Слово «Ревенхарт» осталось в коридоре вместе с запахом мокрой золы.

Бастиан поправил съехавшую повязку. Я ждала, что он потребует немедленно найти Дэмиана, но генерал велел Норрену запечатать уцелевшие документы и передать их Ардену. Брату генерала отправилась ещё одна записка: пожар в архиве задержал совещание, Бастиан вернётся поздно.

— Он поймёт, что мы лжём, — сказала я, когда Норрен ушел.

— Пока не поймёт, о чём именно. Мне нужно хотя бы одно доказательство, которое нельзя купить, украсть или подменить.

Такое доказательство Арден предложил уже в военном доме. Лекарь заканчивал зашивать ему бок, а полковник лежал на узкой кушетке и диктовал имена людей, допущенных к расследованиям магических преступлений. Из семерых Бастиан выбрал магистра Элину Тар: она не служила ни совету, ни дому Ревенхартов и несколько лет назад обвинила королевского кузена, несмотря на угрозы.

— Невыносимая женщина, — предупредил Арден, пока я проверяла наложенные швы. — Если попросите её подтвердить удобную версию, выгонит всех троих!

— Значит, подходит, — решила я.

Элина приехала после полуночи. Невысокая седая женщина вошла в комнату с большим медным футляром и сразу потребовала погасить все защитные артефакты. Дэмиан находился этажом ниже, поэтому Арден выставил охрану в двух коридорах и объявил, что Бастиан спит после архивного пожара.

Магистр не спросила, почему леди Вивиан присутствовала при исследовании собственной магии. Она разложила на столе серебряные пластины, стеклянные нити и чашу с чёрной водой, затем указала Бастиану на кресло.

— Повязку снимите. Если будете терпеть боль и мешать, я запишу это в заключении отдельной строкой.

Бастиан сел, но узел не тронул.

— Сначала объясните, что собираетесь делать.

Элина недовольно посмотрела на него, потом на меня.

— Проверю остаточный след заклятия и сравню с источником леди Вивиан. Вы ведь за этим меня вызвали, а не ради беседы о погоде.

— Прямого контакта с печатью не будет, — вмешалась я. — Ткани ещё восстанавливаются. Любая попытка выжечь след закончится разговором со мной.

Магистр приподняла бровь. Бастиан коротко усмехнулся и наконец развязал повязку.

Исследование началось с безопасного участка у виска. Элина приложила серебряную пластину, и на металле проступили багровые линии. Затем попросила меня зажечь слабый диагностический поток над второй пластиной. Я держала свечение отдельно от живота и дала ровно столько силы, сколько было необходимо.

Голубые линии появились сразу. Магистр сравнила завитки, поменяла стеклянные нити, несколько раз заставила Бастиана повернуть голову. Он выполнял требования молча. Только когда чёрная вода в чаше начала кипеть, стиснул подлокотник.

— Больно? — Я присела рядом и проверила кожу возле ожога.

— Терпимо.

По тому, как Бастиан вжал плечи в кресло, я оценила ответ сама. Боль пока можно было выдержать, но к печати магистра не подпустила бы.

— Для врача это не ответ, — предупредила я и не убрала пальцы от его виска.

Элина оборвала нас сухим кашлем.

— Боль даёт внешний контур. Ваша лекарка к нему не прикасается.

Она произнесла «ваша лекарка» без насмешки. Я посмотрела на две пластины: голубой рисунок повторял часть багрового узора, но линии на нём были свободные и плавные. В печати Бастиана они были словно вывернуты и стянуты чужой рамкой.

— Магия действительно Вивиан? — спросил генерал.

— Да. Отпечаток источника совпадает.

Бастиан закрыл глаза. Я знала, что он слышал только первую часть ответа — ту, которая месяцами служила доказательством предательства.

— Продолжайте, — потребовала я у магистра. — Совпадает источник. А способ наложения?

Элина бросила на меня раздражённый взгляд, однако взяла третью пластину. Попросила меня повторить простейший лечебный импульс и пропустила его через стеклянную нить. Голубое свечение сохранило направление от меня к металлу. После этого магистр коснулась нитью багровой печати. Свет сначала пошел от Бастиана, затем резко сломался в сторону пустого стула.

Чтобы исключить ошибку, Элина поменяла нить и заставила меня погасить силу раньше, чем пластина наполнилась. Мой след оборвался возле пальцев и сразу начал возвращаться к телу. След в печати Бастиана не возвращался никуда: багровая линия тянулась к пустому месту, где во время наложения стоял другой заклинатель.

— Вот ваш ответ, — произнесла Элина. — Силу взяли у леди Вивиан и отделили от источника. Насильно. Заклятие собирал другой человек, поэтому управляющий контур не возвращается к ней.

Бастиан открыл глаза. Мутная радужка ещё не фокусировалась, но лицо повернулось ко мне так точно, будто он увидел выражение.

— Она могла позволить взять силу добровольно?

Я сжала край платка, однако не перебила. Он обязан был задать последний вопрос, иначе сомнение осталось бы.

Элина провела стеклянной нитью по моей пластине.

— При добровольной передаче источник сохраняет связующий канал. Здесь его вырвали и запечатали. Посмотрите на разрыв.

— Я не вижу, — глухо напомнил Бастиан и убрал руку от стола.

Магистр замерла, впервые потеряв свою резкость. Потом положила его пальцы на край безопасной пластины и повела по выпуклым линиям, объясняя форму. На месте разрыва металл был шершавым, словно его рвали клещами.

— Сам человек не может так отделить собственную силу, — закончила Элина. — Даже если захочет. Леди Вивиан физически не могла наложить эту печать в нынешнем виде.

В комнате было слышно, как потрескивал фитиль. Бастиан убрал руку с пластины и долго сидел неподвижно.

Элина составила заключение. Я следила, чтобы она записала все ограничения и не назвала Вивиан полностью невиновной там, где проверила только печать. Магистр недовольно фыркнула, но признала формулировку правильной: магия была украдена, внешний контур принадлежал другому заклинателю, добровольное участие источника исключалось.

Когда она уехала, Бастиан остался без повязки. Свет лампы причинял неудобство, поэтому я прикрыла огонь стеклянным колпаком. Он различил моё движение и попросил не отходить.

— Я пришёл в твой дом с мечом, — сказал Бастиан. — За то, чего ты не могла сделать.

— Ты не знал.

Эти три слова не оправдывали его и не отменяли того, как он вошёл в поместье. Бастиан услышал это без пояснений: пальцы на подлокотнике разжались, и следующую фразу он произнес уже тише.

— Я не захотел знать, — ответил Бастиан после паузы. — Разница есть.

Я не могла простить его за настоящую Вивиан и не имела права делать это вместо неё. Села напротив, оставляя между нами стол с тремя пластинами.

— Теперь знаете. Вопрос в том, что будете делать дальше.

За окном начался дождь. Капли стучали по каменному карнизу, из приоткрытой створки потянуло мокрой известью. Бастиан повернул голову на звук.

— Если бы я тогда остановился на лестнице и выслушал её, всё было бы иначе.

Запах мокрого камня ударил сильнее дыма. Сначала потускнели серебряные пластины, потом отдалился голос Бастиана, а под ногами возникла холодная ступень.

Дождь лил мне в лицо. Передо мной стоял Бастиан — зрячий, разъярённый, ещё не знающий, что скоро потеряет всё.

Я вспомнила ту лестницу целиком.