхарт шумно выдохнул, его плечи наконец-то опустились. Похоже, боль пошла на убыль.

Ободренная успехом, я продвинулась чуть дальше и случайно задела кончиком пальца край багрового завитка.

В ту же секунду голубое свечение ярко вспыхнуло, как спичка. В ответ печать полыхнула багровым, ответив резким, обжигающим импульсом. В воздухе снова отчетливо запахло жженой серой, а Бастиан глухо зарычал, схватившись за подлокотники.

Я мгновенно отдернула руку. Сердце колотилось где-то в горле. «Не трогать печать. Пока мы не поймем, как её снять, прямой контакт строжайше запрещен!» — сделала я мысленный вывод.

— Простите, — быстро сказала я, возвратившись к безопасным участкам кожи. — Я больше не коснусь этого места.

Когда процедура была закончена, его лицо выглядело намного лучше. Краснота спала, отек уменьшился.

— Посмотрите в мою сторону, — попросила я, взяв со стола подсвечник с горящими свечами. — Точнее, туда, откуда слышите мой голос.

Он повернул голову. Я медленно провела подсвечником перед его лицом — слева направо.

— Вы что-нибудь почувствовали?

Бастиан замер. Затаил дыхание.

— Странно, — пробормотал он. — Я уловил тепло… а потом будто в кромешной тьме на мгновение мелькнуло что-то яркое.

— Это реакция на свет, — я не смогла сдержать слабой улыбки. — Это ещё не зрение, но ваши глаза реагируют. Ткани живы.

Бастиан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и резко отвернулся. Его лицо мгновенно окаменело. Со стороны могло показаться, что мои слова не произвели на него никакого впечатления. Но я видела, как тяжело вздымается его грудь, и как побелели костяшки пальцев, намертво впившихся в деревянные подлокотники. Он отчаянно боялся поверить, чтобы снова не обжечься о разочарование, но за эту крошечную надежду ухватился мертвой хваткой.

— Ты продолжишь лечение. Каждый день. И ты вернешь мне зрение, — его голос вновь обрел властные нотки.

— Я не обещаю вам чудес, господин Ревенхарт. Но я обещаю лечить вас настолько грамотно, насколько умею, — ровно ответила я, накладывая чистую, сухую повязку. — А теперь давайте проговорим с вами правила моего лечения. В первую очередь, вам нужен полный покой и регулярные промывания ран. Второе: я запрещаю трогать грязными руками повязку, чтобы не занести инфекцию. И никаких посторонних в вашей комнате!

Последнее условие я выдвинула в целях его же безопасности. Тот паренёк отправил вестника не просто так, а значит, к Бастиану явно хочет подобраться какой-то враг.

И пусть Ревенхарт был для меня никем, бросить пациента в беде мне не позволяла врачебная этика.

На этот раз Бастиан меня немало удивил: спорить с моими условиями он не стал.

Я отступила на шаг, вытирая руки полотенцем, и мысленно подвела пугающие итоги.

Ситуация была хуже некуда. Бастиан жаждет мести. Все мои слова он воспринимает, как жалкие попытки оправдаться. Настоящая Вивиан неизвестно, где. Слуги Вивиан — а значит, и меня в её теле — ненавидят. И что мне в этом случае делать? По-хорошему, сейчас подходящий момент, чтобы открыться Бастиану, но я не могу сказать ему правду! «Здравствуйте, на самом деле я Вика с Земли»? Да он сразу скажет, что это новая изощренная ложь Вивиан. Никакие доводы о том, что она невиновна и что ее подставили, он слушать не станет.

Нет уж. Буду молчать. Играть роль целительницы до последнего. Буду лечить его до победного. А там, глядишь, и удастся с ним нормально поговорить, когда он остынет и успокоится.

Физически Бастиан расслабился, но я кожей почувствовала: его инстинкты обострены до предела.

— Ты изменилась, — вдруг негромко произнес он.

Я замерла. Сердце нехорошо ёкнуло.

— Ваше состояние требует иного подхода… — начала было я стандартную отговорку.

— Нет, — перебил он, и в его голосе прорезалась пугающая подозрительность. — Дело не в подходе. Ты не произносишь заклинаний. Я чувствую, что ты искренне не знаешь, что за печать на моем лице. И ты пахнешь иначе. Не восточными маслами. От тебя пахнет дождём и жасмином.

Я испуганно попятилась, но не успела.

С пугающей точностью его рука метнулась вперед. Широкая горячая ладонь безошибочно перехватила мое запястье. На сей раз хватка была не болезненной, но по-прежнему стальной.

Бастиан властно потянул меня на себя, заставив склониться к его лицу.

— Кто ты такая? — спросил он пугающе тихим бархатным шепотом. — И где настоящая Вивиан?