Бастиан не повернулся от окна.

— Повтори.

Я пересказала фразу Дэмиана дословно. Про любовь, которая удержит Бастиана рядом. Про ненависть, которая заставит уехать. Про ребёнка, о котором младший Ревенхарт знал ещё до похода.

— Он обещал мне, что спасёт вас обоих, — закончила я. — И она поверила.

Дождь стих. Вода продолжала стекать с карниза редкими тяжёлыми каплями, а Бастиан стоял перед серым окном без повязки и будто рассматривал двор. На самом деле он видел только разницу между светом и тёмной рамой.

— Дэмиан знал, что ты беременна, — произнес он. — Узнал раньше меня.

— Похоже на то.

Бастиан чуть склонил голову. Я уже знала это движение: так он прислушивался к ответу, в котором надеялся услышать ошибку. Возразить ему было нечем.

— И услужливо выбрал слова, которые ты должна была сказать.

Я подошла ближе, но не коснулась его. Сейчас Бастиан собирал схему сам, и каждый вывод отнимал у него брата.

— Я не смогла бы оттолкнуть тебя обычной ссорой, — сказала я. — Ты бы вернулся. Дэмиан это понимал.

Бастиан медленно провел ладонью по холодной раме.

— Он знал мой характер. Знал, куда ударить через неё, а остальное я сделал сам. Уехал в ярости. Не проверил подменённый маршрут. После плена увидел её магию на печати и закончил за него всю работу.

Голос не повысился. От этого признание прозвучало тяжелее. Бастиан привык считать ярость оружием, которое всегда находилось в его руке. Дэмиан направлял её, не встречая сопротивления.

— Ты не накладывал на себя заклятие, — напомнила я. — И не крал оберег.

— Зато поверил ровно в ту ложь, которую мне приготовили. — Он наконец повернулся ко мне. — Пришёл казнить женщину, спасавшую моего ребёнка!

Я не смогла найти нужных слов. Вместо этого проверила время: до рассвета оставалось меньше часа, мы оба почти сутки не спали, а Бастиан после пожара снова дышал слишком поверхностно.

— Я арестую его сейчас, и всё закончится, — произнес Бастиан, но к двери не пошел.

Он произнес это, явно проверяя не меня, а себя. Я подала ему повязку, однако он не взял.

— Что ты ему предъявишь? Мою память? Счёт человека, обслуживающего десяток домов? Родовой след, доступный не одному Ревенхарту? Дэмиан скажет, что я придумала тот разговор, а кто-то использовал его имя!

— Он знает о ребёнке, — напомнил Бастиан.

Мне тоже было страшно от этого знания. Если Дэмиан помнил беременность Вивиан и понял бы, что ребёнок жив, охрана и стены перестали бы быть достаточной защитой. Но поспешный арест оставил бы нас без ответа, зачем ему нужен наследник Бастиана!

— Если арестуешь его без оберега и остальных доказательств, его люди уничтожат всё, до чего не добрались в архиве, — выпалила я.

Бастиан сел. Откинулся на спинку кресла, запрокинул лицо и долго молчал. Потом протянул руку за повязкой.

— Значит, я продолжу доверять брату, — хмыкнул он.

— Изобразишь доверие, — поправила я, затягивая узел у него на затылке.

Он мог бы согласиться и превратить завтрашний разговор в спектакль. Но Бастиан выбрал более опасный путь.

— Нет уж. — Он поймал меня за запястье и удержал рядом. — Чтобы Дэмиан поверил, придётся дать ему что-то более существенное. Доступ к совещаниям. Разговоры. Возможность снова спасать меня. Только то, что не убьёт никого, если он этим воспользуется!

Мне не нравилась даже мысль о такой игре. Но впервые Бастиан предложил не удар, а терпение. Он собирался использовать против Дэмиана доверие, которое тот годами выращивал.

— Арден должен знать?

— Только то, что Дэмиана нельзя оставлять со мной наедине, — ответил Бастиан. — Причину пока не назову. Чем меньше людей играют, тем меньше ошибок.

На рассвете младший Ревенхарт постучал в дверь сам. Принес завтрак и новости об архивном пожаре, о которых, по его словам, услышал от караула. Я открыла ему, уже переодевшись в чистое тёмное платье. Бастиан сидел у стола в повязке и спокойно встретил брата:

— Ты был прав. Мне не следовало ехать в архив после ранения.

Дэмиан на мгновение задержался у порога. Затем подошел, поставил поднос и коснулся плеча Бастиана.

— Рад, что ты это понял до второй попытки сгореть вместе с уликами.

Он шутил привычно и тепло. Бастиан спросил о совете, позволил рассказать, кто пытался ограничить его полномочия, и даже попросил Дэмиана подготовить встречу с двумя генералами. Если бы я не знала решение, поверила бы, что ночные подозрения рассыпались.

Дэмиан тоже, кажется, поверил. Напряжение у рта исчезло. Он предложил перевезти Бастиана в родовой столичный дом, где легче обеспечить охрану.

— Мы останемся здесь, — ответил генерал. — Арден уже сменил посты. Вивиан продолжит лечение.

Брат посмотрел на меня и ненадолго задержал внимание на свободной складке платья у живота, но ничем не выдал реакции.

— Разумеется. Если от лечения есть польза.

— Я различаю её силуэт у окна, — сообщил Бастиан и намеренно скрыл, что контур стал чётче. — Этого пока достаточно.

После ухода Дэмиана я заперла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Убедительно.

— Он научил меня, — сухо ответил Бастиан.

Лечение отложили до вечера. Я заставила его поспать, сама съела кислое яблоко и проверила защиту ребёнка. Голубые линии держались ровно. Только после отдыха приготовила тёплый раствор, поменяла компрессы и начала очередную процедуру.

Отёк почти ушёл. Зрачки реагировали быстрее, Бастиан различал направление лампы без боли. Я пропустила слабый поток вдоль зрительных нервов, избегая багрового замка, затем попросила его открыть глаза.

— Не напрягайся. Смотри на крупные предметы. Стол. Окно. Мою фигуру.

— Твоя фигура мешает смотреть на всё остальное, — невозмутимо ответил Бастиан.

Я едва не сбилась. Бастиан произнес это серьёзно, только угол рта выдал намеренную провокацию.

— Тогда начнём со стола.

Он назвал тёмный прямоугольник, светлое окно и медный круг таза. Формы расплывались, но больше не исчезали при неподвижности. Потом Бастиан нахмурился.

— На окне что-то изменилось.

Я встала рядом. За стеклом уже было темно, на подоконнике горела лампа в синем колпаке.

— Что именно?

— Свет другой, — медленно ответил Бастиан. — Холодный.

Я взяла красную салфетку и подняла рядом с лампой. Бастиан повернул голову, сравнил два пятна и впервые уверенно сказал, что они разные.

Сердце разогналось так, что пришлось напомнить себе о постепенности. Я не стала усиливать поток, закончила процедуру и только потом встала на светлом фоне.

— Смотри на меня. Какой цвет видишь?

В тот день на мне было тёмно-синее платье, выбранное Сэнди ещё в поместье. Бастиан долго всматривался. Я уже собиралась остановить проверку, когда он улыбнулся.

— Синий, — произнес он. — На тебе синее платье.